Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса I (страница 52)
«Ага, мамина гордость, папин стыд», — вставил Бессмертный.
Что ж, версия с корыстным дядей, который отправляет единственного наследника куда-подальше сгинуть, теперь звучала вполне разумно. Сгинет по пути — хорошо, станет культиватором — еще лучше. Ему уже будет не до мелких делишек торговцев, а там, может, и вовсе войны сект сожрут незадачливого племяша-толстячка. Или это я сейчас придумываю? И дядя действительно хотел добра? И пилюля была без подвоха, а Хань просто там много жрет, что даже тело практика Ци не справляется? Не знаю… Не знаю…
Я еще раз взглянул на беззаботного Ханя, который выставил руку и слушал песню ветра. Похоже, он действительно хорошо ощущает стихию Воздуха. На мгновение почувствовал себя неполноценным, так как кроме Святой Ци мне не было доступно ничего. Ни одной стихии. А ведь это, наверное, классно — управлять камнем, заставлять течь воду, повелевать огнем или призывать ветер. Эх…
«Ты глянь», — вдруг сказал Бессмертный, — «Воздух действительно его стихия. Не соврал».
Толстяк на мгновение прикрыл глаза и подставил лицо порыву ветра.
— Кха-кха… — вдруг закашлялся он. — Мошкара поганая!
Бам!
Проезжающая мимо телега задела камешек, который просто врезался мне в лоб.
Я громко ойкнул.
« Проклятие толстого, противного, мерзкого и мстительного божка, ты хотел сказать?» — закончил за меня Бессмертный, пока я утирал лоб.
— Ты как, Ван? — обеспокоенно спросил Хань. — Ого! Вот это тебе прилетело!
На лбу с огромной скоростью вспухала шишка.
— Нормально, я уже привык, обычное дело. — отмахнулся я, потирая ушибленное место. Да уж, вспомни о проклятье — вот и оно.
Мы продолжили путь, и шли по краю дороги, правда, теперь я шарахался от каждой проезжающей телеги или коня. Просто потому, что проклятье заработало с неожиданной силой, и все камни из-под колес или копыт летели в меня. Мелкие и крупные. Про атаку дерьмом с неба я вообще молчу. Хань только и успевал удивляться тому, как это птицы с такой поразительной точностью в одну движущуюся цель метят.
— Слушай, Ван, я не большой знаток подобных вопросов, конечно, но, по-моему, на тебе какое-то проклятье, — задумчиво предположил после часа нашего совместного пути толстяк.
— Ага, знаю. Но в целом оно безобид…но.
Бам!
Выскочивший из травы заяц врезался мне в грудь, чуть не сбил с ног и побежал дальше.
— Хрули, поймай этого засранца! — немного зло сказал я, конечно, не из простой мстительности — кушать я тоже хотел, и от жареной зайчатины не отказался бы.
По команде лиса сорвалась и радостно рванула на охоту.
— А она тебя слушается, — удивился Хань. — Я думал, лисы они…более независимые…а тут прям как…собачка…
— В целом, так и есть, лисы — независимые животные, но Хрули — послушное животное, понимающее, — похвалил я Хрули. — Даже поумнее многих людей будет.
— Слушай, — забеспокоился Хань, — но заяц вдвое больше твоей маленькой лисы… Она точно справится? Он просто перешибет ее, вон какие лапы огромные! Такая миленькая лиса, не хочу чтоб она пострадала.
Я только хмыкнул.
— Подожди-подожди, ты сам скоро все увидишь. Она грозный зверь и не менее грозный охотник.
Мы немного помолчали, стоя на месте и глядя в дальние травы, где лиса гонялась за зайцем. То, что зайцу хана, стало понятно очень скоро. Пусть он был и вдвое больше лисы. В стычке с духовным зверем размер значения не имел, только сила, скорость, которые у Хрули были запредельные.
Уже через минуту довольно урчащая лиса возвращалась с здоровенным зайцем, которого тащила за горло, волоча по земле.
В глазах Ханя был небольшой шок.
— Будешь жареную зайчатину? — улыбнувшись спросил я.
— А? Не, я недавно ел. Не хочу.
Видимо, сейчас его смущало то, что заяц был весь в грязи и в крови. Посмотрю я, как он запоет, когда я буду готовить тушку животного на огне.
Собственно, через час я, уже в сторонке от дороги, в полях, жарил зайца. Спасибо Ханю, у него нашелся нормальный нож — не чета моему заостренному камню, — и разделка заняла по времени всего ничего.
«Ты глянь, как у этого толстяка слюнки текут, вон сейчас лужа целая натечет! Не давай ему зайца, а то тебе ничего не останется. Ему поголодать даже полезно будет».
Хань действительно очень плотоядно и жадно смотрел на поджаривающуюся тушку зайца, словно бы действительно намереваясь схомячить всё в одно рыло.
«Боги! На этого толстяка смотреть противно! Настоящий практик должен думать о духовном развитии, а не о жрачке. Подобная невоздержанность несовместима с путем силы.».
«Само собой разумеющееся: вино — напиток богов…и Бессмертных…ну а женщины…без них жизнь теряет всякий смысл…»
Я хмыкнул и взглянул на Ханя, увы, тут на зайца было много претендентов так что не выйдет у него самому все съесть.
— На! — оторвал я ножку от зайца и протянул Хрули, — Заслужила.
Она урурукнула и начала грызть кость, обгладывая мясо.
Хань смотрел и облизывался. Он помнил свои слова о том, что не будет есть зайца. А приличные люди заднюю не дают.
— Держи, — сжалился я над ним.
Так что досталось и Ханю, я же не изверг какой, чтобы наблюдать за терзаниями толстяка. Пусть поест. От меня не убудет. Мне хватило и одной ляжки. Я вполне наелся.
После мы сразу двинулись вперед. Как-никак Хань спешил на поступление в секту, да и мне не мешало бы взглянуть на нее. Может, она как раз мне и подойдет? Чем черт не шутит?..
На время даже пакости Хотея прекратились. Дорога пошла спокойно.
— А зачем тебе этот кувшин? — вдруг спросил Хань, глядя на мой оттопыренный карман, из которого выглядывал кувшин, наполненный цветами. Он, может, хотел и раньше спросить, но до трапезы наши отношения не перешли некую невидимую грань, которую дает совместное пожирание зайца в поле.
— Сложно сказать, — решил не врать я, — Вот для цветов подходит. Можно и поесть с него.
«Я тебе поем с меня! Я тебе так поем, смертный говнюк, что зубы собирать будешь!»
— Можно и пить.
Хань кивал на каждое мое предложение.
— Ну и в случае нужды… — понизил я голос, давая остальное додумать Ханю.
— Нужды…. В смысле нужды? — осенило его. — Типа ночного горшка?
Я утвердительно кивнул.
«Вы вдвоем что, с ума сошли⁈ Какой, к демонам, ночной горшок⁈ С кем я путешествую, кому дарю бесценные знания небес? О боги! Чтоб на вас обоих обрушились все мыслимые и немыслимые проклятия небес. И это мой ученик? Сравнить меня с ночным горшком⁈»
«Да за такие шутки я мог испепелить на месте!»
— Ван, — вдруг обеспокоенно сказал Хань, — я только сейчас заметил, как мало у тебя вещей. Да, собственно, их вообще нет! Как ты можешь путешествовать так налегке? В дороге же многое может пригодиться. Тебя что…ограбили? Да?
— Да нет, я просто налегке путешествую. — ответил я.
«Конечно налегке, тебе постоянно драпать от опасностей надо.» — и захохотал.
Ну а Хань тем временем начал перечислять, что может пригодиться путнику в дороге. Ну а я не буду же ему говорить, что бежал из секты, а потому даже банально сумки с запасом провизии не успел захватить, ну а потом как-то вообще не до того было, только пятки сверкали.
Конечно, в сравнении с Ханем, его огромной котомкой и едва ли не рвущейся по швам сумкой, я действительно шел как нищий побирушка. Даже сумки не было. Только большие карманы в одежде. В этом плане роба Святого была действительно удобной.