– Слушай, я здесь не при делах, – шепотом сказал я, вручая младенца бармену. – Шариус сам укрыться не успел. Я мог бы свалить в тот же миг, но принес его вам. По рукам?
Гелсион подумал с минуту, и я уже стал прокручивать в голове картину, как окунаю бедолагу в геотермальный источник, но, наконец, существо кивнуло:
– По рукам. А ты и впрямь непредсказуем, каллинкорец. Правду о вас говорят.
Я посмотрел на бармена сквозь запотевающий шлем и подмигнул ему:
– Жар, как непредсказуем.
Дорогу назад я нашёл быстро, и, вбежав на корабль, с наслаждением снял скафандр. Всё тело взмокло от липкого пота, и я направился в душ, когда корабль набрал нужную высоту, оставляя за спиной холодную планету.
– Ты смог расшифровать письмо? – спросила голограмма, включив для меня душ.
– Да.
– И что там говорится?
– Наберись терпения, дорогуша, и дай мне сперва откиснуть, – пробурчал я, пока сухая струя стерилизовала моё тело.
– Как скажешь, Итан. Кстати, так тебе даже больше идет.
– Ты о чём?
На боковой стенке душевого отсека включилось освещение над зеркалом, которое всегда было скрыто за раздвижными панелями. Я подошел ближе – и замер. Отражение показывало изможденного каллинкорца, кожу, иссушенную годами вентилируемого воздуха на корабле, короткие волосы, торчащие в беспорядочных пучках. Одна серебряная прядь обрамляла его лицо, словно шрам.
– Полоса Маллена, – сказала Скайла. – Она появляется у каллинкорцев как отличительная метка, указывающая, что те побывали во Временной Буре.
– Думал, что пронесло. Я постарел?
– Визуально? Трудно определить. Ты всегда выглядел как чёрт, Итан.
Я расхохотался:
– А ты всё-таки поняла основу построения шуток. Так держать, детка.
– Спасибо. Если хочешь знать наверняка, нужно изучить анализы. Пройди в лечебный отсек.
– Мало волнует, – отмахнулся я, задвигая панели зеркала вручную. – С анализами покончено.
Отражение безрадостного мужика исчезло, и последним, что я увидел, были карие глаза.
– Давай лучше поужинаем, а потом я расскажу тебе, что было в письме.
– По моим данным, сейчас на Блокайс утро.
– Мы сами решаем, какой у нас график. И я хочу, чтобы была ночь, – хохотнул я, вспоминая Глациуса.
– Не понимаю тебя, Итан, – ответила Скайла. – Время течет для всех одинаково.
– Я тоже так думал, детка.
Спустя 5 месяцев и 12 часов я впервые приземлился на новую планету. Скайла заверила меня, что эта планета идеально подходит для первой пробной высадки.
Но после столького времени в «заложниках» у Элиота, я был согласен на любую планету, даже самую враждебную.
– И запомни, Итан, – голограмма в последний раз повторила инструкции, – если ты почувствуешь, что не готов, сразу возвращайся назад или зови корабль на помощь. Не геройствуй.
– Да понял я, понял.
Наушник неудобно катался в ухе, того и гляди, рискуя выпасть. Я неохотно запихал маленькую капсулу поглубже, поправляя на ходу великоватый скафандр. Ещё никуда не прогулялся, а уже всё раздражало.
Планета была очень маленькой. По словам Скайлы, её всю можно было обойти за неделю. Разумные формы жизни на ней обитали, но в малых количествах. Они не могли размножаться между собой, что спасало от перенаселения. Но иногда, в качестве ссылки, сюда завозили существ из других мест. Так как условия были не самые комфортные, такие существа либо погибали, либо успевали создать небольшое потомство. Что, собственно, и сохраняло жизнь на планете.
Планета называлась Микронда. Даже само название источало минимализм, хоть, для своих размеров, она была очень цветущей и живописной.
Я шел среди небольших кустарников и деревьев, пока не обнаружил поселение, где жили все жители Микронды.
– Апрмтбламрв, – я вздрогнул и посмотрел на небольшое существо, напоминающее каллинкорского слизня, ростом мне по колено.
Существо активно что-то затирало, но разобрать её речь я не мог.
– Скайла, – нервно постучал по наушнику я, – Кто этот слизняк? Я не понимаю его.
– Это редкая форма жизни, Итан. Перевод невозможен – она даже не в ксенобиологических архивах.
– А мне чё делать? – я старался отделаться от существа, которое продолжало тараторить без умолку, следуя за мной, как липкая тень.
– Не провоцируй его. У нас нет данных о его способах атаки. Может быть ядовитым. Может парализовать при контакте.
– Просто блеск! Первая высадка, и я уже двину кони от разумного желе.
Я шёл быстрым шагом по поселению, и чем больше уходил вглубь незамысловатых построек в виде квадратов на сваях, созданных из веток и камней, тем больше становилась толпа слизней, которые присоединялись к моему собеседнику.
– Апрмтбламрв, – скандировал хор слизняков у меня за спиной.
Когда их собралось порядка пятнадцати, я остановился и резко повернулся к ним. Движение было настолько внезапным, что половина слизняков подпрыгнула на месте с влажным чавканьем, оставляя за собой блестящие лужицы слизи.
– Я не понимаю вас! – замахал руками я. – Понятия не имею, что вы мне говорите, народ.
Слизняки замолчали, разглядывая меня. Ну, или я так думал, потому что не знал наверняка, где у этих существ глаза. Неподалеку послышался шорох, и из квадратной постройки выполз еще один слизняк, только побольше. На его горбу было устройство, которое он подвез мне, ожидая, когда я его приму.
– Скайла, – окликнул помощницу я, – тут какой-то коробок мне дают.
– Как он выглядит?
– Трудно найти точное описание. Непонятный датчик с проводами и присосками. Лучше я отсканирую, а ты сама посмотри.
Я включил сканер на рукаве и настороженно обратился к слизням, деревянно разворачиваясь в скафандре:
– Один момент, народ.
После томительного ожидания голограмма наконец ответила:
– Это похоже на переводчик, Итан. Устройство сделано некачественно и требует детальной доработки, но оно исправно. Тебе нужно подключить желтый проводок к своему наушнику, а серый с датчиком приложить к слизистой щеки. Попробуй.
– Оно всё в слизи, – скривился я, вытирая о штанину скафандра датчик.
– Потерпи, Итан. Дары существ очень важны, нельзя отказываться.
Вздыхая и проклиная голограмму, я подключил переводчик, сделанный из всего, что валялось на планете, позабытое другими существами, и посмотрел на слизней.
– Что скажете, народ? – прошепилявил я.
Датчик плохо держался во рту, и всё время был риск проглотить его или сломать зубами.
– Ты приехать размножаться? – спросил слизень, который первым прицепился ко мне.
– Эм, нет, – протянул я.
– Размножаться приехать сейчас? – спросил другой.
– Народ, я тут просто в гостях, – сказал я. – Может, обменяемся едой или сувенирами?
– Мы не хотеть обмен, – сказал самый крупный слизень. – Размножаться, вот чего мы хотеть. Мы ждать галкоголовый, чтобы спасти наша планета от вымирать.
– Так, ясно, – я поерзал в неудобном скафандре и прикинул, сколько мне возвращаться обратно до Элиота. – А какие у вас еще тут развлечения, кроме размножения?
– Если не хотеть, проваливать! – существа стали приобретать пурпурный оттенок и разбухать, словно вот-вот лопнут.
