Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII (страница 31)

— Ладно, про воду и Небо я пошутила, — встряхнулась Чунь Чу, — Но про остальное — нет. У меня накопилось много вопросов. Я так давно не покидала свое болото, а тут…

— Ха! — недовольно фыркнула Джинг, отряхиваясь от воды. — Смотрите, болотная квакушка научилась говорить! Чудеса, да и только!

— И даже монетками разбрасывается, — добавила Хрули, выжимая свой мокрый хвост. — Прогресс налицо, она научилась отдавать! Хотя лицо-то у нее все такое же — зеленое и бородавчатое!

— Некоторые особы не умеют появляться изящно, — надменно сказала Ло-Ло, глядя на жабу.

БАМ! БАМ! БАМ!

Две золотые монетки со свистом пролетели возле меня и с точностью снайпера ударили лис по лбам. Обе взвизгнули и повалились на спины, держась за головы. Улитка, ожидаемо, от монетки уклонилась.

— Ай! — завопила Хрули.

— Больно же! — возмутилась Джинг.

Чунь Чу довольно квакнула:

— Я учусь делиться! Вот, поделилась с вами шишками на лбу! Кхм… Промахнулась… Ну, ничего…

Я тихо хохотнул.

Лянг не тихо, да еще и добавил, высунувшись из кувшина:

— Жаба делает успехи! Такая раздача золота определенно хорошо скажется на характере этих хвостатых.

Жаба-скряжник повернулась к нему, и ее глаза засветились от благодарности:

— Спасибо, карп! Хоть кто-то замечает мои старания! Я ведь тренировалась! Каждый день пыталась «делиться» с теми, кто мне встречался!

— Кхм… Может, тогда и мне кинешь пару монеток? — осторожно спросил Лянг, — Золотых, конечно, а не ту медную подделку, которой ты приложила лис.

— Разглядел таки? — прищурилась она.

— Что я, золото не отличу от барахла медного?

— Она пахнет болотом, — подала голос Ло-Ло, сморщив свои антенны. — Очень сильно пахнет болотом и жадностью. Плохое сочетание.

Кольцо золотых монет вокруг Чунь Чу завращалось быстрее.

— А ты еще кто такая? Не видела тебя в прошлый раз с Праведником. Ван, ты цепляешь побирушек?

— Жаба, следи за словами, — угрожающе вспыхнула золотом Ло-Ло.

— О-о-о… — алчно загорелись глаза жабы, — Золотой панцирь… Это интересно…

Огромная жаба склонила голову, и в ее выпученных глазах я увидел знакомый блеск алчности, смешанный с чем-то новым. Радостью? Гордостью? Трудно сказать — жабья морда не самая выразительная в Поднебесной.

— Чунь Чу! — окликнул я ее.

Алчный блеск в глазах чуть потух.

— Да, что-то я это…засмотрелась, так красиво светился панцирь…

— Я самая красивая улитка в Поднебесной, конечно засмотрелась. — фыркнула Ло-Ло.

— Ладно, давайте поменьше хвастаться. Чунь Чу, давай сядем и поговорим.

Я указал ей на место на краю берега и она плюхнулась рядом, создав небольшое землетрясение. Лисы, потирая шишки, подползли поближе, но держались на безопасном расстоянии от жабьих «щедрот».

— Расскажи по порядку, — попросил я. — Что случилось после того, как мы расстались в Великих Карповых Озерах? Почему ты решила покинуть свое боло…кхм…озеро?

Чунь Чу глубоко вздохнула, отчего из ее ноздрей вырвались струйки воды.

— Ох, Праведник, это было так тяжело! После нашей встречи… — начала она медленно, — я много думала.

Ты помнишь, что сказал мне тогда? О том, что мое Дао не в вещах, а во мне самой? Эти слова… они не давали мне покоя. Я сидела в своем болоте дни и ночи, размышляя. А потом… потом я поняла, что не могу больше там оставаться. Мне было тревожно. На душе тяжело. Словно что-то важное ускользает, а я сижу и жду непонятно чего.

Я думала о жадности. Об отдаче. О том проклятом Хотее, который украл моё предназначение. И знаешь что? Я поняла, что не знаю, куда идти.

Она подняла одну из монеток и грустно на нее посмотрела.

— Представь, Праведник: тысячу лет ты знаешь, кто ты. Жадная жаба. Твоя цель — собирать богатства. Твой путь — накопление. А потом приходит какой-то юнец… то есть, мудрый Праведник, — поправилась она, заметив мою усмешку, — и говорит, что всё это неправильно. Что можно иначе. И ты пробуешь, и вроде что-то получается, но…

— Но старые привычки не отпускают, — закончил я.

— Именно! — воскликнула она, подпрыгнув. — Вот смотрю я на красивый камень и думаю: «Надо взять». А потом вспоминаю твои слова и думаю: «Надо отдать». А потом опять: «Но он же такой красивый, зачем отдавать?» И так по кругу, пока голова не закружится. Трудно всё это…

— Тяжела жизнь жабы. — насмешливо заметил Ли Бо.

— Я ищу свой Путь, — продолжила Чунь Чу. — Помню, что разговоры с тобой натолкнули меня на интересные мысли, вот только… — она почесала голову массивной лапой, — на какие именно, я уже забыла. Память у меня не очень. Столько веков прожила, всё перемешалось. Помню, что это было что-то важное, но, кажется, блеск золота все еще ослепляет меня и эти мысли куда-то прячутся. Куда идти? Зачем идти? Что есть мой Путь? Эти вопросы терзали меня днем и ночью! Мне даже казалось, что ты уже давал мне ответ, а я его забыла…

Ло-Ло проползла мимо и язвительно заметила:

— У жаб память как у золотых рыбок — пару мгновений и всё заново.

БАМ!

Еще одна монетка просвистела в воздухе, но Ло-Ло успела спрятаться в панцирь. Монета звонко отскочила от него.

— Промах! — торжествующе высунулась улитка.

— Это я специально! — возразила Чунь Чу. — Я делюсь с тобой золотом! Красивый звон, правда? Я никому не хочу делать больно, это не мой Путь. Так вот…

Она подняла одну из монеток и грустно на нее посмотрела.

— И я решила отправиться искать свой Путь! — торжественно объявила Чунь Чу. — Как ты говорил — нужно отдавать, а не только копить. Вот я и решила… отдавать!

— Кому отдавать? — с подозрением спросила Лянг.

— Ну… разным… людям, — неуверенно ответила жаба.

— Видимо, закончилось это не очень? — спросил я.

— Ну как сказать… Я встретила группу путешественников. Подумала — вот люди, которые явно нуждаются в помощи! У них не было золота совсем! Я решила поделиться…

— И? Они тебя поблагодарили? — еле сдерживая смех спросил Ли Бо.

— Я выплюнула им пару сотен монет, — тихо призналась жаба. — Просто хотела подарить… А они убежали с криками, один даже в обморок упал… Наверное от радости…или нет?

А потом она вздохнула.

— Думаю, я немного перестаралась.

— Ну, если ты плевалась золотом, как в Хрули и Джинг, то тем людям не поздоровилось. — заметил я.

Жаба как-то стыдливо замолчала.

— А потом, — продолжила она секунд через десять, — Я встретила других людей, они были в черной одежде, с мечами. Выглядели очень серьезно и… злобно. Я подумала — может, им нужна помощь? Может, они такие мрачные, потому что бедные?

Упоминание людей в черном сразу привлекло мое внимание.

— Расскажи подробнее об этих людях в черном.

Чунь Чу оживилась, почувствовав мой интерес.

— О! Это была очень драматичная встреча! — воскликнула она, и я сразу приготовился отсеивать правду от художественных преувеличений. — Представь себе: утром, я сижу на бережку Желтой Реки, смотрю в свое отражение и размышляю о бытии своем несчастном, никого не трогаю, и тут вдруг — они! Целый отряд! Человек десять! Все в черном, с мечами, с такими страшными лицами! «Стой, жаба!» — кричат. «Отдай свои сокровища!»…Вроде бы такое что-то кричали…

— А ты что? — уточнил я.