Василенко Полина – Привет, Париж! Прощай, Париж! (страница 11)
- На табуретке, – ответила Света и вышла встречать мужа.
- Привет, – Мишик чмокнул Свету в щёку и поторопился в зал
- Соскучилась, – Света села рядом с мужем на диван и тесно прижалась. – Слушай, как ты считаешь, зачем на земле живут такие тётки, как пани Абсолют?
- Странные вопросы вместо доброго и традиционного «Привет, любимый»! Почему о ней вспомнила?
- Да так, — покачала головой Света. — Просто размышляла сейчас о жизни, о нашей семье, о маме с папой. Разве не странно, жили-не тужили, но вдруг появилась тётенька, разрушающая чужие семьи. Неужели она для того и родилась? Почему именно нам попалась? Зачем ей наш папка, когда вокруг полно других мужиков! Нинка по миру постоянно ездит, могла бы и за границей кого-нибудь к рукам прибрать.
- Ясненько, — Мишик сладко зевнул и потянулся. — Давай по порядку. Родилась она потому, что её мама с папой так захотели. Это, во-первых. Во-вторых, почему ты во всём винишь пани Абсолют? Ваш папик, насколько я его успел узнать, вовсе не «бычок на заклание». Обычно у взрослых людей отношения случаются по обоюдному согласию. Были, очевидно, предпосылки для расставания ваших родителей, а тётенька явилась как бы катализатором, ускорителем процесса. И, в-третьих, что ты вообще о Нине знаешь? Может, она самая что ни на есть достойнейшая женщина, но так сложилась судьба. Может, она в лице вашего отца нашла свою запоздавшую любовь? Ты в первую встречу мне совсем не понравилась. Ничего особенного и возбуждающего. Если помнишь, я на тот момент состоял в отношениях с довольно привлекательной особой.
- И что? – прищурив глаза, протянула Света.
- А то, что при второй встрече я в тебя без памяти влюбился! И даже женился!
- Неужели пожалел?
- К счастью, нет, — Мишик прижал жену к себе. — Но, если честно, то для моей бывшей подруги ты тоже пани Абсолют! Появилась, понимаешь, охмурила мужика и всю жизнь под откос пустила.
- Да, ладно, – дёрнула плечами Света. – Вы не были женаты и детей не имели.
- А это не важно. Или, думаешь, моя бывшая подруга меньше страдала? Поди, тоже переживала, слёзы в подушку лила и тебя гадкой разлучницей обзывала. Взгляни на ситуацию с другой точки зрения.
- Да взглянула я уже, взглянула, – пробурчала Света. – Но папа мне родной человек, а пани Абсолют – совершенно чужая тётка.
- Категорически с этим согласен, – Мишик провел рукой по Светиной груди. – Говорить мне сейчас хочется меньше всего.
Папин День рождения.
Приближался папин день рождения — шестое декабря. День рождения был, а папы рядом нет. В гастрономах полно еды, которую он любит, в книжных магазинах полно книг, которые он обожает читать, в автосалонах полно машин, о достоинствах и недостатках которых он любит поговорить. Всего вокруг полно, а папы рядом нет.
Накануне вечером Света поехала к маме. Они мыли новый кухонный гарнитур и расставляли посуду. Вместо старой белой мебели мама заказала желто-бежевую и теперь откровенно любовалась ею.
- Посмотри, Светик, какая красота! Солнечно, радостно!
- И не говори, — Света с тряпкой присела на табурет и тоже оглядела обновленную кухню.
- Знаешь, – мама с любовью протёрла дверцу очередного ящика. – Я такая счастливая!
- Наконец-то! – Света обняла маму. – У меня одна знакомая говорила, что чем хуже у на душе, тем чище дома. Она бешеной уборкой стресс снимала.
- Видишь, во всём есть свои плюсы!
- А я по-старинке, – вздохнула Света. – Заедаю стресс.
- Родион в дни душевной смуты любил машину чинить.
- Ой, помню, – расхохоталась Света. – Потом приходил из гаража такой значительный, уставший и чумазый.
- Хотя машину после этого в ремонт отдавали.
- Мам, – осторожно начала Света. – У папы завтра День рождения. Будешь поздравлять?
- Не знаю, – мама задумчиво пожала плечами. – Думаю, надо. Тем более, он кое-какие документы для развода должен донести.
- Страшное слово — развод, – Света облокотилась на стенку. – Вы прожили двадцать пять лет, а рухнуло всё в одно мгновенье. Видимо, нет ничего вечного.
- Так оно, доченька, – мама тоже присела за стол. – Даже Вселенная однажды, как утверждают гениальные умы человечества, закончит своё существование.
- Ты часто вспоминаешь папу?
- Пока, да. Кухню новую привезли, установили, а я по привычке думаю — понравится ли Родику? Кровать новую приглядывала и тоже о нём мысли.
- А если не разводиться?
- Какой смысл? – мама поправила волосы. – Но вы папу с Наташкой обязательно поздравьте.
- Подарок стоит дарить? Или так, устными поздравлениями обойтись.
- Не знаю. Сами решайте.
- Мы с Наташкой видели Нину Семёновну, когда мебель выбирали. Такая цыпа-дрипа! Пусть бы тётенька помучилась с годик и пожила бы с папой в роли любовницы. Любовница и жена – два разных статуса, с разной степенью престижности.
- Убеждена, что ей глубоко наплевать.
- Ой, сомневаюсь.
- Пусть берёт коли надо, – мама махнула рукой и принялась помогать Свете расставлять посуду. – Не хочу больше жить прошлым.
- Ну, тебе виднее. Давай подкопим денег и поедем в Париж!
- Боюсь, – мама, кряхтя, слезла с табурета. – Это уже не актуально.
- Глупости! – Света отодвинула маму и сама встала на табурет. – Париж актуален всегда! Подай-ка мне супницу!
- Как в «Чайке» Чехова? Там, правда, в Москву рвались, а не в Париж. Знаешь, когда мы с Родиком впервые за границу попали, в Венгрию, у меня случился самый настоящий культурный шок! Боже, можно жить по-другому. Родик чуть ли не возле каждой машины плакал. Я же слезами в магазинах заливалась. Красивые вещи, необыкновенно вкусные продукты. Всё другое! — мама махнула рукой и снова с любовью стала поглаживать жёлтые шкафчики. — Моя новая жизнь!
Мама ещё что-то говорила, рассуждала о перспективах, гарнитуре, поездках. Света слушала не очень внимательно. Как за столь короткое время мама стала другой?
В самом начале, казалось, жизнь разрушилась навсегда и маму не вытащить из болота отчаянья. Но прошло четыре месяца и она уже почти спокойно говорит о разводе, о перспективах.
- Ты, правда, отпустила папу? Извини, – Света смутилась.
- Я не то чтобы отпустила, — мама задумалась и замолчала, подбирая слова. — Чем больше времени проходит, тем Родик становится дальше от меня. Сейчас он уже на расстоянии вытянутой руки. Вроде близко, но не вместе. Он словно родственник. Любимый, понятный, может, и не самый лучший, но родственник. Мне до сих пор больно, тоскливо и одиноко. Только не так остро, мучительно.
- Мама, мама, – Света обняла маму. – Как бы я хотела возвратить прошлое. Но невозможно, правда?
- Невозможно, – мама погладила Свету и села за стол. – Господи, какая у меня красивая кухня.
Папа пригласил дочерей на День рождения в ресторан, клятвенно пообещав отсутствие «мымры».
Наташка злорадствовала по телефону:
- Хорошо, что мы папке первыми полседьмого утра позвонили! Мымру точно разбудили. Нечего ей спать допоздна.
- А вдруг тётенька в полшестого утра встает, нашему папке кашку варит и гренки поджаривает? – веселилась Света.
- Прямо! – не унималась Наташка. – Папка с нами, между прочим, решил отпраздновать День рождения!
- С ней он после дома спокойно за рюмочкой коньяку посидит. Пани Абсолют своего не упустит, будь уверена.
- Ну и пусть!
- Подарки делать будем? Я вчера в парфюмерный магазин забегала. Давай одеколон купим. Будет брызгаться и нас вспоминать.
- А его мегера пусть нюхает и бесится.
- Думаешь, будет беситься?
- Конечно! Мымра, может, прямо из «городу Парижу» привезла одеколон за тысячу евро, а тут мы встрянем с брызгалкой за три тысячи рублей. Папа каждый день будет душиться и бесить её, — хмыкнула Наташка. — Договорились? Встречаемся в семь у ресторанчика. Только предупреждаю, я минут на десять попозже зайду. Ты посмотри на реакцию и потом расскажешь.
- Дура ты, Наташка!
- Сама знаю. Пока!
Света с папой сидела в ресторане. Родион изменился. Во взгляде исчезла расплескивающаяся мутная неуверенность, отчаянье и тревога. Уверенный, благополучный, спокойный. Впрочем, это быстро прошло, поскольку папа в ожидании Наташки стал нервно поглядывать на часы и посматривать на телефон.
Света слегка улыбнулась, представив, как сестра, отсчитывая минуты, стоит около кафе.