Варвольфус – Инокровец: Последняя воля Белой Луны (страница 10)
– Так ты из города?
– Нет, с семьей в поселении ютился – под Твердыней, в предгорьях. Торговля выручила – дочке обеспечил проживание в городе. Там хоть безопаснее, тех же чудовищ нет – стены высокие, стража.
– Не каждый, наверно, на это способен. Ей есть кем гордиться. А как ее зовут?
– Спасибо, стараюсь. А звать-то? Так Барбара.
– Красивое имя.
– Да, с женой долго мучились, сошлись на нем, – улыбнувшись, вспомнил мужичок. – Сейчас доча у меня пряхой в том городе подрабатывает, – с гордостью поделился Урих, а затем добавил: – Ее мать, пока была жива, учила этому ремеслу.
– А что именно произошло с ней, с вашей женой? – продолжал копать юноша, чувствуя, как эль разжигает любопытство.
– Ты может не знаешь, но Темные за данью шастают. Нечем платить – последствия… – Урих помрачнел, видимо, вспоминая момент гибели жены – взгляд устремился в кружку, пальцы сжали глину.
– Знаю, именно из-за этого мама и погибла, – опустил взгляд Джон.
– Тогда у нас с тобой много общего. Любого в Белодраконье эти выблядки так или иначе коснулись, но что поделаешь? Войну проиграли – армию вырезали, род Волчьей Лапы истребили под корень.
– Я что-то слышал об этом роде краем уха. Их много было? Не только правитель? И что в них такого особенного?
– Нет, к началу войны, насколько мне известно, их около тринадцати было, кажись. Но… – заглядевшись на проходящую мимо помощницу трактирщика, неспешно пробубнил Урих: – Могли же быть и бастарды, они ведь тоже людьми были, может и гуляли на стороне иногда. А насчет того, что было в них особенного… – вернулся к собеседнику он. – Ну тут знаешь ли, кто что говорил раньше. Слыхивал я и про огромную силу, и про то, что огнем кидаться могли, в общем, баек много, и во что верить – тут каждый сам решает. Я-то сам их не видел, уж тем более в бою, но мне кажется, что они просто были очень хороши во владении оружием, да и знать все же. Для запугивания или внушения о своих мистических силах могли в уши сказок налить простым людям. Вот мое мнение.
– А ты думаешь, кто-то из них еще жив?
– Не знаю, на них говорят, вообще как зверей охотились. Я практически уверен, что Темные их всех выследили и перерезали. Все-таки знать, да еще и якобы особенная – потом бунт еще поднимут, власть вернуть захотят… Во всяком случае, я не отрицаю, что среди нас ходят их потомки, которые сами не ведают о своих корнях. Но в любом случае, это всего лишь простые люди без признания. Да и ладно признание, даже вот представь – неважно кто решит поднять восстание. Соберется народ, их этот лидер – и привет оккупантам! – допивая кружку, завершил разогнавшийся мужичок.
– Вдохновляет, – улыбнулся Джон.
– Не брось! Ты не понимаешь, к чему я?
– Видимо нет, – плохо поняв мысль Уриха, признался парень.
– Ну вот кто и кого поведет в этом восстании? Какой-нибудь калека после войны или сосунок меч не державший, а крестьяне – это чистой воды сброд. Ты пойми одну вещь: во время войны обученное войско не справилось, сейчас-то что? Нет ни армии, ни Волчьей Лапы. С божьей помощью это зло не изгонишь! Мы с каждым годом живем все хуже, соки из нас высасывают эти твари: Темные, чудовища, разбойники…
– Да, шансы малы, – согласился Джон, глядя в окно на темную улицу, где фонари отбрасывали дрожащие тени.
– Я бы сказал, что их просто нет. У нас судьба такая – гнить и страдать в этом мире, хватаясь за каждую монету и каждый счастливый момент, которые хоть как-то привносят счастья и волю к жизни… Ну да ладно, хватит лясы точить, пошли спать, парниша! Завтра ранний подъем и дорога без остановок, нужно к Горькой до заката успеть, – закончил подвыпивший возчик, положив на стол ключ от комнаты Джона – железный, с вырезанной "7" – и ушел шаркая, спотыкаясь о скамью.
Парень еще недолго посидел за столом и, допив свою кружку – терпкое пойло ударило в голову, мир поплыл, – встал, чувствуя легкое головокружение, и побрел в комнату, размышляя над словами Уриха, которые звучали убедительно: нет армии, нет надежды, только выживание. Комната – тесный чулан с соломой на полу, одеялом в клопах, щелью в стене, через которую дуло. Уснув, его всю ночь мучили кошмары: ему раз за разом снились проклятые солдаты, вновь и вновь убивавшие Оливию – меч в горло, кровь на платье – и смеявшиеся парню в лицо с огромным наслаждением, буквально издеваясь над его утратой: "Слабак! Не успел!" Из-за всего этого он проснулся не выспавшимся, с тяжелой головой. Его одолевали переживания и неугасающая боль, которая питала его гнев к Темным и желание отомстить…
Солнце не спеша опускалось за горизонт, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона – алые мазки на фиолетовом фоне, словно раны на теле мира. Длинные тени от повозки и лошадей тянулись по сухой траве, а воздух густел от вечерней прохлады. Молодой парень и возчик средних лет были близки к очередной ночной остановке – Горькой, что должна была появиться за холмами с ее домишками, амбаром и лающими псами. Вокруг неумолчно стрекотали кузнечики, сливаясь в монотонный гул, а пение птиц угасало с каждой минутой, уступая место вечерней тишине, нарушаемой лишь скрипом колес и храпом лошадей. Совсем скоро на небе должны были проступить первые, едва видимые звездочки, мигающие, как далекие костры. Но несмотря на обыденность происходящего, Джону было не по себе – в груди шевелилась тревога, словно предчувствие беды витало в воздухе, холодным дыханием касаясь затылка.
– Не устал от дороги, а, Джон? – поинтересовался Урих, встряхивая вожжи. Он был в предвкушении остановки, где мог бы наконец отдохнуть и наконец выспаться на нормальной постели. Хоть таверн обычно в деревнях не бывало, таких как он некоторые впускали в свой дом на ночь за пару монет.
– К чему вопрос?
– Просто интересно. Ты ведь раньше не путешествовал, не доводилось тебе трястись в повозке целыми днями. Вот и спрашиваю – спина ноет, кости гудят?
– Непривычно, что уж скрывать. Спина ноет, задницу всю отшибло. Даже сено не спасает – комковатое, колет бока, – признался уставший от дороги парень, потирая поясницу и ерзая на соломе.
– Ха-ха, да, понимаю! – расхохотался Урих, хлопнув себя по колену. – Я ведь раньше, когда только начинал, тоже этот жуткий дискомфорт испытывал – мозоли навалом, пыль в зубах. Но знаешь, человек привыкает ко всему, – изрек простую истину возчик, а затем вдруг уставился вперед и замолк, словно воды в рот набрал, вожжи обмякли в руках.
– Это верно. А когда до ближайшей деревни доберемся? А то скоро стемнеет… Урих? Все в порядке? – заметив странное поведение мужика, уточнил Джон, насторожившись – борода возчика застыла, глаза расширились.
– Походу, не будет у нас остановки, – жутким, пугающим голосом произнес мужичок. В его глазах мелькнул настоящий ужас, пальцы побелели на вожжах.
– То есть? – выдохнул парень и, поняв, что стряслось нечто нехорошее, вскочил, чтобы посмотреть, на что уставился тот. Сердце ухнуло в пятки.
Увиденное потрясло Джона до глубины души. Впереди догорала небольшая деревенька – десяток-другой домов, превращенных в черные обугленные руины, от которых поднимался едкий дым, пахнущий паленым мясом и волосами. Никаких звуков не доносилось: ни криков ужаса, ни плача сирот, ни лая собак – лишь гробовая тишина окружала это мертвое место, нарушаемая потрескиванием угасающих углей в очагах и шорохом пепла на ветру. О том, что произошло здесь, можно было только догадываться, но картина говорила сама за себя: крыши провалились, стены осыпались, в воздухе висел запах смерти – сладковато-гнилостный, от которого скручивало желудок.
– Как это возможно? Почему вся деревня сгорела? – задал вопрос парень, надеясь, что возчик что-нибудь знает, голос дрогнул.
– Я не могу знать точно, Джон, – с ноткой ужаса ответил Урих, не отрывая глаз от руин. – Но… у меня есть лишь одна догадка, кто такое мог сотворить, – глядя на уничтоженную огнем деревню, изрек он, сглотнув.
– И кто же? – глядя на мрачное, заросшее бородой лицо, уточнил юноша.
– Темные, – коротко процедил возчик, подтвердив худшие подозрения своего спутника. Слово повисло, как приговор.
– Они что, и на такое способны? Вот так просто взять и сжечь всю деревню? – пораженно выдохнул парень, чувствуя, как холодок пробегает по спине, мурашки встали дыбом.
Джон с ужасом осознал: его опрометчивый поступок – убийство двух Темных в Чистой – мог привести к точно такому же исходу. Его даже передернуло от мысли, что если кто-то пронюхает о случившемся, бездушные солдаты и рыцари Темного Воина нагрянут в родную деревню и сделают то же самое с его домом, с людьми, которых он знал всю жизнь. А ведь он чуть было не проболтался в трактире об этом за элем. Парня лишь немного успокаивало то, что Урих ему не поверил, свидетелей произошедшего не осталось, а жители Чистой само собой будут молчать, зная, чем грозит подобное преступление: новая резня, дань кровью. От мимолетных дурных мыслей Джона отвлек голос Уриха, пытающегося объяснить сложившуюся ситуацию:
– Вот нарисуй в голове картину: приезжают Темные – рогатые шлемы, шипастая броня – требуют дань – деньги, еду, шкуры, все что угодно. Но у тебя ничего нет, абсолютно пустые руки. Эти гады, конечно, заберут людей – в приоритете симпатичные молодые девки, если такие имеются, на потеху в лагерях, или же проще прикончат нескольких людей в наказание – мечом по шее – и уедут по-хорошему. Но представь на секунду: вся деревня, вместо того чтобы сдаться и принять наказание, поднимает бунт, хватает вилы, топоры и бросает вызов узурпаторам. Как думаешь, что их ждет?