Варвара Корсарова – Искательница бед и приключений (страница 36)

– И слава богу! – с чувством молвил Габриэль.

– Профессор, ты мудр, как бог Туут, – похвалил его Аджиб.

– Ерунда, – откликнулся довольный профессор. – Всего-то требовался наивный взгляд. Эвита подсказала, в каком направлении думать.

– Госпожа Зильбер, ваша догадка нас спасла! – подхалимно сказал Озия. Эвита горделиво задрала подбородок.

Моих заслуг в решении никто не припомнил, но глупо обижаться, когда на кону спасение.

– Давайте же войдем! – поторопила я спутников. – Надеюсь, мы отыщем укрытие или путь наружу.

Аджиб первым шагнул в проход. Я последовала за ним.

Тут было темно, хоть глаз выколи, и тянуло дремучей древностью – пылью, сухой глиной, окалиной. Этот запах меня успокоил, ведь я знала его в детства – дыхание забытых гробниц.

Рука нащупала каменную стену. Пол шел с уклоном – судя по эху, коридор вел далеко под землю. Рядом шумела вода.

– Нужен свет, – сказала я. – Впереди могут быть провалы, трещины, ямы.

Иверс зажег химический факел – первый из трех оставшихся. Вспыхнул мертвеннобелый свет, и мои догадки подтвердились.

Конца коридора было не видать. Над нами нависал низкий потолок, в полу зияли через равные расстояния колодцы, откуда и исходил шум воды.

Слева и справа в каменных стенах открывались проемы в боковые камеры.

– Похоже на лабиринты под гробницами, – сказала я шепотом. – Как правило, они ведут в погребальную камеру и ритуальный зал. В боковых комнатах обычно хранятся инструменты, фигурки загробных помощников, благовония, мумии священных животных.

– Смертельные ловушки в таких лабиринтах бывают? – опасливо спросила Эвита.

– Встречаются, но не так часто, как показывают в приключенческих лентах.

Мне не хотелось ее пугать, но об опасности предупредить следовало.

– Ну-ка, посмотрим... – Иверс прошел вперед, высоко подняв факел. Он заглянул в боковой проход и поманил нас. – Давайте остановимся здесь на ночь. Попробуем развести костер. Видите, деревянные крепи? Будет нам топливо. Сумеем согреться и обсохнуть.

Мы с трудом поместились в тесной комнате. У стен стояли каменные ящики, закрытые плитами.

– Интересно, что там? – спросил Озия, взволнованно щурясь в сумерках – очки он потерял. – Золото, сокровища?

Он вопросительно глянул на меня. Я покачала головой. Мой Дар ничего не говорил.

– Посмотрим, – Иверс всучил мне факел. – Аджиб, помоги. Чертовски досадно, что приходится нарушать археологический контекст.

Мужчины уперлись в край. Надавили, крякнули, плита скрипнула и сдвинулась.

Факел с шипением погас. Химического пламени хватило ненадолго. Профессор зажег второй и заглянул в ящик.

– Тут кое-что ценнее сокровищ. Погребальные принадлежности!

– Чем это они ценнее? Пригодятся, чтобы похоронить нас достойно? – взвизгнула измученная Эвита.

– Пеленальные ткани и папирус. Послужат топливом. Горшки со смолой или битумом. Скребки и ножи. Расщепим крепь и изготовим факелы. В священных чашах вскипятим воду.

Мы быстро взялись за дело.

Ткань за века спрессовалась и иссохла, но не потеряла горючие свойства. Костер решили развести снаружи, чтобы не задымлять комнату.

Мы вышли в коридор и застыли, неприятно пораженные. Прохода в пещеру больше не было. Он бесшумно закрылся, пока мы возились в камере. Перед нами поблескивала гладкая стена.

– Ничего страшного, – ободряюще сказал Иверс. – Все равно в пещере нам делать нечего. Теперь только вперед.

– Зачем зодчие устроили замок с загадкой? – недоумевал Озия, раздирая полотнища.

– Полагаю, вход и загадка – нечто вроде обряда инициации. Проверка на храбрость и сообразительность.

– А еще проверки будут, как вы думаете?

Иверс пожал плечами и обменялся со мной взглядом. Мы оба понимали – испытание вряд ли окажется последним.

Он достал коробок и разжег костер. Древние тряпки горели жарко, почти без дыма. Иверс разложил возле огня кусочки бекона и раскисшие галеты.

Мы вернулись в камеру, профессор запустил руку в ящик и достал бронзовую чашу.

– Наберем воды из колодца.

Он протянул чашу мне, но тут же отдернул руку. Вздохнул, мягко провел пальцами по выбитым на боках символам.

– Какое варварство – кипятить воду в древнем артефакте. Мы его даже не датировали и не описали.

– Не время для научной щепетильности! – я потянула чашу на себя, но профессор не сразу ее отдал, пришлось немного побороться за артефакт.

– Джемма, а ведь твоя выпускная работа была посвящена именно вотивным* чашам.

– Ну да, – я поморщилась, а Иверс развеселился.

– Ты подробно описала, как родственники снабжали усопших всем, что им понадобится на пирах в загробных чертогах. И сделала неожиданный вывод, что древние амиритяне были те еще пьяницы.

– И разве я была не права? Их погребальные курганы доверху набиты бочонками и бутылками с вином, штопорами и вот такими вот чашами для хмельных напитков. Чтобы усопшие могли и в послесмертии предаваться разгулу.

– И главный твой вывод был в том, что именно невоздержанность и сгубила цивилизацию амиритян.

– Нормальная теория, не хуже других. Желаете вновь вступить в научный спор? Не стоит, профессор. Ведь на этот раз я могу и не сдержаться, а в руке у меня тяжелый артефакт.

Иверс в притворном ужасе поднял ладони.

– Тогда лучше промолчу.

Я удовлетворенно хмыкнула.

Мы вернулись в коридор и осторожно заглянули в ближний колодец – квадратное отверстие два на два локтя. Поверхность потока бурлила далеко от края.

Я легла на пол ничком и потянулась к воде.

– Ты зачерпываешь, а я тебя держу, – велел профессор и тут же крепко обхватил меня за талию. Его рука надежно сжимала мои ребра, грудь упиралась в спину, и я на миг замерла, впитывая тепло его тела.

Я набрала и передала три полных чаши воды, и когда поднималась, профессор рывком потянул меня наверх и перестарался – мы потеряли равновесие, опрокинулись, он упал на спину. Я нависла над ним, упираясь локтями в его плечи, уставившись в его заросшую физиономию и блестящие в сумраке глаза. А он продолжал обнимать меня.

Мы оба тяжело дышали. У меня с волос стекала вода, капли падали профессору на щеку и рассыпались по щетине, но Иверс даже не поморщился.

В такой неловкой ситуации требовалось что-то сказать, но Иверс молчал и внимательно меня разглядывал. Наконец, сообщил:

– Что-то я устал. Вставать не хочется. Добыча воды лишила меня сил.

– У вас же есть трос. Можно привязать чашу, спустить и зачерпнуть. И как мы сразу не догадались! Было бы проще.

– А так приятнее.

Не успела я уточнить, что он имеет в виду, как Иверс оттолкнул и легко усадил меня рядом. Поднялся и понес чаши к костру.

Я осталась на месте, чтобы прийти в себя. Сердце часто билось о ребра, голова кружилась.

Мои силы тоже были на исходе.

С огромными трудностями Иверсу удалось выломать и расщепить часть крепежа. За века дерево стало твердым как камень. Но усилия оправдались: теперь у нас имелось достаточно топлива.

Аджиб и Озия обшарили соседние комнаты и принесли еще пеленальных полотен. Застывшую смолу в горшках удалось растопить на огне.

Мы уселись у костра и впервые за бесконечный день позволили себе расслабиться. Пламя ярко освещало шероховатые стены и наши измученные лица. За пределами светового круга тьма смыкалась и становилась непроглядно густой.