Варя Медная – Болото пепла (страница 47)

Мастер резко побледнел:

– Не трогайте Гектора, он тут ни при чем. Он не имеет отношения к моему делу.

– А еще в большинстве своем крайне эгоцентричны. Неужели ты думаешь, что все в этом мире сводится к тебе? Разве у нас с Гектором не может быть своих дел?

Неизвестно, к чему привел бы этот спор (впрочем, горячилась в нем только одна сторона – баронесса была, как всегда, лениво-спокойна), но тут раздалось оглушительное туше. Мастер, а вместе с ним и Твила, вздрогнули и повернулись к клавесину, за которым стоял барон. Бедняга весь дрожал, но с вызовом смотрел на баронессу, как человек, приготовившийся к самым ужасным последствиям.

Ее светлость возвела очи к потолку, будто прикидывая, не повесить ли супруга прямо на свечной люстре, а потом снова их опустила и улыбнулась ему – от такой улыбки замерзают напитки в бокалах.

– Барон прав, мы слегка увлеклись. Давайте уже приступим к ужину – хорошая еда залог благодушного настроения и приятного вечера. К тому же, боюсь, мой повар повторит подвиг Фателя[29], узнав, что гости так и не притронулись к изыскам, над которыми он трудился днем и ночью. А лишние трупы и раскиданные по кухне пальцы нам ни к чему, правда, Грин? – Барон все мялся у клавесина с видом человека, поддавшегося вспышке храбрости и теперь горько сожалеющего об этом. Так псы, цапнувшие хозяина, опасливо ползут к нему на брюхе, готовые к самым жестоким пинкам. Баронесса кивнула, и управляющий пододвинул ему стул. – Ну, иди же ко мне, любовь моя, присядь ближе, еще ближе. Когда в следующий раз нам представится случай принимать гостей, как обычным радушным хозяевам?

Барон послушно присел рядом, на самый краешек, и, сгорбившись, уставился в пустую тарелку. Он лишь вздрогнул, когда господин Грин пристроил рядом шелковую подушку, но глаз не поднял.

– Зачем вы так с ним?

– А вот это, боюсь, вас не касается, мастер Блэк, – шутливо отчитала его баронесса. – Отношения супругов – дело сугубо личное, освященное таинством уз и не терпящее постороннего вмешательства.

– Я спрашиваю это не как любопытный, а как хирург.

– Сегодня ты не хирург, а просто мой гость. Вы оба мои гости. Грин.

Управляющий, не нуждающийся в пояснениях хозяйки, заправил за ворот барону салфетку и быстро навалил ему в тарелку всего понемножку. Последним штрихом шмякнул персиковое мороженое поверх жаркого из баранины. Барон послушно взял вилку и с видимым мучением принялся заталкивать еду в рот.

Мастер кинул на баронессу хмурый взгляд, но промолчал.

– А ты почему ничего не ешь, Твила? – внезапно спросила баронесса, прожигая ее своими фиолетовыми огоньками.

– Я ем, ваша светлость, – поспешно ответила Твила, схватив одну из вилок (кажется, для креветок) и опуская глаза.

– Готова поклясться, Эшес вконец затиранил тебя, велев держать рот на замке весь вечер.

– Можно подумать, я все зло этого мира, – проворчал мастер.

– Это вовсе не так, ваша светлость, – поспешила разуверить ее Твила.

– Тогда в чем дело?

Твила вспомнила предостережение Валета, напутствие Дитя… Им легко говорить: не они сейчас ерзают под взглядом баронессы. В конце концов, от одного малюсенького кусочка ведь ничего не случится, правда? Твила подцепила крохотное куриное крылышко.

Видимо, у повара баронессы был доступ к небесному курятнику: земные куры просто не могли быть такими на вкус! Вскоре она, уже нимало не смущаясь, угощалась плодами его таланта – всеми, до каких могла дотянуться (а те, до каких не могла, любезно подкладывал господин Грин – из слуг остался только он. Лакеи и девушка-служанка покинули залу). Она даже перестала следить за ходом беседы. Из состояния блаженного чревоугодия ее вырвал голос мастера.

– Продолжишь в том же духе, и мне придется вкатывать тебя в дом, а Ми – пришивать обратно все отлетевшие крючки, перед тем как вернуть платье ее светлости.

– А Охра говорила, что моими коленками можно дырки в бубликах делать! – возразила Твила, слизывая ягодный сок с пальцев. – Да и господин повар может обидеться, решив, что нам не понравились его угощения. А я в жизни ничего вкуснее не ела!

Едва выпалив это, Твила спохватилась. Не стоило ей пререкаться с мастером на глазах у баронессы. Та же мысль прочиталась и в его лице – на нем отразился немой упрек. Зато ее светлость прямо-таки расцвела от этой маленькой перепалки.

– О платье можете не беспокоиться. Это подарок, – улыбнулась она, пригубив розовое вино из высокого бокала.

– Правда?! – не поверила своим ушам Твила. Ей хотелось подбежать и расцеловать баронессу.

– Мы не принимаем подарков, которые не можем себе позволить, – отрезал мастер, к ее горчайшему разочарованию.

– Прости, Эшес, но оно для Твилы. На тебе бы оно все равно не смотрелось так же хорошо, – пропела баронесса, и Твила, не удержавшись, прыснула. Мастер с грустью посмотрел на нее, и ей стало стыдно. Ну почему рядом с баронессой все выглядит совсем иначе? Трудности кажутся легко преодолимыми, огорчения – не стоящими внимания, а жизнь – таящей слишком много соблазнов, чтобы тратить ее на неприятные вещи. Ей вдруг отчаянно захотелось хоть немного походить на сидящую напротив женщину: быть столь же спокойной, слегка насмешливой и уверенной в себе.

– Кстати, насчет ее внешности тоже можешь не беспокоиться. Ей не в кого быть дурнушкой, – беззаботно обронила баронесса и подложила на тарелку супругу рыбу, похожую на утыканный иголками шарик.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился мастер.

– Разве я не упоминала, что уже встречала подобных ей?

– Хотите сказать, что знаете ее родственников?

Мастер повернул к Твиле удивленное лицо, и она почувствовала, как холодеет. Быстро опустив глаза, она крепко сжала вилку, чтобы та перестала стучать о край тарелки.

Скатерть слегка шевельнулась, и маленькая вытянутая тень вспрыгнула на стол. Кошка баронессы повела черными гагатовыми глазами и принялась вышагивать между тарелками, лениво огибая их и мягко переступая лапами. Жилы и тонкие мускулы перекатывались под собранной в складки кожей. Время от времени она останавливалась возле какого-нибудь блюда и принюхивалась. Когда на пути оказалась перепелка, она отшвырнула ее одним движением лапы.

– Можно и так сказать, – согласилась баронесса, улыбаясь уголком рта и наблюдая за своей любимицей.

Та подошла к хозяевам и, презрительно прошествовав мимо барона, нежно потерлась щекой о руку баронессы. Хозяйка погладила ее макушку тыльной стороной ладони и, отщипнув угощение, протянула ей. Кошка слизнула его, после чего направилась к шелковой подушке и описала вокруг нее несколько кругов под неотрывным взглядом барона. Повернув к нему слепую мордочку, демонстративно медленно занесла лапу, подцепила моток бечевки и принялась играть с ним.

– Правда, это было так давно, что я почти успела об этом забыть… да и обстоятельства, признаться, не располагали к завязыванию дружбы.

Камин отбрасывал на лицо баронессы трепещущие блики, а пепельные волосы отливали медью. Сейчас она была красива как никогда. Кожа, обычно матово-бледная, приобрела теплый оттенок, а глаза стали почти такими же черными, как у ее кошки.

Внезапно рядом раздалось какое-то бульканье, а за ним последовал грохот: барон поперхнулся и упал вместе со стулом. Он тут же перекатился на бок и, встав на четвереньки, продолжил надсадно кашлять.

Баронесса слегка отодвинулась, чтобы он не запачкал ей подол. Мастер откинул салфетку и бросился к нему.

– Что с вами, ваша светлость?

Вместо ответа тот мучительно скривился и выплюнул две рыбьи иголки.

Брови его супруги сошлись домиком.

– Ну надо же, повар клялся, что они будут мягонькими, как хрящики младенца, – сокрушенно покачала головой она и отправила в рот виноградину.

Твила наконец опомнилась и тоже поспешила на помощь.

– У него опять начинается приступ, – бросил мастер, салфеткой утирая тому лоб.

– Я могу что-то сделать? – поинтересовалась баронесса, пощекотав шейку кошки.

Мастер быстро окинул взглядом стол, схватил щипцы для моллюсков и кивнул Твиле:

– Держи его.

Выполнить это оказалось не так-то просто – барон судорожно сопротивлялся. Мастер с усилием разжал несчастному челюсти и извлек иголки одну за другой. Когда барон снова смог нормально дышать, хирург протянул ему кубок с вином. Барон жадно накинулся на него. Бордовый напиток потек по подбородку и забрызгал кружевной воротник. Осушив кубок, он тяжело привалился к ножке стола и прикрыл глаза. Чуть переждав, мастер помог ему подняться, Твила поддерживала барона с другой стороны.

– Время десерта, ваша светлость? – спросил господин Грин, невозмутимо наблюдавший всю сцену со своего места.

Мастер поднял на него хмурый взгляд:

– Хинина[30], и быстро. Сегодняшний ужин для барона окончен, ему нужен отдых.

Господин Грин вопросительно посмотрел на хозяйку, и та чуть приметно кивнула:

– Помоги Эшесу отвести его светлость в покои и принеси все что нужно.

Глава 22. О заманчивых предложениях и страшных сказках перед сном

Когда они вышли, баронесса повернулась к Твиле и улыбнулась:

– Не стоит так волноваться, это не первый его приступ. Поверь, со стороны это выглядит куда хуже, чем есть на самом деле.

– Он очень страдает?

– Да, – кивнула баронесса, – но физическая боль играет здесь наименьшую роль.

– А помочь ему никак нельзя?

– Зачем? – удивилась та. – Это происходит, потому что так положено. Это не зависит ни от тебя, ни от меня, ни от кого другого. Каждому назначен его собственный путь, который он должен пройти до конца. Никто не в силах пройти его за тебя.