Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 2)

Но странная дрожь не проходила. На остановке стояло всего три человека. В выходной день никто никуда не торопился, лишь Света извелась от нетерпения. Как назло, долго не было транспорта.

Лето ещё не закончилось, но с севера дул сильный ветер, неся с собой резкий запах горящих за городом торфяников. Неуютно и зябко. Когда, наконец-то, подошел долгожданный автобус, Света успела продрогнуть.

Не дожидаясь лифта, Света вбежала на седьмой этаж и своим ключом открыла дверь родительской квартиры. Дома очень тихо. В зале и на кухне горит свет.

- Мам, пап, вы где? – Света скинула туфли. – Я пришла!

Никто не ответил. Сердце гаденько ёкнуло. Света быстро глянула на кухню — никого — и залетела в зал. За круглым столом с белой, расшитой причудливыми бледно-голубыми цветами скатертью, уставившись в одну точку, сидела мама.

- Мам, – Света осторожно села на стул рядом. – Мам, ты чего не отвечаешь? Я даже испугалась.

- Доченька, – мама тряхнула головой, словно отбрасывая дурные мысли, и грустно улыбнулась. – Хорошо, что пришла. Скоро Наточка приедет. Как добралась?

- Да плохо. Замерзла, – Света облегченно вздохнула. Похоже, не оправдались страхи. К счастью. – Ветер холодный, а автобус долго не приезжал. Я чай поставлю?

- Конечно, конечно, – отстранено ответила мама, но с места не сдвинулась. – Поставь. Торт в холодильнике есть. Я днем свежий в магазине купила.

Света пошла на кухню, включила чайник. Затем подумала и сразу достала торт. Любимый «Наполеон».

- Мам, а папа где? – крикнула из кухни Света.

Света по привычке поставила на стол четыре чашки, разложила ложки и нарезала торт. Не удержавшись, взяла кусок.

Когда Света вошла в зал, мама сидела в той же позе.

- Мама, я накрыла. Где народ и чего отмечаем?

- Я сейчас расскажу. Вот только Наточку дождемся, – отрешенно ответила мама. – Как торт?

- Обалденный. Слушай, — Света хотела было опять спросить про папу, но в дверь позвонили. – Натаха ключи оставила. Сиди, сама открою.

В прихожую разрумяненная от ветра, ввалилась Наташка.

- Похолодало! А я в бриджах, босоножках и легкой кофте. Торт жуешь? Не могла меня дождаться?

- Ещё делиться с тобой! – развеселилась Света и хлопнула сестру по бедру. – Тебе вредно.

- Скажешь тоже! У меня любовь и работа все калории сжигают, — Наташка зашла в зал, чмокнула маму в щёку и рухнула на диван. — По какому поводу гулянка с тортом? Вроде до праздников далеко. А папа где? Снова на кафедру поехал?

Мама неожиданно резко встала, внимательно посмотрела на Свету с Наташкой, судорожно вздохнула и тут же села обратно.

- Мама, ты чего? – с Наташки слетела веселость.

- Доченьки, – мама крепко сцепила кисти рук и, стараясь не расплакаться, продолжила слегка срывающимся голосом. – На счет папы я и хотела с вами поговорить.

Света села на диван рядом с сестрой, боясь даже дышать.

- Доченьки, – повторила мама. – Мы с вашим папой расстались.

- То есть? — вытаращила глаза Наташка.

- Папа полюбил другую женщину и ушел к ней, – залпом выпалила мама и выдохнула.

- Не фига себе, фокус-покус! – еще не понимая, протянула Наташка. – Наш папа? Полюбил другую? Бросил нас? И ушел к чужой тётке?

- Да, именно так, – ответила мама.

Она не стала биться в истерике, не стала кричать после сказанного. Мама тихо заплакала. Смотрела на дочерей с виноватой улыбкой, и по её щекам бежали слезы. Маленькими ручейками вытекало огромное море невысказанной боли.

- Мне очень жаль. Я не хотела, так получилось, — мама еле слышно, сквозь слёзы стала извиняться и оправдываться. – Но, доченьки, он ушел не от вас, а от меня. Папа вас любит…

Мама что-то говорила, всхлипывая и жалостливо, по-бабьи причитая: «Никто не виноват. И папа хороший, и я старалась. И что теперь делать? И как мы будем жить? Пришла беда — отворяй ворота. Несправедливо. Кругом несправедливо. А я не смогла удержать, образумить, сохранить. Только я виновата».

У Светы перехватило дыхание и заныло в груди. Она, зажав рот рукой, смотрела на мамины слёзы. Осознание случившегося захватило изнутри, рвалось наружу, разрывая душу на части, но не находило выхода. Ужасно. Будто на Свету внезапно рухнул бетонный потолок. Она некоторое время, окаменев, сидела на диване, а потом, несколько раз глубоко вздохнув, со слезами кинулась обнимать маму, приговаривая:

- Мамочка, любимая, ты ни в чем не виновата. Мамочка, пожалуйста, не надо так! Ты самая лучшая! Самая-самая! Запомни, ты ни в чем не виновата!

Буквально через секунду к ним присоединилась и Наташка.

Как они плакали, как рыдали! И даже не из-за ухода папы, а от сочувствия к маминой боли. Дочери хотели её утешить. Порог горя, в котором прибывала мама, оказался запредельным. «Не выплачет горе – погибнет синица».

Три горькие женские реки слёз, смешиваясь, уносили с собой солнечные, радужные моменты житейской мозаики.

Впереди — будущее, окутанное летним колким сухостоем. Позади — бесконечный, коварный обрыв с остатками рухнувшего в пропасть моста. В настоящем — горе.

Через некоторое время, несколько успокоившись, женщины пошли на кухню.

- Мам, давай карвалолу накапаю? – всхлипывая, спросила Света. – И себе тоже накапаю.

- Он противный, — поморщилась мама.

- И мне тогда накапайте, за компанию, – Наташка села за стол и громко высморкалась в носовой платок.

- Пейте, – Света поставила рюмочки с корвалолом перед мамой и Наташкой.

- Ну, за здоровье! – Наташка быстро выпила лекарство и скривилась. – Какая гадость.

- Девочки, хорошо, что вы есть у меня, – мама, положив голову на руки, с любовью смотрела на дочерей. – Было так страшно рассказать, я за вас боялась.

- Рассказала ты не всё. То есть почти ничего, – Света покачала головой. – Вы поэтому не хотели отмечать серебряную свадьбу?

- Точно-точно! — воскликнула Наташка. — Давай-ка рассказывай по порядку, а я пока картошку пожарю. — Она решительно вывалила в раковину чуть ли не полмешка картошки. — На сытый желудок и горе легче переносить.

- Рассказывать? – понуро переспросила мама.

- Да, – Света полезла в стол за сковородкой. – Мы же ничего не знаем.

- Ладно. Кому чего налить? – мама встала и достала из буфета коньяк, мартини и сок.

- Лечим нервы? – Наташка ловко чистила картошку. – С луком картошку делать?

- Не, – поморщилась Света. – Лук и мартини не сочетаются.

- А с жареной картошкой мартини сочетается? – ухмыльнулась Наташка.

- Завсегда! – ответила Света и неожиданно зевнула. – Лекарство дошло. Рассказывай, мама!

- В общем, так, — пригорюнившись, начала мама. — Где-то аккурат перед твоей, Светик, свадьбой стала я замечать за Родиком странные перемены. То накупит себе кучу дорогих рубашек и костюмов, то букеты станет дарить по поводу и без. Командировки опять же участились, а зарплата уменьшилась. Потихоньку стала я Родика расспрашивать про работу: «Не случилось ли чего?» А он, мол, не беспокойся по пустякам: «Я самая лучшая, и ждёт нас долгая счастливая жизнь».

- Ага, только не вместе! – не удержалась и вставила Наташка.

- Я, признаюсь, особо и не вникала в перемены его настроения – к свадьбе готовились. Думала, зачем настроение портить? У нас с Родиком между собой довольно доверительные отношения сложились. Родик всегда в женском коллективе трудился, я в мужском — и ничего. Ни ревности, ни скандалов. Да и столько лет прожили в мире, любви и согласии! Поневоле расслабишься.

- После моей свадьбы случилось? – спросила Света.

- Да, по зиме. Сижу я дома, сериал смотрю. Родик с работы приехал. Зашёл в зал, сел рядом и молчит. Я говорю: «Чего не раздеваешься? Ужин готов, горячий. Твои любимые рыбные котлеты сделала». А он спокойно так отвечает: «Спасибо, я сыт. Поел у любимой женщины». Смотрю на него и не знаю: то ли он шутит, то ли серьёзно. Родик тогда хлопнулся передо мной на колени, взял мои руки и продолжает: «Прости меня, Любочка. Но я больше так не могу. Люблю её и что делать, не знаю. Дай мне время, постараюсь быстро принять решение. Не хочу мучить ни тебя, ни её».

- Санта-Барбара! – прокомментировала Наташка, переворачивая картошку на сковородке и, зло добавила. – И кто же наша счастливица? Кого наш морально-устойчивый папочка полюбил душой и телом?

- Не надо так о своем отце, – неожиданно сурово прервала Наташку мама. – Родион от меня ушел, а вас вырастил, выпестовал. Лучшего отца и желать нельзя.

- Ладно, поняла, – буркнула Наташка.

- Новую любовь Родика зовут Нина Семеновна Ланская. Она в институт из архитектурного бюро перешла работать. Дизайн преподает.

- Пани Абсолют? – ахнула Светка. – Да о ней папкин институт уже год судачит. Говорят, дама просто умопомрачительная. Такая звезда, что и достать нельзя.

- Кому надо, тот достал, – Наташка посолила картошку.