Варвара Ветрова – Мишка Жужжушка и Мишка Пампушка (страница 1)
Варвара Ветрова
Мишка Жужжушка и Мишка Пампушка
Автор идеи: Наталья Карпова
От автора:
Сказки про Мишку Жужжушку и Мишку Пампушку рассказывала мне моя мама, когда мне было лет пять. Она является автором идеи и выдумщицей персонажей из этой книги. Её авторству принадлежат не только главные герои, на создание которых её вдохновили мишки, нарисованные на моей пижаме, но и хохотушка Мышка-Смеюшка, Божья коровка Серьёза, пчёлка Пося – соседка Мишки Жужжушки, белая медведица Ляптя, с которой всегда уютно попить чаю, хоть она и готовит "тяп-ляп", а также ворона Каркуша Карловна, Сорока-Йоко… Жирафика по имени Резиночка мы придумали вместе – помню, я хотела назвать его "Пуговка", но мама подсказала мне, что "Резиночка" более подходящее имя для животного с длинной шеей. И только некоторых персонажей – например, сороку по имени Азалия Алмазовна – я сочинила сама в процессе написания этой книги. Первый рассказ представляет собой знакомство с персонажами и их повседневной жизнью, потому и называется просто "Один осенний денёк", а за ним юных читателей ждут чудесные сны медвежат и их приключния наяву… Приятного прочтения и спокойных вам снов – нет, не просто спокойных, а таких же удивительных и волшебных, как у Мишки Жужжушки и Мишки Пампушки в зимней спячке!
Один осенний денёк.
Мишка Жужжушка жил на опушке леса, в уютно обставленной берлоге под огромным старым дубом. Этот величественный дуб с золотыми жёлудями и кружевными листьями был, между прочим, старше, чем все жители леса вместе взятые, даже вместе с жуками, живущими в почве, на ветках и под корой деревьев, и пчёлками, роящимися в дуплах. В дупле этого старого дуба тоже обитал пчелиный рой, и можно сказать, что пчёлы были соседями медвежонка. Они делились с ним мёдом, который мишка Жужжушка обожал, как и все медведи – ну, все бурые медведи, по крайней мере… Но делились пчёлки не за даром, а за услуги, которые им оказывал мишка Жужжушка. Услуги эти были разного характера: например, однажды он вырезал полукруглую деревянную дверцу с окошком, чтобы прикрывать жилище пчёл на время проливного дождя и злющего холодного ветра, который делал этот дождь косым, льющимся прямо в тёплое и сухое дупло. Медвежонка, кстати говоря, жители леса прозвали Жужжушкой как раз потому, что он жил по соседству с пчёлами и немного жужжал при разговоре, переняв, по-видимому, это свойство у своих крохотных медоносных товарищей.
Сегодня мишка Жужжушка проснулся немного позднее, чем вчера – нежное осеннее солнышко заглянуло в окошко его берлоги на одну минуту позже.
– Ну вот, – сказал мишка Жужжушка, взглянув на старинные часы на стене, – сегодня в 7:05, а вчера было в 7:04, день убавился еще на одну минуту…
Медвежонок зевнул, перевернулся на спину и сладко потянулся спросонья.
– Но с другой стороны, – рассуждал он вслух, – ночь на одну минуту прибавилась. Вот я сейчас пойду к пчёлам и попрошу их прибавить к моей утренней медовой порции ещё десять грамм зз-за то, что на прошлой неделе я починил их дупельный обогреватель, и когда я получу свою сладкую порцию, у пчёл мёда на сто десять утренних грамм убавится, а зато у меня прибавится. А потом я пойду к мишке Пампушке, который, межж-жду прочим, на сегодня запланировал испечь медовые булочки с корицей, и у меня порция мёда на пару чайных ложжжечек убавится, но зато в тесте для булочек ровно на столько ж-жже прибавится, и они получатся такими вкусными, такими ароматными… Так, о чём это я? Что-то я размечтался, – Жужжушка почесал затылок влажной ото сна лапой, – Ах да, вспомнил! В том, что день убавляется, а ночь прибавляется, тожже должна быть и положж-жительная сторона… Ну, например, – мишка задумался, – например… Например, можж-жно подольше поспать и увидеть побольше разноцветных снов, которыми, кстати, ещё и можжжно поделиться с мишкой Пампушкой за чашечкой чая с булочками…
И мишка Жужжушка снова погрузился в фантазии о медовых булочках, которые приготовит мишка Пампушка, и как-то незаметно задремал. И он бы по-настоящему уснул, и увидел бы ещё не один сон на сегодня, а может быть, даже проспал бы до самой весны, но вот – из-за распахнувшихся створок над циферблатом вылетела крохотная деревянная кукушка и пропела, а точнее противно прокричала "ку-ку" ровно восемь раз.
– Да встаю я, встаю, – пробурчал медвежонок, недовольный тем, что крикунья не дает ему понежиться в кровати ещё хоть минутку. – Межж-жду прочим, Кукушка, ещё только без пятнадцати.
– Вставай-вставай, соня, а то опоздаешь в гости, – ворчала над самым его ухом деревянная пташка размером с лапу, – и все булочки без тебя съедят… Ку-ку! Опять всё на свете проспишь! Ку-ку! Ку-ку!
Мишка Жужжушка, нахмурившись, закутался в одеяло, набитое тополиным пухом, и встал с кровати, оставаясь в нём, как в свитере. Ему показалось, что в берлоге довольно прохладно, и потому сбрасывать с себя одеяло не хотелось… А тем более, ему не хотелось умываться холодной дождевой водой из ковша во дворе… Мишка еще раз широко зевнул, залез задними лапами в старые банные тапочки, от которых уже отклеивались подошвы, взял с тумбочки стеклянную баночку, измазанную чем-то янтарного цвета и липким, а затем, встав на цыпочки, достал чайную ложечку, лежавшую почему-то на книжной полке, а не в чайной чашке, и почапал к двери.
И вот, всё ещё укутанный в тополино-пуховое одеяло, мишка Жужжушка, зевая, вышел из берлоги. Его сразу же обдало холодным октябрьским ветром, но солнышко не только светило в глаза, но еще и немного согревало его… "Скоро наступит зима, – подумал мишка, – и солнышко будет только светить… Светить, но не греть. Да и то, если дни будут солнечными, а не пасмурными. А я в то время уже впаду в…" и в этот момент мишке стало совсем уж грустно.
"А чтобы не грустить, нужно как можно скорее съесть ложечку цветочно-летнего меда!" – подумал он.
– Доброе утро, пчёлы, – пропыхтел Жужжушка, заглядывая в дупло старого дуба.
***
Мишка Жужжушка шёл по лесной тропинке с баночкой мёда, полной наполовину, и облизывал сладкую чайную ложечку. Ветер подул сильнее, потом ещё сильнее, и начался листопад. Мишку в миг окружили золотые и рыжие стайки кленовых, берёзовых и дубовых листьев… А чем дольше он шёл по тропинке в глубину леса, тем больше к нему навстречу летели листья ясеня, ивы и липы, закружившись в холодном дыхании ветра. (Жужжушка хорошо умел отличать разные листики друг от друга, а порой собирал из них осенние букеты и ставил их в вазу без воды, но самые красивые экземпляры он высушивал, положив их между страницами книги, и зимой, на Рождество, украшал ими берлогу или вешал их на ёлку нанизанными на ниточки.)
И тут нашего косолапого героя посетило вдохновение, и он зашагал чуточку медленнее, слагая стихи себе под носик:
"Листьев стаи улетали,
Унося с собой печаль,
Зз-за горизонтом исчезз-зали,
Уходя куда-то в даль.
Картина осени сияла
Жжёлто-красными лучами,
Чуть слышно музыка зз-звучала
Так близзко к нам – под облаками.
Под эту музыку кружжились
В осеннем вальсе листья клёна,
И все печали вдруг забылись… "
Жужжушка запнулся. Стихотворение вдруг спряталось от него, как солнышко за тучу, а он не расслышал последнюю строчку. "И все печали вдруг забылись… И мишки оставались дома? Нет, зачем им оставаться дома, если они любят ходить в гости? – рассуждал наш герой, опустив мордочку и глядя себе под ноги, а точнее под задние лапы, – а может, И птицы оставались дома? Не улетели на юг, а остались в лесу, в своих тёплых гнёздышках… Нет, птицам зимой станет холодно в нашем лесу, а зима всё равно наступит, какой бы солнечной и тёплой ни была осень. А может, И все печали вдруг забылись… Осталась лишь вода студёна? Нет, это слишком грустно. Хм… Как же закончить стихотворение?"
Тем временем, мишка Жужжушка уже подошёл к берлоге своего кулинарного друга мишки Пампушки.
"А может, так, – подумал наш поэт, – И все печали вдруг забылись… Пампушка сполз, зевая, с трона?"
Берлога мишки Пампушки пряталась в тени старой высокой ели слева, и в тени молодой сосны справа, немного поодаль. И вообще, в этой части леса лиственных деревьев почти не было видно, а вот сосен и елей, куда ни глянь, зеленели целые рощи. Мишка Жужжушка по пути был так озадачен поиском последней строчки, что даже не заметил, как чудесный вдохновляющий листопад остался далеко позади… Повезло, что мишка хотя бы не заблудился!
Жужжушка негромко постучал в фанерную дверь. Он подождал с полминуты, но Пампушка, к удивлению нашего поэта, ему не открыл. Он постучал ещё, и на этот раз погромче, потом подождал ещё минуту или целых две, но никто не отворял ему дверь… От досады медвежонок присел на крылечко, не стряхнув с него даже шишки с иголками, и тяжело вздохнул. Поколебавшись, он снова открыл драгоценную баночку и, вздохнув ещё раз, поел немного мёда… "Нет, больше нельзя, а то ни капельки не останется для булочек," – подумал Жужжушка и крепко закрутил крышечку обратно.
В этот момент мишка почувствовал, что по нему ползёт какое-то насекомое… Сперва по задней лапе, затем по животу, и вот уже совсем близко к мордочке… Он попытался опустить взгляд в то место под подбородком, где его щекотали чьи-то крохотные лапки:
– Божжжья коровка Серьёзз-за, это ты? Ты еще не ушла в спячку? – предположил медвежонок.