Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 4)

Верила двадцать пять лет. А теперь её лишили счастья. Или сама себя лишила? Да какая разница! Родиона нет рядом и больше никогда не будет.

Сегодня, может даже прямо сейчас, Нина Семеновна Ланская смотрит на Родиона и радуется своей удаче. Видит его преображение, дышит его мечтами, маня и очаровывая женской уверенностью. Теперь у Нинки есть всё! Мечта сбылась!

Родион выбрал Нину. Она лучше? Умнее? Богаче? Ярче? Смелее? Привлекательнее? Вряд ли. Да и что изменится, если выяснится причина? Ничего. Самоанализ, самоедство, самокопание и депрессия. Надо дальше жить. Вернее сказать, учиться жить без Родиона.

Люба всхлипнула, встала с кровати и, запихнув подушку мужа в шкаф, пошла на кухню. «С глаз долой – из сердца вон». Но, вряд ли так легко получиться. Всё в квартире помнит его, ждет и оплакивает. Так жалко себя, так жалко. Не вышептать, не высказать, и пока, увы, не забыть. Прикосновения, взгляды, ожидание, радость от взаимного присутствия, общие квадратные сантиметры души. Перечеркнуть нельзя, закрасит нечем.

Это у Родиона был «запасной аэродром». Это у него пустота в сердце не билась раненной Вселенной. Из одного потока любви нырнул в другой. Ему хорошо. А Любе до тошноты плохо.

Люба смотрела в окно на кухне и продолжала жалеть себя. Обычное лето, ничем не примечательный поздний унылый вечер, прохожие-одиночки и уже почти осенний сырой ветер. Место на стоянке под окнами, где Родион обычно парковался, занято другой машиной. Оно ему ни к чему. У Родиона новая любовь, парковка, радость и свежий воздух. Чемодан из унылого, опостылевшего и надоевшего остался здесь, в квартире. Вместе с Любой. Горько.

Никто, кроме дочек, не знает, не понимает, насколько Любе плохо. Всем наплевать, что в её судьбе произошла трагедия, равная по мощности взрыву Солнца. Как там говорят — «мир разделился на чёрное и белое». Нет никакого белого. Миф. После того, как уходит любовь, остаётся только темнота и ноющие, скулящие от боли призраки. Воспоминания о совместной жизни мелькают кадрами старых анимационных фильмов, с рябью, словно на некачественной плёнке. Никакой перспективы. Только прошлое.

Никто не может научить разлюбить. Нет от такой болезни волшебной таблетки. А как бы она сейчас пригодилась.

Очень захотелось взять телефон, позвонить Родиону, услышать голос и замереть, надеясь на чудо. Вдруг он поймет, как ошибся? Кошмар закончиться навсегда. Родион придет домой, приляжет на свою «пятиминутку» и время потечёт из прошлого к будущему.

Люба потянулась к телефону, нашла номер мужа. Звонить или нет? Сердце забилось часто-часто. Услышать голос и снова попасть в гниль невыясненных отношений, горьких, томительных ожиданий, задыхаться от злобы в удушающем шлейфе чужих духов и невыносимых вопросов без ответов? Нет, нет! Люба отвела руку и судорожно выдохнула. Лучше до краёв перетерпеть и перестрадать. Она сможет. Бог не даёт больше, чем можно вынести.

Идём дальше. У неё остались две прекрасные дочки, неровная дорога жизни, размытая слезами, и нежное облако дорогих воспоминаний. Не так уж и мало.

Встреча с папой.

Папа позвонил Свете на работу через несколько дней, ближе к обеду.

- Здравствуй, Светочка, – хрипло начал он и замолчал, собираясь с духом.

- Привет, пап, – сухо ответила Света, совершенно не представляя, как вести себя в такой ситуации. Не хотелось, чтобы папа оправдывался, извинялся. Ей, если честно, даже не хотелось обсуждать что-либо.

- Я знаю, мама вам рассказала, – медленно продолжил папа. – Можно сегодня встретиться с тобой и Натулей где-нибудь в кафе? Обсудим произошедшее. Пожалуйста, разрешите мне объясниться.

- Хорошо, – выдавила Света. – Только обещай, что мы будет втроем, без Этой!

- Конечно, конечно! – поторопился заверить папа.

- Договорились. В шесть вечера в «Абрикосе». Уютная кафешка на углу улиц Свердлова и Минской, – сделала паузу Света. – Наташке звони и приглашай сам. Вчера она была не в настроении с тобой общаться. Учти.

- Я понял, – ответил папа. – Сейчас позвоню. Увидимся, буду ждать.

- До встречи, папа.

Встреча прошла не на высшем уровне. Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Слишком больно, беспокойно и неуютно.

Света опоздала минут на семь. Специально — пыталась оттянуть встречу. Думала, о чём говорить, о чём стоит спрашивать, а о чём — нет. Хорошо, если бы Наташка пришла первой!

Света, терзаясь сомнениями, вошла в кафе. В зале стоял приятный полумрак, вкусно пахло кофе и свежей выпечкой. Тут пекли просто фантастические торты. В другое время Света с удовольствием посмаковала бы десерты, но только не сегодня.

Папа сидел за столиком около окна. Увидев Свету, сразу встал и приветливо помахал рукой.

- Я здесь, Светочка.

- Вижу, – буркнула Света, двигаясь на встречу.

Папа помог Свете снять плащ и сел напротив. Наташка, конечно же, ещё не пришла. Тоже тянет время. Вот вредина! Бросила её, Свету, на амбразуру, а потом зайдёт, как королева, и посмотрит, что получилось.

Некоторое время они просто молча сидели, стараясь особо не рассматривать друг друга. Первым заговорил папа.

- Наташа, я надеюсь, скоро подъедет. Мне бы очень хотелось поговорить с вами обеими.

- А она обещала приехать? – Света взялась изучать меню.

- Сказала, что попробует. Ей неприятно.

- Да уж, приятного тут мало. Хотя тебе, наверное, легче, – Света посмотрела на папу. Он был бледен и очень нервничал.

- Света, пожалуйста, прошу, не делай скоропалительных выводов. Давай дождёмся Наташу. У меня есть право объясниться, – папа посмотрел на Свету, пронзительно, умоляюще.

- Право, конечно, есть, — констатировала Света. — Знаешь, мне невероятно трудно. — Света отложила меню в сторону. К чему ждать приход Наташки? Ей тоже необходимо выговориться. — Не понимаю, как с тобой разговаривать и как себя вести. Самое страшное — ощущаю полное бессилие. Меня будто надвое разрубили. Одна половинка за маму, другая за папу.

Папа кивнул головой, но не стал перебивать.

- Тебе легче — ушёл, выбрав другую жизнь, другую женщину. Умом понимаю — имеешь право. Но тут, в душе, в сердце... — Света приложила руку к груди и шмыгнула носом, — не могу смириться. Ради чего делать нам больно? Неужели ваша с мамой любовь совсем умерла? Может, надо было попытаться восстановить, оживить отношения? Да просто заново влюбиться друг в друга? Разве необходимо сжигать мосты и, сломя голову, нырять в новое чувство? Ты не выглядишь счастливым. А вдруг это обычная, банальная влюблённость?

Света, наверное, задала бы е много вопросов, но запел телефон. Звонила Наташка.

- Привет, – хмуро поздоровалась сестра. – Скажи папе, я не приеду. Не могу. Меня всю плющит и колбасит. Минут десять простояла около кафе, но не готова его видеть.

- Наташ, – протянула Света, – Так нельзя!

- Нельзя предавать! – почти крикнула в трубку Наташка, но продолжила более спокойно. – Вот хоть режь, не приду. Я за себя не ручаюсь. Наговорю гадостей или разорусь. Буду готова к разговору, сама позвоню. Пока, я поехала домой.

- Наташка! – крикнула вдогонку Света, но сестра уже отключилась.

- Наташа? – тихо спросил папа. – Она не приедет?

- Нет, не приедет. Сказала, сама тебе позвонит, – Света положила телефон рядом, и устало потерла глаза. – Вторую ночь не сплю. Мы сейчас у живем мамы.

- Правильно. Любе нужна поддержка. Ты за рулем? – Неожиданно спросил папа.

- Нет, на маршрутке приехала, а что?

- Хочу заказать себе коньяк и что-нибудь перекусить. Будешь?

- Не знаю, – пожала плечами Света.

Папа быстро сделал заказ и молча дождался, пока принесут спиртное. Было видно – ему очень трудно начать разговор. Вздохнул, выпил коньяк и, тщательно подбирая слова, начал:

- Мне жаль, что Наташа не приехала. Передай, я очень скучаю.

- Да уж, – хмыкнула Света.

- Скучаю и переживаю, – с нажимом сказал папа. – Как мама?

- Держится. У неё есть мы. О чём ты хотел рассказать?

- О чём? Даже не знаю. Наверное, хотел извиниться. Ты спрашивала, ради чего я разрушил нашу семью? Отвечу прямо — ради любви. Понимаю, звучит слишком эгоистично, но по-другому не получилось. Не знаю, как произошло. Я всегда был верен Любочке и считал самой лучшей женщиной на свете. Но тут встретил Ниночку... — папа взглянул на Свету и тут же осёкся. — Извини, Нину, и меня как волной накрыло. Больше не смог без неё ни жить, ни дышать. Последняя любовь. Такая яркая, такая глубокая.

Ты спрашиваешь, стоило ли сжигать мосты? Мы пробовали с Любочкой оживить отношения, но не получилось. Хотя... я до сих пор испытываю к ней чувства, переживаю о её здоровье, счастье.

Понимаю, как сильно измучил Любу за те полгода, пока жил то с ней, то с Ниной! Мечтал найти правильное решение. Ждал, вдруг возникнет нужная ситуация и проблема разрешится сама собой. Чудес, к сожалению, не бывает. Любочка правильно сделала, поставив меня перед выбором. Иначе так бы и метался. Могу лишь надеяться на прощение. Но я люблю Нину. Всё постепенно успокоится, прояснится, вот увидишь. Нужно время. Поэтому какой уж тут счастливый вид. Я же не дебил и не самовлюблённый эгоист. Понимаю, в какой непростой ситуации мы оказались.

Папа замолчал. Света ковыряла вилкой в тарелке с салатом. Больше вопросов нет. Она окончательно поняла и осознала: прежняя жизнь, такая уютная, понятная, никогда не вернётся. Никогда не будет тёплых семейных праздников, совместных поездок в лес за грибами, зажигательных капустников с друзьями семьи. Её дорогой, любимый, самый лучший на свете папа стал другим. Светкину душу заполнило щемящее чувство утраты. Подступили слёзы, горькие и горячие. Рыдать при папе не хотелось. Да и к чему глупые мелодрамы?