Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 14)

- А Нина?

К тёте Алле подошла администратор и сказала про открытие кафе.

- Если пора — открывай, – тетя Алла недовольно отмахнулась и продолжила. – Нинка доучилась с нами до конца школы, получила серебряную медаль, а потом папаня её в МГУ устроил. Через год Анна Прокопьевна при случайной встрече рассказала, что Нинка вышла замуж за сына какого-то известного иностранного журналиста и умотала в Италию. Представляешь? Все обзавидовались! Где мы, а где она! Активная девочка оказалась.

- Но почему она сюда вернулась? – Света с удовольствием доедала нежнейший жульен.

- Не просто так, – тётя Алла оглянулась и сказала официантке принести десерт с кофе. – Повстречались мы лет через восемь и увидели совершенно другую Нинку. Холёная, лощённая, одетая, как из самого модного журнала. Представляешь, у нас серость и убогость, а тут королевна!

- А муж её, итальянский подданный?

- Муж — объелся груш! Развелись они.

- Детей было?

- Нет. Гинекологиня моя, Мария Петровна, считалась на то время в нашем городе самой крутой. В арсенале всегда новейшие препараты, делала в больнице самые сложные и передовые операции, и прочее. Она то и рассказала, что было у Нинки аж три выкидыша. У них с мужем генетическая несовместимость обнаружилась. Сейчас бы вылечили, а раньше это словно смертный приговор. Для итальянцев дети – самое главное. Вот на почве бездетности Нинка с мужем и разбежались.

- Да, погано. Никому не пожелаешь. А дальше? – Света попробовала кусочек торта и блаженно закатила глаза

- Дальше все местные крутые мужики стали по Нинке с ума сходить. У нас даже жены начальников редко могли статью, манерами и обликом похвастаться. Реально из-за нее грызня началась. Короче, чуть до заговора жен против Нинки не дошло. Но в дело вмешался случай. Приехал с проверочкой в наш обком молодой и перспективный товарищ из столицы. Нинку увидал и сходу влюбился. Буквально через неделю упорхнули молодые в столицу. И опять лет десять про Нинку ничего не слышали. Потом умер её папа, а Анна Прокопьевна осталась одна и стала сильно болеть. Нинка обратно приехала.

- А почему она Анну Прокопьевну в столицу не перевезла?

- Отдельная история. Нинкина подружка под пьяную руку поведала.

Сначала Нинка душа в душу жила со своим Коляном. Года два они друг дружкой восхищались, пока не грянула перестройка. И тут оказалось, что Колян, кроме партийной работы, никуда не годился. В ту пору надо было крутиться, деньги зарабатывать, а он растерялся. Стал понемногу пить, по бабам шастать — короче, не выдержал испытания временем.

Нинка посмотрела на это дело и... создала собственную фирму по дизайну домов для «новых русских». Она тётка продвинутая — в Европах жила. У нас тогда про дизайн только в модных журналах писали, специалистов днём с огнём не сыщешь. Нинка попала в самую струю: заказы посыпались как из рога изобилия, деньги рекой потекли.

- Тогда тем более непонятно, зачем она сюда приехала снова! – Света отодвинула допитую чашку кофе.

- В дело вмешался ещё один случай. Детей со вторым мужем у Нинки тоже не случилось — не знаю уж почему. — Тётя Алла была страшно довольна, что удалось заинтересовать племянницу, — Нинка, как женщина социально активная, регулярно ездила в детские дома с подарками. Там она и познакомилась с мальчиком — Ваней или Васей, не помню уже. Пацан ей прямо в душу запал! Со слов Ленки выходило, что Нинка даже об усыновлении серьёзно задумалась.

Но ты сама понимаешь — на такое решиться нелегко. Пока думала, пока на свидания в детдом ездила, пока документы собирала — Васю-Ваню уже усыновили. Замешкалась. А новых родителей мальчика то ли в Америку, то ли в Италию увезли.

Для Нинки это стало последней каплей. Чего ей делать в столице? С мужем развелась, верных друзей не нашлось, а желанного ребёнка увезли за границу. Осталась Нинка совсем одна. Продала свой успешный бизнес — кстати, за бешеные деньги — и вернулась сюда.

- Вот, вот! – нахмурилась Света. – Явилась, не запылилась! И нашу семью разрушила.

- Ну, интересную историю рассказала? – полюбопытствовала тетя Алла. – С одной стороны ее, Нинку, даже жалко. Большую часть жизни неприкаянная и никому ненужная проходила.

- А с другой стороны, как ни крути, сука она! – вздохнула Света.

- Так оно, – философски заметила тётя Алла и глянула в сторону официантки. Та быстро подошла и убрала со стола. – Ладно, племяшка, пора поработать. Попрошу Фёдора увезти тебя домой. На Новый Год подарки прикупила? Ой, я еще никому ничего не приобрела.

Света варила борщ и вспоминала разговор с тётей Аллой. Кто бы мог подумать, что у пани Абсолют в жизни тоже случались трагедии. Она, наверное, сильно страдала, мучилась, не спала от отчаяния по ночам и горько плакала в подушку. Ах, Совершенная Нина Семёновна! Обманчива внешность. Первый муж бросил, второй запил-загулял. В её столичном окружении не нашлось ни одного достойного холостого мужчины. Пройдя через предательство и ложь, так и не извлекла никаких уроков. Тупость или эгоизм? Второе. Каждый имеет право на счастье, любовь, ласку! Вот Нина Семёновна правом и воспользовалась. Только почему за счёт счастья чужой семьи? Да, сволочь ты, Нина Семёновна. Гадкая и несчастная сволочь. Ладно, ладно. «Отольются кошке мышкины слёзки».

Борщ тихонько побулькивал в кастрюле. На столе стоял купленный у тёти Аллы вкуснейший чизкейк. Через полчаса должен приехать с работы любимый муж Мишик. Дома тепло, уютно и спокойно. Но у Светы всё никак не получалось получить максимум радости. Понятная злость на Нину Семёновну червоточиной грызла изнутри и мешала насладиться действительностью.

Неожиданный гость.

Люба тоже готовилась к Новому году. Получилось, как в анекдоте – дочерям сказала, что будет встречать у Аллы. Сестре отказала, сославшись на поход к дочерям, а сама накупила всяких вкусностей, новое платье, елку и заперлась дома. Чтобы никто не мешал, не тревожил. Квартира стала берлогой, из которой не хочется уходить.

В восемь часов позвонил Родион. Долго поздравлял с Новым Годом, желая счастья, удачи, большой и светлой любви.

Люба слушала, не перебивая. Пусть говорит. Искренне желает.

Через полчаса позвонил дорогой начальник Игорь.

- Вот спорить готов, ты сидишь дома одна.

- Хочу именно так встретить Новый Год. Имею право, – отвечала Люба.

- Чего к дочкам не поехала?

- Пусть уже отдохнут от моих страданий. Они молодые, у них свои компании.

- Семейный же праздник! А сестра тебя не приглашала?

- Еще как звала! У них в кофейне все места откуплены под банкет. Говорит, приходи, весело будет.

- Но с чужими веселиться не хочешь?

- Неа, не хочу.

- Давай к нам. Жена и дети будут рады. У нас по-простому, все свои.

- Нет, Игорь, спасибо. Мне нужен этот одинокий праздник.

- Ты и так постоянно одна! Ещё немного и в «дурку» можно будет отправлять. У людей от несчастной любви «крыша съезжает». Приезжай. А хочешь, заеду за тобой.

- Спасибо, Игорь. Останусь дома. Так лучше.

- Упрямая какая! Ладно.

Люба положила трубку и улыбнулась. Кто бы мог подумать – она перестала тяготиться одиночеством.

Недолго думая, Люба накрыла в зале журнальный столик. Надела новое домашнее платье (не в вечернее же, право слово, облачаться). По традиции зажгла несколько красивых свечей. Включила на ёлке, густо украшенной игрушками и мишурой, яркую гирлянду. Почти настоящий праздник. Условности соблюдены: ёлка, шампанское, телевизор, мандарины. Никому не в тягость. Можно самой себе ставить «галочку» — праздник удался. Миллионы одиноких людей встречают Новый год именно так — и ничего, живут. Порой даже счастливо.

Но у жизни на нас свои планы. Без двадцати двенадцать ночи в дверь робко позвонили. Люба, уже думавшая идти спать, озадачено почесала затылок. Наверное, соседи. Гости в Новогоднюю ночь – к радости. Пойдем встречать.

За дверью стоял неудавшийся ухажёр Сергей Константинов. Поникший, постаревший, уставший. Ничего от «того» успешного, вальяжного, довольного жизнью мужчины.

- Серёжа, ты? – Удивилась Люба. – Проходи.

- Я, – ответил Сергей и как-то неловко, словно смущаясь, боком зашёл в квартиру.

- Вот уж не ожидала. Чего такой смурной?

- Долгая история, – поморщился Сергей. – Ты одна?

- Одна.

- Почему-то так и подумал. Ничего, что без приглашения?

- Сегодня Новый Год. Любой гость в радость.

- Даже я?

- Даже ты, глупый, – засмеялась Люба. – Проходи.

Сергей Снял пальто, вручив Любе вино и фрукты. Помялся. Вздохнул. Виновато улыбнулся.

- Можно посмотрю, как ты живешь? Правда, любопытно.

- Хорошо. Только не долго. Скоро будут бить куранты.

Сергей медленно ходил по комнатам, смотрел по сторонам, рассеянно улыбался. Люба наблюдала за ним, пытаясь угадать его мысли. Какая боль, какое несчастье могло толкнуть взрослого мужчину приехать в новогоднюю ночь к, в общем-то, чужой женщине? Отчаяние? Одиночество? Или просто очередная придурь? Кто их, богатых, разберёт. Вдруг пил беспробудно пять дней, проспал свой рейс в Швейцарию, а новая любовница-блондинка улетела без него?

- У тебя хорошо, – Сергей зашёл в зал и взял бутылку вина. – Открою? Ты была права, когда говорила о двадцати годах любви. Это здесь в воздухе. Я не верю ни в экстрасенсов, ни во всякие биоэнергетики, но чувствую тепло.

- Спасибо, – Люба улыбнулась. – После развода девочки сделали мне ремонт.