Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 78)

Гостям мелодия нравилась. В широкой части зала кружились пары: женщина с гигантской головой змеи на плечах трепетала в объятьях мужчины в маске птицы с острым клювом, похожим на клистирную трубку; вальсировали теурги в стальных личинах с заостренными зубами в прорезях рта, дамы кокетливо склоняли партнерам на плечо головы, полностью спрятанные под масками майских жуков или щекастых кукол.

Маскарадные наряды гостей казались еще страшнее от того, что на их уродливых очертаниях плясали красноватые отблески огненной стены, словно сжигая заживо. За танцующими плащами вились тени бес-лакеев.

Тени демонических помощников явились на бал вторым, призрачным составом гостей. Одни обвивались змеями вокруг своих хозяев, другие копировали их фигуры и движения, третьи парили над плечами невесомым роем.

— Вы видите бес-лакеев, господин Дрейкорн?

— Я чувствую их присутствие. Теурги воспринимают демонов иначе, не глазами.

— Демонов здесь много.

— Знаю. Вам от этого не по себе?

— Нет, — покривила я душой, и Джаспер понял это: подозвал лакея — человека, не некрострукта, — взял у него два бокала с игристым вином, один протянул мне.

— Не таким вы себе представляли бал для знати, верно? Испуганы и ошарашены. Выпейте, это поможет успокоится.

— Эти балы всегда такие… странные? — поинтересовалась я осторожно.

— Странным он кажется только вам. Аристократы постоянно ищут новые способы пощекотать нервы. Восхищаются демонами и теургами, возвели смерть на жертвенном алтаре в культ. Упиваются мрачным, острым, порочным. Всему виной пресыщенность и чувство всемогущества, которое дает магия демонов. Этот маскарад один из самых пристойных — все-таки баронесса Мередит знает меру.

Мы прошли два зала в пурпурном и зеленых тонах, а когда вошли в третий, у меня закружилась голова, пол поплыл под ногами. Виной этому было не только выпитое вино.

Этот зал Крипе решил превратить в театр теней. Под потолком были спрятаны мощные светильники, перед которыми сменялись вырезанные из бумаги фигуры. Скользили тени сказочных животных, людей с непомерно вытянутыми конечностями и перекошенные лица; в первый миг показалось, что бес-лакеи решили покинуть хозяев и устроить в этом зале свой бал.

Здесь был еще один оркестр, который играл грустную, пронзительную мелодию. По залу прохаживались нанятые для развлечения гостей актеры; личины у них были коричневого цвета, вытянутые, со страшно разинутыми ртами, темными кругами вокруг глаз, а на груди под клеткой обнаженных ребер стучали шестеренки, заставляя сокращаться алые каучуковые сердца. Я не сразу поняла, люди то были или некрострукты; один из клоунов визгливо засмеялся, показав, что жизнь его пока оставалась при нем.

Лицедеи ходили на руках, плевались пламенем, показывали фокусы: извлекали из воздуха птенцов и жаб, и тут же засовывали в свои раззявленные рты. Приставали к гостям, получая в ответ на выходки гневные жесты или раскаты хохота.

В зале было много знакомых господина Дрейкорна. Вскоре возле него образовалась небольшая толпа, мне пришлось отойти к столику в углу и смиренно дожидаться.

Но я не скучала; я любовалась Джаспером. В толпе гостей — субтильных теургов и страдающих избыточным весом сенаторов — он выделялся ростом и статью. От меня не укрылось, какие откровенные взгляды бросали на него дамы, пользуясь тем, что их лица оставались неузнанными в домино.

Мне нравилось наблюдать, как он держится, разговаривает, слегка наклоняет голову, отвечая на вопросы, как блестят темные глаза в прорезях маски. От того, что верхняя часть лица была закрыта, его губы и подбородок казались еще идеальнее, но в то же время жестче.

Я замерла, растворяясь в своей влюбленности.

Величаво ступая в такт мелодии, к Джасперу приблизилась хозяйка бала — баронесса Мередит. Уродовать себя костюмом некрострукта она не стала. Пышности ее платья могла бы позавидовать сама императрица. Лицо она прикрыла фарфоровой полумаской, напоминающей ее собственные черты; цветом маска сливалась с кожей, из-за чего баронесса походила на куклу чревовещателя с подвижным ртом. Ее алые губы казались кровоточащей раной.

Баронесса ласково похлопала Джаспера веером по щеке, прошептала на ухо несколько слов, засмеялась и положила руку на плечо. Мой хозяин взирал на нее благосклонно.

Я окаменела. Любовь пришла ко мне не одна: с ней явились две ее безобразные сестры — ревность и отчаяние. Я торопливо схватила со столика бокал с игристым вином, с трудом сделала глоток.

Из ниоткуда возник лицедей с двумя парами искусственных глаз, приклеенных на щеки ниже его собственных. Из-за этого смотреть на его лицо было тяжело: оно словно двоилось, троилось и плыло, лишние пары глаз сбивали с толку, крутились вразнобой в орбитах, ослепляли стеклянным блеском.

Лицедей с поклоном вручил розу и исчез. Я принялась обрывать лепестки, словно хотела заставить цветок страдать вместе с моим сердцем.

Наконец, баронесса ушла к остальным гостям. Джаспер кивнул, приглашая идти за ним; мы перешли в следующий зал, где и отыскался Крипе.

В этом зале было относительно тихо. На потолке медленно вращалась позолоченная карта Аквилийской империи, панорамные окна без портьер выходили на город, и яркие огни столицы и купол Небесных часов были видны во всей красе.

Здесь собрались гости, которые пришли на прием говорить о делах. Группы мужчин в мундирах и теургов в черных пелеринах солидно прохаживались по залу с бокалами вина, вели неторопливые беседы. Женщин было мало, исключение составляли дамы-секретари, которые, подобно мне, покорно следовали за своими хозяевами, как прошедшие хорошую выучку собаки.

Крипе увидел нас и поспешил навстречу; одет он был в мятый фрак, сидевший на нем словно с чужого плеча, и мешковатые брюки. Проволочные очки привычно оседлали морщинистый лоб.

Он встал перед нами, заложил руки за спину, и, покачиваясь на пятки на носок, весело произнес:

— Несказанно рад видеть вас, мой дорогой Джаспер и дорогая госпожа Камилла.

Господин Дрейкорн приветствовал его вполне дружелюбно, мне же кое-как удалось выдавить подобающие случаю слова.

— Вижу, госпожа Камилла, вы так и не забыли тот прискорбный инцидент в Адитуме. Наверное, я кажусь вам опасным злодеем, готовым утащить вас в жертвенный зал при первой возможности. Тем больше ценю то, что вы оказались выше глупых страхов не побоялись принять мое приглашение. Быть теургом непросто, госпожа Камилла; мы платим тяжкую цену, и иногда наше поведение не укладывается в привычные рамки. Вам нечего меня опасаться. Прошу, будьте моей гостьей, веселитесь, танцуйте.

Голос Крипса звучал печально, голубые глаза смотрели серьезно, с толикой обиды. В этот момент я невольно пожалела его и горячо уверила, что и думать забыла о прошлом.

Крипе повеселел.

— Как вы находите моих новых некроструктов? Выглядят забавно, не так ли?

— Они очень… необычные, — я не знала, что ответить на этот вопрос.

Крипе расхохотался так, что очки сползли на нос. Он поймал их, принялся протирать носовым платком, и все еще посмеиваясь, признал:

— Вы сама деликатность, госпожа Камилла. Эти некрострукты ужасны и бесполезны. Полный провал! Некрострукты-лакеи, музыканты — это ерунда.

Игрушки, забава для гостей. Предполагалось использовать новые разработки на заводах, в армии, но ничего не выйдет. Совершенно бестолковые головы и неловкие руки. Что поделать, материал неподходящий. Я использовал части горилл и гиббонов. Лучше всего подошли бы альфины, но где их сейчас достанешь! Мозг альфинов близок к человеческому, и результат был бы лучше. Но ничего: как только удастся заключить Третий пакт, первоклассного материала будет достаточно.

Крипе нацепил очки на нос и поднял указательный палец, подчеркивая важность момента:

— Я получу людей! Преступники будут не только платить жизнями на алтарях. И тела пойдут в ход. Сколько проблем удастся решить! Стойкие солдаты, беспрекословно исполняющие приказы, неутомимые и покорные рабочие, расторопные лакеи. Больше никаких забастовок на заводах, бунтов в армии.

Господин Дрейкорн произнес сквозь зубы:

— Значит, заключение Третьего пакта — дело решенное?

— Все к этому идет. Голоса в Совете Одиннадцати разделились шесть против пяти. Сенат почти готов дать добро. Свою роль сыграла и ситуация в столице. Удивительно, но я благодарен этим бунтовщикам, Убийцам магии, которые довели ее до точки кипения. Не запугай они капиталистов глупыми погромами, сенаторы колебались бы еще долго.

Я изо всех сил старалась не показать на лице отвращения, которое внушал в эту минуту гран-мегист Кордо Крипе. Слащаво улыбнувшись, он произнес:

— Если позволите, госпожа Камилла, мы с Джаспером оставим вас, поговорим о наших скучных делах. Слышу, в соседнем зале музыканты начали играть рейль. Баронесса Мередит ввела этот танец в моду. Предлагаю вам насладиться этим изысканным зрелищем; может и сами захотите пройти круг-другой с подходящим партнером! Если ваш хозяин будет не против.

— Она подождет здесь, — учтиво ответил господин Дрейкорн, — прошу, Камилла, никуда не уходите. Я скоро вернусь к вам.

Господин Дрейкорн и Крипе присоединились к группе мужчин в дальнем углу зала. Какое-то время я наблюдала за ними, гадая, как они узнают друг друга под нелепыми масками.