Варвара Тишина – Черный Лотос (страница 4)

– Итак, мисс Лили-Бет, вы слышали песни, и вой, и плач во дворце – ночью. А днем все было в порядке?

– Да, вы знаете, я спрашивала других слуг – я не люблю сплетничать, но ведь нужно же было у кого-то спросить. Однажды даже набралась смелости подойти к гному, дворецкому, – она снова изменилась в лице.

Черт подери, мне нужна новая лампа, если я хочу видеть лицо своих клиентов. Новая качественная лампа и хороший неразбавленный керосин.

– И этот гном?.. – подтолкнул я мысль девушки.

– Ох, да, простите. Дворецкий был очень мил, знаете ли. Он сказал, что какие-то слухи не должны меня волновать. Нет, сказал он, никаких признаков того, у королевской четы есть проблемы со сном.

– А при чем здесь королевская чета?

– Ну, если бы что-то беспокоило их, немедленно начали бы поиски. А когда о покое и порядке во дворце тревожусь я, это ничего не значит. Дворецкий отмахнулся от моих подозрений. Даже когда я передала ему слухи, которые ходят среди слуг о новой королеве, он просто посмеялся и сказал мне не верить в эту чушь.

Она казалась оскорбленной очень сильно. Даже заговорила чуть громче. Я замаскировал усмешку кашлем и спросил, чтобы расположить ее к себе:

– А какие слухи ходят среди слуг о новой королеве?

– Говорят, что она злая ведьма. И что она не любит никаких своих новых подданных.

Я покачал головой.

– Конечно, я не думаю, что она ведьма по-настоящему, но, знаете, её отношение к секретарю… – Лили-Бет вдруг вздрогнула – за окном били одиннадцать часов – и заторопилась.

– Простите, мистер Хамфри, мне пора, у нас очень строгие правила, я не хочу лишиться работы из-за того, что поздно возвращаюсь во дворец. Пожалуйста, не говорите никому обо мне, – заговорила она умоляющим тоном, – я не хочу проблем, я только хочу, чтобы во дворце снова все стало как прежде. Понимаете, мы очень беспокоимся за нашего короля.

И она, по-прежнему робко глядящая куда угодно, только не мне в глаза, юркнула в дверь и быстро застучала каблучками по лестнице, на ходу расстегивая ридикюль.

Я глянул в окно – хорошо иметь кабинет прямо над выходом из дома – и успел увидеть, как моя клиентка, запахивает на себе плащ и торопится за угол.

Я не мог не задуматься: зачем простой королевской служанке понадобились мои услуги? Как это связано с заказом Тенебриса? Я постучал по мешочку с золотом, чихнул от пыли, которая поднялась над моим столом, и решил, что нужно поразмыслить, стоит ли дело того, в каком-нибудь более приятном, чем мой офис, заведении.

Оглядев еще раз свой кабинет, я отправился в одно милое местечко под названием “Тихие соседи”. Оно располагалось недалеко от кладбища. Бармен всегда был неболтлив, а пиво – всегда холодным и неразбавленным.

Мне нравились все трое – и бар, и бармен, и пиво, поэтому задаток от тихой Лили-Бет я понёс именно туда.

Допивая четвертую или пятую пинту, я вдруг обнаружил, что следующую кружку мне придвигает изящная фигурка в дорогом вышитом плаще. Помню, что стало жарко. А потом, кажется, я уснул, и мне приснился женский голос, полный досады.

Глава 4.

В голове стоял гул, будто в ней застряла сотня мух, жужжащих в унисон. Во рту чувствовался отвратительный вкус, словно кто-то вылил туда отходы из сточных желобов. Еле-еле открыл открыл глаза. Похмелье было самым отвратительным. Я бы даже оценил его на девять из десяти.

Владелец “Тихих соседей”, Гаррисон, уже немолодой мужчина с как всегда чисто выбритым подбородком и редеющими волосами, самолично пришел в мою комнату, чтобы пнуть меня по ноге и сообщить, что деньги на кутеж у меня кончились и что прошло уже два дня – так я проснулся и осознал: жизнь в этом городе не стала лучше даже с деньгами.

Колокол на городской башне гулко пробил три раза. Я прочувствовал каждый этот удар прямо в голове и мрачно уставился на Гаррисона. Он не менее мрачно сказал, что пробило три часа дня, и добавил:

– Проваливай, Хамфри. Еще раз говорю: тебе не на что больше здесь гулять.

Внизу меня ожидал Ивар, который принес мне очередную весточку от полицейских: где-то опять нашли труп, для которого у официальных стражей порядка не найдется ни времени, ни желания помочь. Я написал короткую записку и сказал Ивару, чтобы он запомнил, что я должен ему за сегодняшнюю работу.

До офиса от “Тихих соседей” мне пришлось идти пешком. В офисе же я надеялся взять немного наличных и хотя бы немного вздремнуть. Однако я нашел там письмо с разрешением на допрос Гримбольда и очередную записку, после прочтения которой мне пришлось второпях мыться едва теплой водой. Водопровод – эта новомодная техническая ерунда – снова барахлил, а городские службы даже не почешутся, чтобы починить его. Бриться пришлось с ледяной водой. Ледяной и омерзительно желтой. Опрокинув в себя кружку наспех сваренного кофе, я посмотрел в окно.

День был дрянной, и вечер выдался не лучше. Унылый дождь моросил, не прекращаясь ни на одну унылую минуту, и серая хмарь лежала над серым городом так, будто здесь ей самое место. Осень, эта старая дрянь, здесь никогда не была яркой. Вечно серая, всегда сырая, всегда чавкающая под ногами. Всегда тёмная. Собравшись с мыслями, я вышел из своего офиса, оставив за собой запах погасшей керосинки и запах бумаги, пропитавшейся кофе. Закутался поплотнее в плащ, стараясь защититься от пронизывающего ветра, и вышел на улицу. Шаги звучали глухо по мокрой брусчатке, а капли дождя, падая с крыши, создавали мелодию, которая лишь усиливала угнетенное настроение. За спиной приближался звук колес. Обернувшись, я увидел, как в мою сторону движется повозка, и поднял руку, чтобы привлечь внимание кучера. Я шагнул поближе и разглядел его лицо в свете фонаря. Он выглядел удивительно подходящим для этого места. Кожа свисала с щек морщинистыми складками, влажными на вид; глаза будто бы давно не открывались больше, чем раз в сутки. Тонкие, почти исчезнувшие губы непрестанно шевелились, будто он жевал что-то своим смрадным беззубым ртом. Тонкая шея, вся в морщинах и складках, в неверном свете фонаря казалась каким-то старым ящериным брюхом. Назвав адрес, я уставился на его шею, а кучер лишь кивнул в ответ. Я вскочил в повозку, и мы отправились. По мере того как повозка катилась по извивающимся улицам, напряжение покидало меня. Размытые огни города, которые постепенно исчезали за горизонтом, сливались в единое пятно.

Глухой стук колес по брусчатке, убаюкивающий меня в размышлениях, постепенно сменился тяжелым глухим гулом движения по грязи. Колеса глубоко проваливались в болотистую почву, из-за чего повозка тряслась и скрипела более неистово. Каждый удар колеса о землю заполнял воздух звуками, словно кто-то невидимый стучал по дубовой двери изнутри. Лошадь, уставшая, с трудом передвигающая ноги, фыркала и тяжело дышала, а внезапные струйки грязи забрызгивали бордовые бока повозки, наполняя пространство запахом старой гнилой листвы.

Озеро, на берегу которого располагалась небольшая рыбачья деревенька, выглядело зловещим и мрачным. Его поверхность была покрыта легкой пленкой тумана. Словно призрак, он медленно полз по воде, скрывая от глаз её глубины. Вода отражала темно-серое небо, и казалось, что сама природа погрузилась в уныние. Вокруг озера росли высокие, искривленные деревья, их ветви, словно руки, тянулись к небу, но не могли достичь света. Листья шуршали под порывами холодного ветра, сливаясь в зловещую мелодию, которая усиливала атмосферу безысходности.

Дома, построенные из темного дерева, выглядели заброшенными и покосившимися, и они были неотъемлемой частью этого мрачного пейзажа. Крыши их были покрыты мхом, а окна, затянутые паутиной, смотрели на мир с недоумением и печалью. В воздухе витал, заставляя морщиться, запах гнили, смешивающийся с ароматом свежевыловленной рыбы.

Несколько лодок, привязанных к старым, обветшалым пирсам, покачивались на волнах. Нас провожали потухшие взгляды рыбаков, одетых в потертую одежду с въевшимися пятнами рыбьей крови. В этом месте время, казалось, остановилось. Наконец повозка остановилась почти у самого берега.

– Мы на месте, сэр. Соверен, сэр.

Я молча вышел из кареты и угрюмо посмотрел на старика.

– Соверен, сэр, – повторил кучер.

Я сплюнул на землю.

– Доехать до этого озера всегда стоило полсоверена, старик!

– Это было десять лет назад, сэр. Всего лишь соверен, сэр.

Соверен пришлось собирать по карманам мелкой монетой, после чего старик, неподвижный, как черепахи, на которых он походил, наконец-то убрался ко всем чертям, чтобы я мог идти вдоль берега, с трудом выдергивая из ила и грязи ботинки, которые норовили соскользнуть. Дождь то стихал, то усиливался, а впереди, ближе к истоку Золотой, у полусгнивших зарослей рогоза, маячили огни и тени.

Когда я в конце концов дошел, с неба лить перестало. Как будто от этого стало бы легче.

Деревенский врач, тощий и нескладный, отвратительно испуганный, засуетился вокруг меня, предлагая то принести из здания небольшой больницы стул, то чай, то сигарету. Мне пришлось рявкнуть на него, чтобы он пришел в чувство и прекратил изображать гостеприимство на берегу чертова озера.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.