Варвара Корсарова – Наш новый учитель – Дракон (страница 64)

– Что с тобой? – негромко, почти ласково произнес магистр. Он пристально смотрел дракорону в глаза, а поскольку глаза расположены у птицы по бокам головы, для этого ему пришлось медленно поворачивать дракорона то влево, то вправо. – Прекрати. Тут нет твоих врагов. Ты во власти Хаоса. Что-то лишило тебя разума. Тихо... Тихо... Опасность позади, – говорил он монотонно, вкрадчиво, успокаивающе.

Опасность позади? Это он про нас, что ли? Это мы – «опасность»? Он утешает дикую птицу, которая чуть нас всех не покалечила и не сожгла?

– Уводи своих и не возвращайся, – велел Шторм дракорону. – Тебе не нужна чужая война. Выйди из Хаоса, солдат.

Защитная пелена спала, но птицы не воспользовались этим – вороны, что еще миг назад кружили над нами, сильно замахали крыльями и разлетелись – только их и видели!

С крыльца прогремел выстрел, в стену сторожки ударила пуля, во все стороны полетела каменная крошка. Магистр выпустил дракорона, тот в два взмаха поднялся высоко в небо. Садовник прицелился в него из старинного ружья с раструбом на конце дула и послал вслед ему второй выстрел – и не попал.

– Прекратить огонь! – крикнул ему Шторм. – Вы можете ранить девушек.

Садовник, бормоча проклятия, опустил ружье.

Девушки, всхлипывая, сбились в кучу у сторожки. Прически у всех пришли в полный беспорядок, одежда была порвана, у некоторых на лбу красовались царапины. Но серьезно, кажется, никто не пострадал.

Сильнее всего досталось Таре – теперь у нее на щеках алели три длинных пореза, а волосы немного поредели.

Розга пришла в себя и сидела в куче листьев, хлопая рукой по земле – искала очки.

Из дверей Академии высыпало множество людей – наставники, эконом, сторож, охранники! Все говорили разом, спорили, ругались, пытались выстроить девушек и завести их в дом.

Я бросилась к магистру Шторму. И когда увидела, как сильно ему досталось от воронов, громко охнула.

Его лицо и руки были залиты кровью. Алые струйки сочились из глубокой царапины на лбу под линией волос, из мелких порезов на щеках и запястьях, а на подбородке вздулся волдырь ожога.

– Что? – спросил Кайрен в ответ на мою гримасу. – Кошмарно выгляжу? Или по-прежнему писаный красавец?

– Первое, – жалобно сообщила я, не понимая, как он может оставаться спокойным и даже шутить в таком состоянии. При взгляде на него у меня поджимались пальцы ног, а в груди ныло, словно его боль передавалась мне. – Вам срочно нужно к лекарю!

– Пусть сначала доктор осмотрит девушек, – отмахнулся Кайрен. – Уверен, все не так страшно, как кажется. Дай платок, Эмма.

– Что?! – от переживаний я отупела.

– Мне нужен платок. Своего у меня нет. – Он рукой вытер кровь, затекающую ему на глаза.

Я торопливо протянула тонкий батистовый платок. Кайрен быстро промокнул лицо.

– Раны на лице и голове обычно сильно кровоточат. Мои лишь поверхностные, так что прекрати смотреть на меня, как будто я живой труп, – приказал он. – До свадьбы заживет.

– У вас останутся шрамы...

– О да, – он игриво ухмыльнулся в той манере, которая одновременно злила меня и завораживала. – Кстати, скажи, Эмма, правда ли, что девушкам нравятся мужчины, украшенные шрамами?

– Некоторые утверждают, что да...

– А тебе нравятся?

– Я от них без ума, если это вас успокоит, – сердито и саркастично ответила я.

– Прекрасно! – широко улыбнулся магистр. – Теперь мне и вовсе не о чем переживать.

– Кайрен, хватит паясничать, ступайте к лекарю немедленно! – повысила я голос, и Тара с недоумением глянула на меня, когда услышала, что я обращаюсь к наставнику по имени, да еще и приказываю ему.

– Иду, иду, не нужно на меня кричать! – он поднял руки сдаваясь. – В когтях воронов может быть трупный яд, а это нехорошо.

Он выпрямился, огляделся и зычно вопросил:

– Так, девушки, кто пострадал больше всего? Немедленно в больничное крыло!

Всхлипывая и стеная, девушки ощупывали себя и осматривали друг друга. Выяснилось, что серьезных ран ни у кого не было, большинство отделались испугом, рваными накидками и выдранными локонами, лишь Тару потрепали основательно.

Кайрен двумя-тремя командами навел порядок, успокоил девушек, отдал распоряжения страже и садовнику и велел наставникам вести воспитанниц в больничное крыло.

– Кайрен, стойте! – я ухватила его за рукав. Раз он способен шутить, способен дать и кое-какие объяснения. Мне они были нужны прямо сейчас. – Что вы говорили дракорону? Что случилось? Почему птицы на нас напали?

Вместо ответа Кайрен сделал пару глубоких вдохов, широко раздувая ноздри.

– Вороны ни в чем не виноваты. Вы вышли на прогулку после урока ароматики?

– Да, но какое это имеет значение?

Он еще раз глубоко втянул воздух, прикрыл глаза.

– Черный мак и призрачная полынь. Кто-то из вас использовал эти ингредиенты в духах. Я отчетливо чувствую их отголоски. Эти ароматы погружают в Хаос, в особенности близких к нему существ. Дракорон – животное Хаоса. В древности дракоронов использовали как оружие. Делали из них крылатых берсерков при помощи выжимки из растений.

– Не может быть! Госпожа Ветивер рассказывала нам об этих ароматах. Но она пока никому не давала их использовать.

– Значит, кто-то самостоятельно взял ингредиенты у нее из шкафа.

Не успела я одолеть его дальнейшими расспросами, как хлопнула дверь и на крыльцо выбежала госпожа директриса. Она тяжело дышала, вид у нее был такой, как будто ее хорошенько потрясли, держа за ноги вниз головой: лицо красное, волосы всклокочены.

– Опять?! – закричала она страшным голосом. – Что случилось на этот раз, черт побери?

И она добавила несколько красочных слов в духе магистра Шторма. Но девушки даже не удивились, что госпожа директриса владеет подобным словарем. Они жалобно загалдели, описывая произошедшее.

– Тихо, барышни, тихо! Не все разом, – она приложила пальцы к вискам и страдальчески сморщилась. – Магистр Шторм, говорите вы! Боже, ну и физиономия у вас...

Магистр быстро, вполголоса изложил факты. Все замолчали, кивая в подтверждение.

Кайрен рассказал то, что видел сам: как, выходя из Арсенала, услышал крики и карканье, как застал битву с воронами в разгаре. Он упомянул, что серьезных жертв удалось избежать благодаря действиям воспитанниц Эммы Элидор и Адрианы Кальвин, которые не растерялись и использовали боевые заклинания, чтобы отогнать птиц. При этом описанию моих подвигов он уделил три предложения, а Адри – лишь одно. По его словам, Эмма Элидор действовала храбро, показала похвальное хладнокровие в чрезвычайной ситуации и высокий уровень владения боевыми заклинаниями.

Адри это не понравится, подумала я и искоса глянула на подругу. Та стояла с безучастным и гордым видом, не показывая, что недостаток похвалы задел ее.

Кайрен коротко упомянул и возможные причины, по которым птицы обезумели.

– Значит, кто-то стащил опасные вещества из кабинета госпожи Ветивер и воспользовался ими? – директриса обвела девушек бешеным взглядом. – Что ж, барышни, я узнаю, кто это сделал, и будьте уверены – вы пожалеете о своем проступке. В последнее время дисциплина в Академии никуда не годится! И это в преддверии Осеннего бала и годового собрания попечителей!

Она так взъярилась, что скрипнула зубами.

– Немедленно к доктору для осмотра. Госпожа Росвиг, – она обратилась к наставнице. – Отведите их. Затем проводите в спальни и заприте. А затем жду вас для беседы. Надеюсь, вы сумеете объяснить, почему позволили девушкам играть с дикими хищными птицами и где были в тот момент, когда все случилось.

– Разумеется, госпожа Таль, – хладнокровно ответила Розга, даже не моргнув.

– Басилевс!

– Да, госпожа директриса? – садовник вздрогнул и вытянулся в струнку.

– Немедленно закажите у придворного мага мощные отпугиватели для птиц. Больше ни одной вороны, ни одной синички или ласточки! Сад закрыть для прогулок!

После этого директриса перевела дух, поправила очки, пригладила волосы и величественно вернулась в Академию.

Мы же поплелись в больничное крыло, понимая, что грядет гроза, и после этого происшествия госпожа директриса окончательно превратит Академию в тюрьму. А еще кому-то из нас крепко попадет.

Доктор осмотрел нас и был ласков, как старая нянюшка. Терпеливо выслушивал жалобы, утешал, обрабатывал царапины и угощал мятными пастилками. Повеселевших девушек наставница попарно отводила в спальню и запирала, как велела директриса.

Но у меня были другие планы, нежели сидеть взаперти, пока где-то идут важные разговоры и решается наша судьба.

Поэтому пришлось пойти на хитрость: изобразить слабость, дурноту и жалобно поныть. Доктор Прим встревожился, уложил меня на кушетку и дал нюхательные соли. Я выбрала момент, когда наставница отлучилась, чтобы увести Тару и Лизу. Как только за ними захлопнулась дверь лазарета, я тут же «выздоровела». Подскочила как на пружинах и бодро заявила:

– Доктор, вы кудесник. Прекрасно себя чувствую. Пойду-ка, пожалуй, в спальню, пока я вам не надоела.

Озадаченный доктор только рот успел раскрыть, как я уже выбежала в коридор, огляделась – не видит ли меня кто? – и направилась на свой привычный пост возле учительской – подслушивать. В последние недели я усвоила, какую пользу может принести это неблагородное занятие.

Быстро и бесшумно как тень я добралась до нужного коридора, подкралась на цыпочках к двери учительской, и при этом чувствовала, что уши мои прямо таки превращаются в раструбы.