Варя Медная – Тайна короля (страница 63)

Когда струны последний раз вздрогнули, раздались хлопки. Часть гостей, включая королеву с консортом, стали подниматься.

— Идемте, там, говорят, невиданная девушка, — выпалила одна фрейлина другой, спеша дальше.

Алекто тоже встала, при поддержке леди Рутвель, и двинулась за остальными.

— Так что они обсуждают?

— Ваше, якобы, падение в лесу.

— Якобы?

— Сами послушайте. Добрый день, леди Лионеска, — любезно приветствовала леди Рутвель проходящую мимо даму. — И я искренне наслаждалась его игрой, леди Эдита, — лучезарно улыбнулась она другой.

Тут послышался шепот, и Алекто сжала пальцы на локте леди Рутвель, различив:

— А кто он, известно?

— Пока нет.

— А брат ей помогал… Помните, как он упомянул чьи-то следы?

— Да-да.

— Тогда, получается, он ничего не знал, — возразил другой голос.

— Это все была мастерская инсценировка.

— Но не могут ли это быть только слухи? Бедняжка так ужасно выглядела, когда вышла из леса… — Алекто узнала голос леди Готелинды, о которой брат этим утром говорил с таким придыханием.

— А как еще по-вашему выглядят после таких встреч?

— Осгод сказал, те следы были мужские. — Последнее слово подчеркнули.

— Значит, сомнений нет?

— Никаких.

— Говорят, и ее мать…

— Да, посещает кого-то ночью.

— Куда мать, туда и дочь.

Алекто остановилась так резко, что следовавшая за ней фрейлина едва не наткнулась на нее.

— Вот и не пришлось пересказывать, — спокойно заметила леди Рутвель, потянув ее дальше.

— Так они считают…

— Что вы встречались в лесу с любовником.

Одно это слово резануло так, что воздуха стало нехватать.

— Но это неправда.

Леди Рутвель внимательно на нее посмотрела.

— Тогда вы не должны доказывать это им.

— Это правда? — перегородила им дорогу леди Элейн.

— То, что вы с леди Томасиной мешаете нам пройти, леди Элейн? Да, правда, — невозмутимо произнесла леди Рутвель, обходя ее и помогая Алекто.

— Если она Морхольт, то думает, что ей все дозволено?

— Отдохнуть ушами дозволено всем, леди Элейн.

Тут Алекто увидела леди Готелинду.

— Миледи. Не желаете ли присоединиться к нам? — произнесла она дружелюбно. — Мы могли бы найти моего брата и прогуляться вчетвером.

Глаза молоденькой фрейлины заметались.

— Боюсь, леди Алекто, — пробормотала она, нервно перебирая подол, — меня уже пригласили другие леди. И передайте вашему брату, что я вернула одолженный им свиток со стихом со слугой.

Быстро отвернувшись, она присоединилась к стайке девушек, спешащих дальше, оставив Алекто огорченно размышлять над тем, что отныне леди Готелинда едва ли когда-нибудь захочет принять от Каутина не то что свиток со стихами, но вообще что-либо.

Невиданная девушка, о которой все столько говорили, оказалась чернее самой черной сажи. Несколько дам, вскрикнув, лишились чувств, кажется, напугав гостью, которая обводила присутствующих карими глазами с яркими белками.

— Чем она вымазана? — зашептал кто-то.

— Это ее кожа, — ответили непонятливому.

Один даже высказал предположение, что ее цвет можно осветлить, если хорошенько потереть, но предпринять это действо было невозможно, поскольку девушку взяла под покровительство королева, ограждая ту от чересчур назойливого или невежливого внимания.

— Я хочу уйти, — произнесла Алекто, чуть склонившись к леди Рутвель, и фрейлина кивнула.

— Хорошо, я пойду с вами.

— Нет, не прерывайте из-за меня своих занятий. Я справлюсь сама.

Чуть подумав, леди Рутвель кивнула.

— Хорошо, я скоро к вам присоединюсь.

Вульпис остановился в коридоре, водя носом по полу. Он почти чувствовал, как трепещет сердце голубя, аромат которого еще наполнял все вокруг. Нос щекотнуло перышко, и вульпис блаженно зажмурился, втягивая воздух. Совсем молодой: теплый и свежий. Пасть заполнилась слюной, стоило представить, как клыки вонзятся в мягкую сладкую плоть. Насладившись этим образом, он поспешил было дальше, но тут взгляд выхватил какую-то искру.

Вульпис замер с занесенной лапой, прищурившись и склонив голову набок. А потом осторожными мелкими шажками приблизился к щели за сундуком. Протиснув лапу, после пары попыток подцепил эту вещь и выволок наружу.

Некоторое время рассматривал диковинку, а потом почувствовал, что должен. Должен отнести ее туда, куда звал зов. Со вздохом сомкнув на ней зубы, он поспешил вперед, с сожалением прощаясь с добычей и почти слыша, как вдали затихает биение крохотного сердечка того, кто благодаря счастливой случайности только что избегнул участи, которую он ему уготовил.

Опустившись на каменный бортик, Алекто принялась обводить пальцем каменный цветок, пытаясь сосредоточиться на его узоре и ни о чем не думать. Но память, как назло, не желала отступать. Когда она ехала в замок, то представляла все совсем по-другому. Думала, что это место — средоточие благородства и изящных манер. Предвкушала встречу с королем и то, как займет достойное место среди леди и кавалеров.

Вместо этого же вдруг оказалась втянута в нечто непонятное, о чем и рассказать никому нельзя… А теперь еще и обзавелась незаслуженным пятном на репутации. Впрочем, есть тот, к кому она всегда может обратиться: она напишет отцу. Конечно, не станет рассказывать ему о том, что тревожит на самом деле, но от этого занятия у нее всегда поднимается настроение.

Решив так, Алекто резко поднялась и тотчас поморщилась, когда нога напомнила о себе. Глубоко вдохнув, она медленно двинулась вперед, к своей комнате.

Я тихонько постучала в дверь. Когда никто не откликнулся, толкнула ее и вошла.

— Ваше величество…

Кровать со смятыми простынями была пуста, а сидевшая на полу, прислонившись к ней, девушка вскочила, сонно потирая глаза. Когда взгляд немного прояснился, на лице отразился испуг.

— Миледи… — Она поспешно присела в поклоне.

— Где его величество?

— Я… — она растерянно обернулась на кровать, словно надеясь, что король где-то там, просто затерялся в складках покрывала, — не знаю, миледи…

Я обвела взглядом нетронутую миску с виноградом, хлебом и кусками ветчины с заветренными краями.

— Его величество неважно себя чувствовал, а потом… кажется, я уснула, миледи, — быстро произнесла она.

Я снова вернула к ней взгляд.

— Не ты ли приходила с кашей несколько дней тому?

— Да, миледи, я хотела…