Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 12)
- Папа, Наташа обязательно придет. Ну, немного задерживается. Дорога, пробки и прочее. К тому же, подарок у неё.
- Господи, да какие подарки! – взволновано ответил папа. – Я настолько рад вас видеть, так соскучился! Встреча с вами – лучший подарок!
- Чего ты тогда не встречался с нами раньше? – не удержалась и съязвила Света.
- Хотел, чтобы страсти маленько улеглись. Тем более, Наташенька негативно отнеслась к моему уходу.
- Позитивно к твоему уходу из семьи отнеслась только мымра. Хотя, – Света осеклась и погладила папу по руке. – У тебя сегодня День рождения. Давай больше не говорить о плохом.
- Я только за! — папа облегчённо улыбнулся. — Даже не знаю, как у меня получилось вырастить таких чудных девочек! — в папиных глазах блеснули слёзы, и он, смутившись, отвернулся.
Через пару минут, выждав положенное время, в ресторан вошла Наташка. Она решительно подошла к столику и, даже не снимая шубу, сразу вручила папе пакет с подарком.
- От нас. Надеюсь, понравится. Поздравляю! – Наташка быстро чмокнула отца в щеку.
- Спасибо, девочки, – папа вскочил и помог Наташке снять шубу.
- Будешь брызгаться и нас вспоминать.
- Да я и не забывал никогда, – папа быстро распаковал подарок и радостно улыбнулся. – Ой, спасибо, мой любимый аромат! Знаете, Ниночка привезла из Испании пару каких-то новых дорогущих одеколонов, но они мне не очень нравятся.
- Прямо как в воду глядели, – фыркнула Наташка. – Мы тебя знаем намного лучше пани Абсолют.
- Конечно, конечно, – папа примирительно закивал головой. – Давайте сделаем заказ, а потом поговорим. Согласны?
жин прошёл прекрасно. Пусть ненадолго, но они снова стали семьёй. Было о чём рассказать друг другу, чем поделиться и что обсудить. Долгая вынужденная разлука сделала их ещё ближе. Снова не было никаких стен, препятствий, чужих злобных тётенек, пытающихся сделать больно. На блузке у Наташки, красочно расписывающей трудности ремонта в маминой квартире, поблёскивала новая брошь, подаренная папой. Света тут же не преминула проконсультироваться по поводу банковского вклада. А папа советовался с дочерями насчёт перехода на более оплачиваемую и престижную должность. Снова идиллия. Не хватало только мамы.
В середине вечера у папы зазвонил телефон. Он ответил и радостно заулыбался:
- Любочка! Спасибо, родная. Да, они со мной в ресторане. Может, тоже подъедешь? Нет? Документы? Хорошо, тогда часиков в восемь вечера завезу домой, — папа резко осёкся и помрачнел. — К тебе домой завезу. Конечно, не затруднит. Договорились, ещё раз спасибо за поздравление! До завтра, пока.
Папа отключил телефон и отстранёно посмотрел в окно. Возникла неловкая пауза. Света не выдержала и спросила:
- Мама?
- Да.
- Завтра встретитесь. Квартиру не узнаешь. В ней всё другое. – Света пожала плечами.
- Теперь и мы другие, – папа стряхнул с себя грусть и радостно продолжил. – Давайте выпьем, чтобы наши мечты сбывались.
- За сбытие мечт пить нельзя! – отрезала Наташка.
- Почему? – удивился папа.
- Можно сглазить. Пьют только за перспективы!
- Как интересно! – хмыкнул папа и подозвал официантку. – Девушка, еще бутылочку игристого вина.
Симпатичная фигуристая официантка почтительно приняла заказ и, медленно покачивая бедрами, отошла от столика.
- Вы, кстати, не хотите сделать меня счастливым дедушкой?
- Ну, ты сказал! – протянула Наташка.
- Я спросил.
- Желания пока нет. По крайней мере, у меня, – Наташка вопросительно поглядела на сестру.
- И у меня тоже, – поддакнула Света.
Посреди веселого разговора, после очередного тоста, папа вдруг спросил:
- Девочки, понимаю, сейчас не самое подходящее время, но мне очень бы хотелось попросить о небольшом одолжении. Сегодня мне многое разрешено. Правда? – папа несколько понизил голос, и Света поморщилась. Поняла, о чем сейчас попросит.
- Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились с Ниной поближе.
Наташка набрала воздуха в лёгкие, желая высказать своё негодование, но папа отчаянно замахал руками:
- Нет, не возражай пока. Глупо всю оставшуюся жизнь ненавидеть Нину. Ситуация уже не поменяется. В конце концов, наступит подходящий случай для знакомства. Для нормального, обыкновенного знакомства. Я не предлагаю, как справедливо заметила Света, — папа глянул на Свету, — дружить семьями. Предлагаю поддерживать ровные отношения. Это очень важно для меня. Сейчас ничего не отвечайте. Подумайте, посоветуйтесь друг с другом, с мамой. Ладно?
- Папа, хорошо сидели, болтали, праздновали. А ты вспомнил её. Зачем? – скривилась Наташка.
- Меня волнует и тревожит ваше отношение.
- Ты сказал, мы услышали, — Света зыркнула глазами на Наташку, пресекая новые возражения. – Обещаем подумать.
- Договорились, – и папа постарался быстро переключить внимание на другую тему. – Натусь, на днях, встретил начальника вашего проектного института.
- Соловьёва? – насторожилась Наташка.
- Да. Так вот....
В это самое время день рождения Родиона праздновали Люба и Алла. Инициатива, конечно же, принадлежала последней.
Люба, уютно устроившись на новом диванчике, смотрела очередную многосерийную мелодраму. Она плохая — он хороший. Он плохой — она хорошая. Любовь вспыхивает, испепеляет, ещё немного — и грянет свадьба. Но из-за непреодолимых препятствий романтическая связь совершенно невозможна. Коварство, большие деньги, сплошные неудачи — и даже близко не видно счастливого конца. Сюжет — так себе, игра актёров — на робкую «троечку», а по другим каналам показывают не многим лучше.
Очередной посредственный герой пытается сделать фантастический поворот клёклого сюжета, с позором приземлившись в мякиш обычности и обыкновенности.
По телефону грянула громкая мелодия «Калинки». Алла, неугомонная душа!
- Ревёшь?
- Почему? – удивилась Люба.
- Потому!
- Даже и не думала! Смотрю «киномыло». Отдыхаю.
- Ой, рассказывай больше, – не поверила сестра. – С нормальной психикой такие фильмы смотреть нельзя! Лучше чайник ставь, я уже подъезжаю.
- Ко мне?
- Нет, к королеве Английской в Виндзорский дворец!
Буквально через пару минут в квартиру вошла Алла с несколькими пакетами.
- Мы столько не съедим! – опешила Люба.
- И съедим и выпьем! – не согласилась Алла и занесла пакеты в зал. – Не распускай нюни, сеструха!
- Я не распускаю.
- Распускаешь. Только распущенные женщины могут смотреть нудные сериалы. «Рябиновое счастье»! Какая пошлость! «Помидорная страсть», «Ивовая грусть». Тьфу! – Алла щёлкнула пультом, отключила телевизор и наконец-то заметила изменения в квартире. –Ты сделала шикарный ремонт. Вот это правильно, вот это в нужном ключе! Показывай!
Люба и Алла дружили с самого детства. Повезло им — сёстры и подруги. Если горевали — то вместе, взахлёб, до соплей и без лишних сиротских причитаний. Если радовались — то искренне. А самое главное, никогда никакой зависти. Уже за сорок, но так много в них осталось от тех смешливых, шаловливых, восторженных девчонок. Они встречались, откровенничали и, как в детстве, абсолютно доверяли друг другу.
- Зачем сама предложила Родьке развод? – возмущалась Алла. – Пусть бы побегал за тобой, как собачка! А Нинка, гангрена такая, локти бы свои кусала. Ты сдалась без всяческого боя! Недопустимо легко!
- Предлагаешь их из пулемёта расстрелять за содеянное? – Люба, как ни странно, совершенно не злилась.
- Да хоть из карабина с солью! Они должны прочувствовать, как больно тебе сделали! Люба, нельзя быть терпимой и благородной в данной ситуации. Нельзя Родьку жалеть!
- Я его люблю, — ответила Люба. — И отпускаю. По чуть-чуть. Плачу иногда, тоскую, думаю, вспоминаю и люблю. Хорошего меж нас было столько, что не всякому за жизнь перепадает. Начинаю иногда злиться-беситься, да потом всплывает в памяти, как жили, как детей растили, как во всём радость видели — и отпускает. Помню, Натуся заболела воспалением лёгких. Температура под тридцать девять неделю держалась. Я совсем из сил выбилась, даже заснуть боялась, слушала, дышит или не дышит. А Родик всю заботу на себя взял, бульоны варил, со Светочкой везде ходил. Потом привёз какого-то детского профессора. Тот назначил мощнейшие антибиотики, но их не было нигде. Уж и не знаю, каким чудом нам их из-за границы первым самолётом переправили. Благодаря тем таблеткам Натуся и выкарабкалась.
Воспоминания окутали Любу невидимой дымкой нежности прошедшего счастья. Алла, смотря на грустно улыбающуюся сестру, вмиг растеряла раздражение и возмущение. Отвратительный привкус горечи предательства исчез. Остался успокаивающий душу запах светлой грусти с ноткой терпкой корицы. Шаг за шагом. Дальше и дальше от «точки невозврата». Уже не так надрывно больно. Уже не так близок край безысходности.
- А ты права, Любка, – неожиданно мягко согласилась Алла. – В любви и по любви всяко легче. Если подумать, по-простому, по-бабски, у вас было двадцать пять лет счастья. Дружно жили, хорошо. Вдруг Боженька так специально затеял, чтобы и тебе, и ему счастья нового добавить.