Варвара Тишина – Черный Лотос (страница 3)

– Доктор Освальд и госпожа Берда поведают вам всю необходимую информацию.

Поманив рукой гвардейца, он ушел, оставив нас с доктором наедине с трупом. Доктор молча ждал. Я открутил крышку тубуса и развернул лист тонкого, но прочного пергамента светло-кремового оттенка. Текст гласил следующее:

«Владелец сей грамоты именем Его Величества Короля уполномочен вести сыскную деятельность на всей территории королевства Алтарион. Любое воспрепятствование следствию или иные действия, направленные на сокрытие фактов или иным образом затрудняющие деятельность предъявившего, будут расцениваться как измена государству, влекущая за собой высшую степень ответственности».

В нижней части пергамента по центру красовалась королевская печать. Мне словно выдали волшебный меч для битвы с драконом. Эйфория длилась недолго и улетучилась так же быстро, как и возникла. Сам король развязал мне руки для проведения расследования. Я могу зайти хоть в королевский дворец, при наличии веских причин, и допрашивать любого. С другой стороны, лучше меня пусть арестует полиция с мешочком “лунного пепла”, чем я соберусь рискнуть появиться с этой бумажкой хотя бы в портовом районе. Половина города ни во что ни ставит представителей королевской власти. А если бы я осмелился показаться с таким документом в "Причале Одноногого", моё расследование прервали бы одним лишь взмахом острого клинка.

Я хмыкнул, убрал документ в один из карманов, пожал наконец руку доктору Освальду, и мы приступили к осмотру.

У тела был светло-розовый оттенок кожи, без посторонних пятен. На руках отсутствовали какие-либо повреждения. Даже без мозолей на ладонях – только на среднем пальце небольшая мозоль от пера, что еще раз напоминало о высоком статусе гнома. Наклонившись ближе, я почувствовал какой-то горьковатый запах, напоминающий запах гнилой листвы. Стараясь не дышать слишком глубоко, я попытался разобрать этот запах.

– “Черный Лотос”, – доктор, ниже меня на голову, худощавый, с причудливой формы очками на носу, подошел ближе.

– Но, насколько мне известно, “Черный Лотос” – или Нерунлот – произрастает далеко в восточных королевствах. У нас его просто так не добыть.

– Я уже провел первичный анализ. Поскольку королевские служащие умирают не так часто – первое исследование всегда проверяет факт отравления. И хоть мое оборудование не может с точностью определить принадлежность яда, все признаки указывают именно на лотос. И похоже на то, что яд был добавлен в его пиво.

Я кивнул, обдумывая его слова:

– И кто мог это сделать? У него были враги?

Доктор вздохнул:

– Королевский секретарь всегда посвящен в тайны, недоступные чужому уху, и, конечно же, у него всегда были и есть завистники. Но в последнее время он работал над чем-то важным, и это отнюдь не поиск очередной жены для короля. Однако госпожа Берда расскажет вам больше.

Выйдя в соседнюю комнату, я застал Берду сидящей на банкетке у раскрытого окна. Она обнимала руками колени, лицо было бледным, а глаза полны слез.

– Не могу поверить, что это произошло, – произнесла она, сжимая в руках платок. – Он был таким добрым и трудолюбивым. Почему кто-то мог желать ему смерти?

Я осмотрел её внимательнее, стараясь уловить детали.

– Госпожа Берда, вы знали о каких-либо угрозах, которые могли исходить от кого-то из его знакомых или других служащих?

Она покачала головой, но затем, словно вспомнив что-то, добавила:

– Он вскользь упоминал о том, что кто-то может украсть его записи. Однако господин хранил их надежно, и тайна их местонахождения умерла вместе с ним. Даже его помощник не знал, где и что может находиться.

Я спокойно переждал короткое рыдание, и, утерев слезы, Берда продолжила:

– Кроме того, недавно мы обнаружили страшный погром в кабинете господина. Он был очень взволнован этим, но запретил нам вызывать полицию.

Она задумалась, и я заметил, как ее глаза заблестели от страха:

– Я не уверена, но… был один гном, который всегда проявлял интерес к его работе, он завистлив, и он часто спорил с господином. К тому же он пытался ухаживать за мной, но я отказала ему, поняв его гнусные намерения. Его зовут Гримбольд. Он работает архивариусом, но всегда хотел заполучить должность секретаря.

Я записал имя в блокнот.

– Спасибо, госпожа Берда. Это может оказаться важным. Я продолжу расследование и постараюсь выяснить, кто стоит за этой ужасной трагедией.

С этими словами я встал, чтобы покинуть место преступления. Ради экономии времени я направился прямо в королевский почтамт, откуда написал, пользуясь королевской печатью, два прошения. Первое – о проведении допроса господина Гримбольда в рамках официального расследования, второе – о направлении на мой адрес протокола осмотра тела теперь уже бывшего королевского секретаря.

Глава 3.

Под ногами у меня хлюпали лужи, в ноздри бил запах стоялой воды. Солнце почти скрылось за стенами города, и последние лучи отражались в окнах. Лавки торговцев были закрыты. Жители спешили домой, пропустив по кружке-другой в попутных забегаловках. Западный район не то место, где хочется прогуляться после тяжелого рабочего дня. Мрачные переулки, освещенные лишь тусклыми фонарями, словно хранили свои секреты, жадно поглощая шум городской суеты. Причудливые тени танцевали на стенах деревянных строений. Изредка мимо шлепал по грязи одинокий прохожий, зябко кутаясь в неподходящее для погоды пальто, словно пытаясь слиться с надвигающимися сумерками. Далеко раздавался звон бьющихся бутылок. А между тем шум городских улиц постепенно затихал, и каждый шорох начинал резонировать в этом пустом пространстве. Здесь не было места для надежды, здесь не было места детскому смеху и здесь не было места веселящейся молодёжи. И в этой тишине отчетливо ощущалась какая-то угроза, словно Западный предвкушал что-то неизбежное, что вот-вот должно было произойти.

Быстрым шагом проходя квартал за кварталом, я стремился побыстрее оказаться в своем офисе. Влипнуть в какую-то историю в такой час было последним, чего мне хотелось. Лишь бы добраться, укрыться от этого уныния и отключить голову от всех забот на несколько часов. Наконец впереди показалось знакомое здание. На углу стояли три фигуры в капюшонах, но они как будто не замечали ни меня, ни начинающегося дождя. Нырнув в арку и пройдя через небольшой дворик, я поднялся по лестнице.

Открыв дверь, я чуть не наступил на конверты, которые кто-то пропихнул в щель для писем. В офисе было пусто. Стол секретаря, заваленный бумагами, возвышался укоризненным напоминанием, что предыдущий секретарь не выдержал моего характера, а нового я пока так и не нашел.

Разбирая новые письма, я бросил счета за газ и аренду в ведерко, которое всегда стояло здесь именно для них, и наткнулся на записку, из-за которой я покинул место преступления в доме старого гнома.

Что ж, меня просили о помощи, просили быть в офисе одному, и вот я здесь.

Ровно в десять вечера начал бить колокол на городских башенных часах. И с последним, десятым, ударом, в мою дверь твердо и уверенно постучали.

Мне всегда нравилась пунктуальность. Я подумал было, что это хороший знак, но, открыв дверь, понял, что ошибся – на пороге стояла блондинка.

Совсем юная девушка, с длинными, струящимися волосами, спадающими из аккуратной прически, выглядела изящно и сдержанно.

– Мистер Хамфри? – робким шепотом спросила она, и, когда я кивнул в ответ, аккуратно перешагнула порог.

– Мне говорили… Я слышала, что вы оказываете услуги частного детектива. Мне нужна ваша помощь, мистер Хамфри.

Между нами стоял мой стол, со старой керосиновой лампой, пляшущий свет которой ежесекундно менял ее лицо от старчески угрюмого до по-детски испуганного. На столе были навалены бумаги неаккуратными горками и возвышался мешочек с задатком, который девушка, ужасно смущаясь, выложила в первую же секунду. Но, как будто ей этого казалось мало, она еще и выставила перед собой аккуратный пухлый ридикюль. Словно он помог бы спрятать ее хрупкую фигуру. Скромную и очень тихую фигуру.

– Почему вам нужна моя помощь, мисс?..

– Лили-Бет, меня зовут Лили-Бет, мистер Хамфри. Я работаю служанкой во дворце… – она замялась, и я воспользовался моментом, чтобы оглядеть ее наряд. Хотя ее одежда была скромной, она носила ее с грацией, которая выдавала в ней нечто большее, чем просто служанку. Даже наклон ее головы был подозрительно идеален.

– …И, понимаете, то, что там происходит… меня пугает, я очень боюсь. По ночам кто-то поет, иногда даже… – она сглотнула и заговорила еще тише, – иногда даже стонет.

Я нахмурился – дворцовые тайны меня не прельщали. Легче лёгкого угодить в застенки, если ты без почёта уволенный из тринадцатого отделения частный детектив, которому вздумалось вертеться около королевских резиденций.

Заметив мою реакцию, девушка заторопилась:

– Вы только не подумайте, прошу вас, что я сумасшедшая! Я давно работаю во дворце, по ночам всегда всё было в порядке. Разве что служанки иногда… – тут она резко рассердилась, но говорила по-прежнему шепотом, – иногда бегают на свидания к мужчинам из стражи или даже в город. Но в остальном всё прилично! И вот примерно год назад я стала просыпаться среди ночи, потому что мне вдруг стало слышно, как кто-то поет. Я не придавала этому значения в первые месяцы, голос был очень нежный. Но постепенно песни становились злее, а голос – грубее. И за последние шесть недель я уже трижды слышала вой и стоны. И плач… кто-то плакал прошлой ночью во дворце, мистер Хамфри.