Варвара Корсарова – Искательница бед и приключений (страница 39)
Я не наивная девочка и знаю, что предвещает этот яростный взгляд, прерывистое дыхание, настойчивое давление руки и бьющаяся жилка у него на виске.
Профессор Иверс собирался меня поцеловать!
Воображение тут же нарисовало яркую картину: его руки крепко сжимают меня, тянут, привлекают. Шероховатость кожи, первое прикосновение губ, колкость его щетины, мускусный запах, давление, трение, безмолвная схватка, горячее дыхание!
Сердце у меня зашлось, жар затопил грудь, в голове помутилось, и я была за миг от того, чтобы не сделать огромную глупость.
Я почти ее сделала, потому что подалась вперед, откликаясь на движение руки Габриэля.
– Пора сменить тебя, профессор, – прозвучал сонный голос Аджиба.
Мы отпрянули друг от друга и бессмысленно уставились на проводника. Он только что вышел из камеры, потягиваясь и поеживаясь.
Иверс длинно и шумно выдохнул.
Я вскочила.
– Пора и мне спать. Удачного бдения, Аджиб, – пробормотала я и поскорей сбежала.
_______________________________
* Вотивные предметы – предметы, передаваемые по обету в дар храмам или как приношение усопшим или богам.
Глава 15
Город Бронзовых Монстров
В подземельях, забытых людьми и богами, нет времени. Здесь правит прошлое. Настолько давнее, что граничит с вечностью. Для него бег часов и минут не имеет значения.
Наступило ли утро, приходилось лишь догадываться. Да и какая разница? Пока есть силы, нужно идти дальше.
А вот сил-то как раз не осталось.
Последнюю вахту нес Озия, и он разбудил нас, когда соскучился сидеть у костра.
Вялые и угрюмые, мы собрали немногочисленные пожитки. Выпили по чашке жидкого чая с галетой и тронулись в путь, не имея представления, куда идти.
Как и прочие лабиринты под погребальными башнями, этот, казалось, был построен безо всякого плана. Коридор то и дело петлял, раздваивался или упирался в стену, и тогда нам приходилось возвращаться. Пол шел то вниз, то вверх, поэтому сложно было понять, движемся ли мы прямиком в подземное царство демонов или приближаемся к поверхности.
Поначалу Иверс пытался определить угол наклона и сделать расчеты, но потом плюнул. Однако продолжил составлять план наших передвижений, дополняя карту Лилля.
– Следуем правилу левой руки, – велел он и упорно царапал пометки на стенах, когда мы выходили к развилке.
По пути попадалось немало комнат. Обследовать каждую мы не могли, но все-таки порой заглядывали в узкие проемы.
Глупо было полагать, что там отыщется еда, лекарства, оружие. Все, что удалось обнаружить в каменных нишах и ящиках, – погребальные принадлежности, банки со смолой, истлевшие бумаги. Благо, материала для факелов у нас теперь было достаточно.
Осмотр примыкающих тоннелей отнимал много времени. Но пропускать их нельзя – любой мог вывести наружу.
– Следите за движением пламени на факелах, – посоветовал Иверс, помахав пропитанной смолой и обмотанной тряпками палкой. – Сквозняки станут нашими проводниками.
Однако ветерки возникали словно из ниоткуда. Пару раз, понадеявшись на поток воздуха, мы заходили в тупик. Ветерок тут же умирал, огонь горел ровно, а мы горько страдали от очередного разочарования.
Мы шли уже несколько часов, дважды останавливались на привал, а потом с трудом поднимались. Каждый шаг давался все тяжелее. Уныние давило на плечи.
Иверс старался нас подбодрить. То задорно ругался, то шутил, то увлеченно делился теориями о причинах, по которым древние люди сооружали подобные лабиринты.
– Лабиринты символизируют жизненный путь человека с его поворотами, развилками и тупиками, – философствовал он. – Вот что хотели донести зодчие этого сооружения. Чтобы пройти лабиринт, потребуется мужество и упорство. Но, дойдя до центра, человек обретает смысл жизни.
– Боже мой, Габриэль, прекрати! – простонала Эвита. – Твои древние зодчие были тупицами! Лучше бы они избрали символом жизненного пути прямую улицу с ресторанами и модными магазинами.
– Но лабиринт помогает человеку открыть новые возможности и найти свою цель, – возмущенно парировал Иверс.
– Возможности? Я бы сейчас все отдал за возможность заказать в ресторане хрустящий шницель и кружку ледяного пива, – мечтательно пробормотал Озия.
– Нет ничего лучше бараньей ноги, запеченной с тимьяном, – возразил Аджиб.
– Жареный цыпленок с молодым картофелем и маринованным луком, – размечталась Эвита. – Вот моя жизненная цель на данный момент.
– А ты, Джемма, что бы заказала? – спросил Озия. – Джемма! Стой! Ты куда?
Голоса спутников доносились как сквозь туман. Только когда Озия окликнул меня, я опомнилась и оглянулась.
Оказывается, я далеко обогнала наш отряд. Шагала все быстрее, не думая, куда несут ноги. Тело затопил жар, сознание подернулось дымкой, а голове, как огонь маяка, пульсировал настойчивый зов.
– Мой Дар проснулся, – вымолвила я с усилием. – Впереди что-то есть. За мной!
И я как ошпаренная бросилась в туннель. Зов Дара был таким сильным, что глушил прочие чувства. Я едва слышала удивленные возгласы спутников. Звучали в них и сомнение, и опасения. Но мне не было до них дела. Вперед, только вперед!
Неровные стены, вырубленные в скале лесенки и темные проемы проносились мимо. Я почти бежала и не больше не ощущала усталости.
– Джемма, я тоже различаю мощный источник эфирной энергии, – быстро сказал Иверс, догнав меня.
Я мельком глянула на него, кивнула и прибавила ходу.
– Не отставать! – велел Иверс возбужденно. – Джемма нас выведет!
Коридор тем временем расширился, пол шел ровно, не поднимаясь и не опускаясь. Подошвы застучали по гладкой поверхности. Огонь факелов выхватывал вереницу барельефов на стенах – строгие лица, звериные морды, пиктограммы, узоры! Но никто и не подумал остановиться, чтобы в них вглядеться.
– Свет! – крикнул Иверс. – Впереди свет!
Стены коридора растаяли позади. Лабиринт выпустил нас из своей паутины. Или, скорее, выплюнул из каменной пасти.
С разбегу я выскочила на облицованную черной плиткой площадку и едва успела затормозить. Рука Иверса крепко ухватила меня за локоть и потянула назад.
Я остановилась, дыхание хрипло вырывалось из горла, а мучительно-тревожный зов Дара сменился удовлетворением и ликованием.
– Дьявол... меня... раздери! – ошеломленно выговорил Иверс и рассмеялся. – Это он. Город Бронзовых Монстров!
Я лишь тяжело дышала. От нахлынувших чувств кружилась голова.
Невероятно. Потрясающе. Грандиозно!
– Вечная хвала тебе, великий Гумари, что зажег для нас свет Небесного Маяка! – с чувством молвил Аджиб.
– Мы спасены, – выдохнул Озия.
– Спасены? Не думаю. Здесь красиво. Но жутко, – дрожащим голосом сказала Эвита. – Где же выход? Как нам выбраться?
– Выход придется поискать, – откликнулся Иверс. – Но пусть это нас сейчас не волнует. Мы нашли легендарный затерянный город, черт побери! Вы только посмотрите!
Перед нами открылась пещера, похожая на огромную чашу. В ней поместилось бы два... нет, три Королевских стадиона. А то и все пять.
От невиданного зрелища захватывало дух.
Вот величайшая награда для исследователя, ценный приз, находка, что увековечит имена упорных!
На стенах пещеры галереями раскинулся подземный город. Словно каменные соты, возведенные кропотливыми пчелами.
Ярусы соединялись лестницами и арками. Дома были вырублены в скале, входы и двери украшали богатая резьба и изваяния. Колонны, портики и обелиски за века покрылись трещинами и лишайниками, но не потеряли величественных очертаний. Тускло поблескивала бронза непонятных механизмов.
Где-то бурлила невидимая подземная река. Шум воды отражался от стен, множился эхом, и казалось, что в пещере торжественным речитативом поют тысячи голосов. Если закрыть глаза, можно подумать, что город до сих пор обитаем.
Дно пещеры, вероятно, служило для жителей города площадью. На противоположной ее стороне поднимался до самого верха строгий фасад древнего храма. Внутрь, однако, не вела ни одна дверь; окна, портики и колонны были лишь намечены резцом в гладком черном камне.
Мне пришло в голову другое сравнение. Этот храм похож на театральный задник, а площадь – на сцену.
У стены храма возвышались «актеры» – бронзовые изваяния, каждое высотой в два человеческих роста.
Они стояли неподвижно, как стражи, ожидающие нападения. Величественные, грозные, облаченные в доспехи. Расставив звериные лапы и копыта. Многие монстры имели звериные же морды.