Вартуш Оганесян – Дары Матери. Часть 1. (страница 5)

Образ Филиппа практически стёрся из памяти, но Жорж по–прежнему заходил к нему, когда нужно было подумать перед началом важной кампании.

Он испытывал благодарность и признательность к своему первому учителю; не помнил, но со слов матери знал, что именно Филипп с раннего детства обучал его мёртвым языкам. Вместо обычных детских игр, археолог с племянником расшифровывали секреты древнеегипетской письменности; сажал рядом годовалого ученика и рассказывал историю происхождения иероглифов в сказочной форме:

– Вот, посмотри, – Филипп показал на рисунок. – Это бог солнца Ра. Он всегда держал при себе волшебный скипетр – символ власти, и умел превращаться в сокола, поэтому его изображали с головой этой птицы, а с помощью вот этого креста – «анкх», он дарил вечную жизнь своим подданным. Древние египтяне верили, что именно он создал наш мир и что из его уст вышли первые боги, а из его слёз появились мы – люди. Однажды бог солнца, разозлившись на людей, послал свою дочь – богиню неба, любви и радости – Хатхор в облике львицы Сехмет на Землю, чтобы она уничтожила нас, – его палец скользнул от рисунка женщины с головой коровы, между рогов которой изображался солнечный диск, к изображению женщины со львиной головой. – Испугавшись, что ни одного человека не останется, боги объединили свои силы и остановили её. С того дня Ра не отправлял дочь на Землю…

Уже в пять лет малыш, помимо французского, английского, русского и арабского, переводил небольшие тексты с древнегреческого и латинского языков.

Мама часто говорила, что Филипп гордился способностями маленького ученика и считал особенным, а Жорж, слушая и внимая словам наставника, с воодушевлением приступал к изучению незнакомых картинок, которые с каждым днём всё больше и больше привлекали загадочностью и тайным смыслом.

Филипп придавал большое значение образованию своего племянника и перед смертью успел позаботиться о занятиях с учителями, которые обучали его языкам и прочим наукам.

Благодаря стремлению к знаниям, Жорж без сложностей закончил докторантуру в университете Сорбонна на археолога, как того желал дядя, и защитил докторскую, но во время учёбы осознал, что не хочет, как Филипп, постоянно доказывать кому–то правильность своих суждений, поддерживать или опровергать чьи–либо утверждения, восстанавливать прошлое и объяснять изменения, происшедшие с человечеством во времени, и не прельщало провести молодость в раскопках. Уже на первых вылазках понял, что эти «приключения» ни в какое сравнение не идут с приключениями Индианы Джонс – его любимого героя–археолога из рассказов, которые любил читать в юности. Это вовсе не так увлекательно и романтично, как представлялось изначально.

Полученный в наследство капитал Жорж инвестировал в ценные бумаги. Опыта в таких вопросах в двадцать лет не было, поэтому полагался на невероятную интуицию. Со временем разработал свой инвестиционный план и в итоге достиг финансовых успехов. Став обладателем контрольного пакета акций неизвестной на момент покупки IT–компании, сумел вывести её на лидирующие позиции и теперь единолично владел одним из самых крупных предприятий в Европе по разработке программного обеспечения в разных сферах.

Археология по–прежнему манила молодого предпринимателя, но занимался ею по–своему: сам организовывал экспедиции из проверенных и надёжных компаньонов и сам выбирал объекты для научных исследований.

Сегодня Жорж остро ощущал потребность в поддержке человека с портера; смотрел ему в глаза и задумчиво теребил в пальцах конверт, который мама вручила утром.

От порыва вскрыть его немедленно и заглянуть внутрь удерживал любопытный факт: на месте отправителя пусто.

Странно и загадочно.

И это вызывало противоречивые эмоции.

В эпоху компьютеров, электронных почт и множества других способов установить контакт с кем бы то ни было, есть люди, которые предпочитают этот долгий и примитивный способ связи, да к тому же сохраняя анонимность.

Жорж снова чувствовал себя ребёнком, которому дали задание решить головоломку.

Кто же это?

Скользнувшая догадка вызвала скептическую усмешку.

Нет, явно не от отца. Тот за двадцать шесть лет ни разу не связался с ним и даже не приехал на похороны брата.

Из департамента? Или университета?

Профессор Пьер Люссар опять по просьбе матери будет склонять к рассудительности и призывать к благоразумию.

«Нет, – отмахнулся и от этой мысли Жорж, – профессор ни за что не упустил бы случая обозначить себя. Ну всё, идей нет.»

Взял со стола перочинный ножичек, резким движением вскрыл конверт и вынул письмо.

Написано на арабском языке.

Хм. Странно.

Археолог вчитался в аккуратный почерк:

{«Ас–саляяму алейкум уа рахмату Аллях баракату, ас–сайид аль–муХтарам Журж, ибна шакик садики аль–азиз Филиб.»} ^(Мир вам, дай вам Аллах благословения и милосердия, уважаемый господин Жорж, племянник моего дорогого друга Филиппа.)^

Неожиданное упоминание близкого человека заставило сердце взволнованно забиться быстрее.

{«Акад кубту ахафива аля сири амика лимудати ишрина аман аль–ан. Уа ахИран хАна аль–уахту аль ахбири кам анХа…»} ^(Вот двадцать лет я храню тайну вашего дяди. Наконец, пришло время рассказать о ней…)^

В памяти внезапно обрывками всплыли предсмертные слова: {«…Древнюю тайну… Тебя ждут великие открытия! Обещай, что не сдашься…»}

***

– Ахмед? – переспросила мама.

– Да. Ты знаешь его? – Жорж смотрел на неё испытывающим взглядом. ^(друг с другом говорят по–русски.)^ – Он не объяснил, о какой тайне идёт речь, предлагает встретиться.

– Ты говоришь, он был другом Филиппа.

– Это ОН так говорит, а я спрашиваю ТЕБЯ, слышала ли ты когда–нибудь о нём?

– Нет, не припомню.

– Тогда я первым же рейсом лечу к нему и сам всё разузнаю, – заявил сын и покинул кухню.

Женщина схватила телефон и набрала номер.

– Здравствуй, Елена, – ответил мужской голос.

– Жан, я волнуюсь за Жоржа! Утром пришло письмо от некоего Ахмеда из Египта, помнишь такого? Якобы друг Филиппа. Жорж собирается ехать к нему!

– Ахмед, – повторил Жан, копаясь в закромах воспоминаний. – Знакомое имя, но никак не вспомню.

– Зато я помню! Ты звонил с расспросами о нём после похорон.

– Точно! Надо же. – Филипп однажды упоминал в разговоре, что трудится над каким–то свитком, и Жан знал, как это важно для брата. За неделю до смерти Филипп с коллегой наткнулись на нечто очень ценное, но не успел рассказать подробности. Жан надеялся выяснить, завершил ли брат своё дело, но найти араба оказалось непосильной задачей. Все отвечали одно и то же: «Ахмед – распространённое имя. Нам неизвестно, с кем именно работал ваш брат.» – Двадцать лет назад я пытался его отыскать, а теперь он сам объявился, – с удивлением и энтузиазмом заговорил он вновь. – Когда Жорж планирует лететь?

– Первым рейсом, – озабоченно кусала губы Елена.

– Не переживай. Позвони мне, когда он вернётся, ладно? И постарайся узнать, зачем он понадобился Ахмеду.

– Хорошо, – нервно пробормотала она, сбросив звонок. Странное предчувствие грядущих перемен не давало покоя. Елена спокойно воспринимала частые полёты сына, но он никогда так спонтанно не срывался с места по воле чужака. Все свои поездки Жорж всегда тщательно продумывал, готовился к ним основательно «от» и «до». Его сегодняшнее нетерпение тревожило.

Глава 3

[Египет, Кена.

На следующий день.]

Пожилой мужчина лет шестидесяти, с густой седой бородой, невысокого роста, в белой галабее ^(халат «в пол» с длинными рукавами)^ и куфии ^(платок на голову)^, перевязанный икалем ^(шерстяной шнур)^, встретил Жоржа очень радушно:

– {Кайфа канат рихлятука, азизи?} ^(Как доехал, мой дорогой?)^ –поинтересовался араб, выпустил гостя из объятия и слегка подтолкнул в спину к дому.

– Замечательно. ^(говорят по–арабски)^ Ребятишки здесь любопытные: пока не выведают всю подноготную, не отстанут. Стоило мне назвать ваше имя, сразу набежала целая свора, и приволокли меня прямиком к вам. Вы – известная личность. – Жорж вошёл в просторную гостиную. Освещение в комнате исходило от торшеров и бра на стене, хотя на потолке красовалась огромная люстра из хрусталя. На ярко–красных стенах висели картины в золотых рамах, позолоченные аксессуары и изделия из дорогих материалов расставлены по всему дому. Обилие текстиля на окнах и стенах; разноцветные подушки на бело–серебристом диване, ковёр с мелким цветочным орнаментом на полу. Гостиную от кухни отделял массивный стол с резными элементами и стулья с драпировкой из той же ткани, что и диван. Всё кричало о любви к роскоши с колоритом.

– Да, – простодушно рассмеялся Ахмед. – Это благодаря твоему дяде, между прочим.

– Правда? – искренне удивился Жорж, присаживаясь на диван, до которого его любезно довёл хозяин. «Ну да, дело явно не в вычурном богатстве», – отметил про себя скептически.

Сам же хозяин направился к обеденному столу, где на серебряном подносе стоял высокий керамический кувшин ручной работы, украшенный восточными узорами, налил из него воду в стакан, выполненный в том же стиле, и вернулся к приезжему.

Жорж с благодарностью принял предложенную кружку, отпил и поставил на придиванный столик.

– До знакомства с Филиппом я руководил некоторыми раскопками, – начал свою повесть араб, по–хозяйски устроившись на диване, – но, к сожалению, так и не удавалось найти что–то ценное для науки. Затем мне сообщили, что мою группу расформировывают и перекидывают на объекты, где работали археологи из других стран, для обмена опытом, как любят говорить. Я был крайне возмущён и отказывался принимать тот факт, что человек из Залива знает о моей стране больше, чем Я. Чужестранец будет учить МЕНЯ?! – Мужчина восклицал с такой страстью, что легко представлялось, как было задето его самолюбие в то время. Он немного помолчал и продолжил уже спокойным тоном: – Я был молод, меня душили зависть и амбиции, но платили мало, а ещё приходилось кормить семью, поэтому я вынужден был смириться. Так мы познакомились с Филиппом, и всё изменилось! Не устаю благодарить Аллаха, – Ахмед воздел руки к потолку, – за то, что дал мне возможность познакомиться и подружиться с таким удивительным человеком. Упрямый, своенравный, делал только то, что считал нужным. Пока одни безуспешно копали в одном месте, мы с ним в других местах совершали исторические открытия. Однажды, впоследствии раскопок, он обнаружил древнюю вещь – деревянный ларец – выдающееся художественное произведение древнеегипетского прикладного искусства. Ларец был покрыт тонким слоем золота и расписан военными сценами. В тот день я работал на соседнем участке и к его находке не имел никакого отношения, но, когда мы привезли ларец в департамент, Филипп заявил, что это Я нашёл шкатулку. Я пытался открыть правду, а он отдёргивал меня и говорил: «Поверь, так надо!», – Ахмед постарался голосом изобразить Филиппа. Получилось забавно, и Жорж улыбнулся. – Было много подобных случаев, – с ноткой печали вздохнул рассказчик. – В итоге я стал знаменит и почитаем в своей стране. Меня повысили на работе, зарплата значительно возросла, благополучие моей семьи улучшилось. Тогда я догадался, зачем он это сделал – хотел помочь мне, презиравшему его когда–то! Наше знакомство переросло в крепкую многолетнюю дружбу. Я ни на минуту не забывал о его поступке и надеялся, что однажды смогу отблагодарить его. И момент настал!