Варвара Ветрова – Мишка Жужжушка и Мишка Пампушка (страница 2)

Божья коровка поправила свои ювелирные очки.

– Позволь заметить, Жужжушка, что ты тоже еще не в спячке… Чего не скажешь о твоём друге.

– О моём друге? Что ты хочешь сказз-зать?

– А сам подумай, – серьёзно ответила божья коровка.

Жужжушка привстал на задние лапы, а божья коровка уже доползла до его плеча и лезла вперед, к самому ушку, чтобы мишка мог хорошо её слышать.

– Ты хочешь сказать, что Пампушка никуда не ушёл, а просто спит? – на этих словах мишка уже заглядывал в окошко берлоги, – я вижу одеяло, даже несколько одеял, сложжженных вместе, но есть ли под ними Пампушка – не виж-жу. Если и есть, то он спрятался под всеми этими одеялами с головой…

– А ты посмотри, как вздымается и опускается эта горка одеял, – сказала Божья коровка Серьёза мишке прямо в ухо.

Жужжушка пригляделся и, действительно, заметил, как одеяла мерно приподнимаются и опускаются, словно в такт неслышимой музыке. Божья Коровка переползла на оконную раму, затем поползла по блёклому стеклу, которое мишка Пампушка уже давненько не протирал тряпочкой, и заползла в узкую щель между рамой и стеной. На две-три минуты она совсем скрылась из виду, и мишка Жужжушка ждал её с нетерпением, желая поскорее узнать новости о том, кто прячется под одеялами. Он прижался ухом к щели и услышал тихое посапывание, а затем и негромкий храп, который через мгновение-другое стих – видимо, по той причине, что мишка Пампушка засунул лапу в рот. Мишка Жужжушка снова прилепился мордочкой к окошку, и ему показалось, что он видит маленькую красную точку на подушке в разноцветных заплатках. "Ну вот, божья коровка до него доползла и наверняка сейчас разбудит," – подумал медвежонок, желая позаботиться о том, кто в этот самый момент, вероятно, наблюдал удивительные разноцветные сны и не хотел бы, чтобы его разбудили на самом интересном месте. Мишка постучал в окошко, чтобы Божья коровка Серьёза заметила его и подползла, а он бы отговорил её будить Пампушку, хоть Жужжушке и хотелось испечь с ним медовые булочки, и прочесть ему стихотворение о листопаде, и вместе поискать последнюю строчку… Но в этот момент мишка Пампушка всё-таки проснулся – сперва Жужжушка подумал, что он просто перевернулся на другой бок, но мохнатый холмик под одеялами продолжал шевелиться, пока наконец ни вылез из-под них и ни потянулся спросонок.

– Пампушка! Пампушка! – выкрикивал мишка Жужжушка всё-таки радостно.

Пампушка потер лапами заспанные глаза. На подушке он заметил красную пуговку или…

– Доброе утро, Пампушка. Точнее сказать, добрый день, – сказала она тоном очень серьёзным.

– Добрый день, Божья коровка Серьёза, – отвечал Пампушка, – уже весна?

– Нет, дружок, за окном последние дни октября, но вон тот беспардонный медведь стуком в это самое окно тебя разбудил! Такой звон! У меня аж уши заложило! Хорошо хоть, что стекло не разбилось, – отвечала она немного сердито, – а я всего лишь хотела удостовериться, что ты и вправду здесь и впал в спячку, а не кто-то другой залез на твою кровать, под твои ватные одеяла, и дрыхнет, пока ты опять где-нибудь в берёзовой роще грибы собираешь. Правда, уже не сезон подберёзовиков, об этом я как-то не подумала, – божья коровка поправила свои ювелирные очки, – эх, да, несерьёзно это всё, – подытожила она.

– Октябрь? Беспардонный медведь? – переспросил Пампушка, пропустив мимо ушей всё остальное, и только сейчас заметил в тумане тусклого стекла силуэт своего дорогого друга, так приветливо машущего лапой.

– Жужжушка, дружище! – мишка Пампушка вскочил с кровати и побежал открывать фанерную дверь. Ему показалось, что он не видел Жужжушку целую зиму!

На пороге медвежата обнялись и долго смеялись от радости, как будто и вправду зима была уже позади, и как будто они ни разу не виделись за всю эту прошедшую зиму, с её бесконечными снегопадами, и сосульками на голых ветках, и украшенной стеклянными шариками и розовыми пряниками ёлкой на Рождество, и февральскими метелями, и злющими вьюгами, и потрескиванием щепок в камине, и чудесными картинками на окнах – от мороза, конечно, и долгими-долгими ночами, которые освещает то медная монета-луна, то месяц, похожий на подтаявший леденец, да полярная звезда.

– Я же мёд принес для булочек! – сказал Жужжушка, поднимая баночку со ступеньки.

Но Пампушка в ответ только широко зевнул и ещё раз потер лапами сонные глаза. Потом он почесал в затылке и не очень-то внятно сказал:

– Прости, Жужжушка, но я всё проспал и не замесил тесто. Но если ты подождешь немного, я, конечно, все приготовлю…

Но тут в разговор вмешалась Божья коровка Серьёза:

– Пампушка, я категорически не советую тебе печь булочки в таком сонном состоянии! Чего доброго, ты уснешь, когда будешь сыпать сахар в муку, или еще хуже – пока будешь разжигать духовку! Нет уж, только пожара нам в лесу не хватало! Ты же еле-еле на лапах стоишь…

– Да брось, Серьёза, мы ж-же будем рядом и тож-же приглядим за тестом и огнем в духовке, – возразил ей Жужжушка, но внезапно тоже зевнул, прикрывая рот лапой.

– Нет, Жужжушка, мы с тобой тоже уже весьма сонные. Нам всем уже давно пора в спячку. Чего доброго, отправим пирожки в духовку и уснем… – божья коровка тоже зевнула, – и уснем тут все трое, а пирожки сгорят, пожару наделаем…

– Да уж, – согласился Жужжушка, а Пампушка только пожал плечами, ему слишком хотелось спать, чтобы подумать обо всём, что сказала Божья коровка Серьёза.

– Постойте, – сказал ободрившийся вдруг мишка Жужжушка, – а пойдёмте-ка в гости к медведице Ляпте! Она ведь любит печь пироги, хоть и получается "тяп-ляп", но всё же бывает и довольно вкусно…

– А она ещё не впала в спячку? – сонно спросил Пампушка.

– Так она жж-же белая медведица! Ты что, забыл, что белые медведи не впадают зимой в спячку?

– А когда они впадают в спячку? Летом, что ли? – монотонно произнёс Пампушка, засыпая на ходу.

Жужжушка потряс товарища за плечи:

– Пампушка, не засыпай пока, мы идем печь медовый пирог! Бож-жья коровка Серьёзза, ты пойдешь с нами? Или ты ляжжжешь спать?

– Я, с ва-ами, – сказала она, зевая.

Божья коровка заползла на плечо к Пампушке, и трое друзей отправились в гости к медведице Ляпте.

***

Берлога белой медведицы Ляпти находилась не так уж далеко от дома мишки Пампушки, на цветочной поляне, что простиралась за сосновой рощей. Когда-то давно медведица жила среди бескрайних сугробов и ледяных глыб, но как-то раз, в июле, ей захотелось отправиться в отпуск в тёплые края… Вот она и прилетела на вертолёте с партией эскимо в Зелёный лес, в гости к своим дальним родственникам – бурым медведям. И ей так понравились летние травы, и цветы на полянке – васильки, колокольчики, сладкий клевер, и ромашки с желтой серединкой, и желтые одуванчики, похожие на солнышки в миниатюре, и прозрачные одуванчики, на которые так весело дуть… Так что, медведица решила погостить здесь подольше.

И вот, мишка Жужжушка, мишка Пампушка и Божья коровка Серьёза подошли к берлоге, которую обвивали завядшие от осеннего ветра лиловые цветы вьюнка.

– Смотрите, – сказал мишка Пампушка, указывая лапой на пожухлую траву, – там еще не спят осенние бабочки.

– Правда? – изумился мишка Жужжушка.

А божья коровка Серьёза призналась, сползая с лапы мишки Пампушки, что тоже хотела бы пообщаться с бабочками, узнать последние новости из жизни насекомых этого леса.

На сухой травинке сидели две белые бабочки, а точнее салатово-белая и бледно-солнечного оттенка. Приглядевшись, Жужжушка заметил не только их цвета, но и то, что бабочки что-то пьют из крошечных, как катышки на свитере, чашек. Мишка Жужжушка наклонился еще ближе и сказал тихонько: "Нет, одна пьет из чашки, а другая из блюдечка."

– Это не очень-то вежливо с вашей стороны, – сказала та бабочка, что пила из блюдечка.

Но тут же другая бабочка весело поприветствовала божью коровку:

– Серьёза, как я рада тебя видеть! – сказала она, – присаживайся, выпьешь с нами ромашковый чай.

– Здравствуйте, госпожа Капустница. Добрый день, госпожа Лимонница, – поклонилась Серьёза обеим бабочкам, – я бы с удовольствием выпила одну чашечку, настой из ромашек очень полезен для здоровья…

–А как жж-же наш медовый пирог, как жж-же Ляптя?.. – прожужжал с досадой мишка Жужжушка.

– Мне не очень-то удобно пить чай из ваших огромных чашек, Жужжушка, – ответила божья коровка с ноткой извинения в голосе, – но вот крошки от пирога вы нам, пожалуйста, принесите, как закончите чаёвничать.

– Да, да, принесите, мы не откажемся, – подхватили бабочки и затрепетали крылышками на ветру.

Мишки пожали плечами, пообещали принести много-много сладких бисквитных крошек, и снова направились к берлоге белой медведицы.

Когда Ляптя отворила мишкам дверь в свою уютную, но немного заляпанную мукой берлогу, она была уже в своём излюбленном фартуке, который тоже, по правде сказать, уже весь перепачкался в муке и выглядел совсем белым, а не синим в белый горошек, каким он когда-то был.

– Заходите, ребята, заходите, я как раз собираюсь печь яблочный пирог! Сегодня утром ко мне заходил один ёжик – он живёт далеко, за дубовой рощей, и на иголках принёс жёлтое с бурым пятнышком яблоко, которое упало на него по дороге. Этот чудной ёж даже не заметил, как оно свалилось на его иголки, вы можете себе это представить?