Ваня Мордорский – Мастер Трав. Том 3 (страница 57)
Я вздохнул и решил сказать полуправду:
— После того случая с Громовым Цветком он действительно чуть не выгнал меня из дому, так что да, он может.
При упоминании цветка глаза Хабена заинтересованно блеснули.
— Громовой Цветок… — он понизил голос. — Твой дед не рассказывал, где его добыл? Ты не подумай, мне просто интересно. В его-то возрасте, и в его состоянии он как-то умудрился добыть такое растение, которое не всякая группа молодых Охотников добывает.
Я покачал головой.
— После того случая он стал замкнутее… да и не интересовал меня больше тот цветок, я и так едва выжил.
Хабен разочарованно вздохнул.
— В общем, я пытаюсь выплатить долг Грэма и…
— Зачем? — Хабен неожиданно перебил меня. — Зачем тебе брать на себя долги старика? Подумай, Элиас, Грэм скоро умрёт. От чёрной хвори нет лекарства, это все знают. Ты же это понимаешь, что это просто неизбежность? Так какая разница, что думает о тебе мертвец?
Внутри меня всё закипело. Я знал, что делаю всё возможное, чтобы спасти деда и шанс есть. Но промолчал, потому что говорить об этом Хабену было бы глупостью. Он не поймет, да и не нужно мне его понимание — мне нужно, чтобы он на какое-то время отстал от меня.
Травник наклонился к моему уху и прошептал:
— Я попробовал твой восстанавливающий отвар, мне принёс человек из деревни — весьма неплохо, Элиас. У тебя хороший потенциал. Не стоит разменивать его на такую ерунду. Чем раньше ты начнешь, тем быстрее вырастешь. У тебя и так поздно пробудился Дар, придется долго догонять то, что другие уже прошли.
Он отстранился и улыбнулся.
— Подумай над моим предложением, над ученичеством. Дед умрёт, а тебе нужно устраивать свое будущее. Тебе нужен кто-то, кто сможет «прикрыть» — одиночки не выживают.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно на рынок. Видимо, не закончил какие-то свои дела.
Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся в рыночной толпе. Потом поднял корзину за спиной и двинулся домой. Разговор был неприятным, но пролил свет на некоторые вещи.
Грэм сидел, склонившись над все той же коробочкой-ловушкой для жужжальщиков.
Я присел рядом, поставил корзину с сосудами и рассмотрел конструкцию: небольшая коробочка из тонких дощечек, вход в которую был закрыт двумя планочками, одна сверху, другая снизу, а между ними — небольшое пространство, заслоненное прикрепленными изнутри гибкими прутьями. Они легко продавливались внутрь (если лезть снаружи), но изнутри их было не открыть — только прогрызть.
— Мы в детстве такие мастерили, — сказал Грэм, проверяя, как пружинят прутья. — Для ловли всякой мелочи. Жуков там, светляков…они не сильно умные и вечно попадались в такие нехитрые ловушки, особенно если положить туда что-то вкусное.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Потом сказал:
— Я встретил Хабена на рынке.
Грэм поднял голову.
— И?
— Он знает про отвары, и про то, что они попадают к гнилодарцам.
Старик медленно отложил ловушку.
— Рассказывай.
Я пересказал разговор. Не весь, конечно, — опустил подробности о громовом цветке и некоторые намеки, но суть передал.
Когда я закончил, Грэм долго молчал, глядя куда-то вдаль, на верхушки деревьев за оградой.
— Вот как…«ученичество». И ведь предложение как будто вполне себе приличное. Вот только и ты, и я знаем, чем это закончится: в случае чего он просто спихнет на тебя всё то незаконное, что вы будете варить, и гильдейцы примутся за тебя с удовольствием, а там и…всё остальное.
Я кивнул — уж в этом я не сомневался.
— Нет, тебе лучше вообще «не отсвечивать» рядом с Хабеном, и не привлекать внимания гильдейцев и Марты.
— Тогда как мне ответить ему так, чтобы не спровоцировать? — спросил я, поглаживая мурлыку, который подполз ко мне и дал почесать спинку. — Он ведь знает про поставки гнилодарцам. Может использовать это…как-то…не знаю как, но вдруг?
Грэм покачал головой.
— Не стоит воспринимать эти его слова как угрозу.
— Думаешь? — уточнил я.
— Конечно. Хабен сам лишний раз не станет говорить кому-то о гнилодарцах и связях кого-то с ними. Иначе бросит тень подозрений на себя, а такие люди боятся, что их дела раскроются, поэтому ведут себя осторожно. И уж точно он не станет делать это из-за пустяковых отваров и для того, чтобы усложнить тебе жизнь. Более того, я думаю он действительно хочет взять тебя в ученики: у него их давно не было, а помощники травнику всегда нужны. Одному тяжело тянуть всё.
Грэм снова взял в руки ловушку.
— Он просто решил надавить на тебя, вот и всё, Элиас, — ни больше, ни меньше. Просто хотел показать, что знает больше, чем ты думаешь — это его обычный способ вести дела.
— Может ты и прав, — согласился я.
Такие же мысли приходили мне в голову во время разговора с Хабеном, но хотелось услышать мнение человека, который знает этого травника получше меня. И я его услышал.
— Ладно, — я поднялся. — Пойду варить, нам скоро идти к Морне.
— А ты и рад, — хмыкнул Грэм.
На это я уже ничего не ответил. Любой ответ будет звучать как оправдание, а оправдываться мне не хотелось.
Следующие пару часов прошли в привычной работе: я варил отвары и наполнял ими купленные бутылочки. Вчерашний день принес нам тринадцать с половиной серебряных. Огромная сумма, доступная мне лишь потому, что на этот простенький отвар был спрос у гнилодарцев, и тем не менее, пока это так — нужно было пользоваться этим. Не удивлюсь, если Хабен просто ради того, чтобы уменьшить мой доход (в случае отказа) может сам поставлять части гнилодарцев такие же отвары, возможно и по более дешевой цене. Вот совсем не удивлюсь. Так что нужно ловить момент.
Я проверил бутылочки (все пятьдесят штук), что сварил за это время и понял, что можно идти к Морне. Качество отваров держалось стабильно высоким — семьдесят два, семьдесят четыре процента — но, увы, не росло. Потому что нужно было выделить время для экспериментов, а тогда я потеряю не одну, и не две партии отваров для Морны. Более того, думаю, если даже я буду варить еще более высокое качество, то от этого цена сильно не скакнет. Мне, правда, качество нужно не для цены, а просто для повышения собственных навыков, так что…на днях займусь им. Уж очень хочется повысить его до восьмидесяти процентов. Взять новый рубеж.
Когда я закончил, то уложил бутылочки в корзину, привычно переложив их тряпками и сухой травой, и вышел наружу. Там уже сидел Грэм и просто смотрел вдаль, на Древа Живы. Зрелище поистине завораживающее. Я и сам бросая взгляд на них иногда мог зависнуть на минуту-другую, настолько они поражали своими размерами и мощью.
— Готов? — спросил Грэм увидев, что я закончил с варкой.
— Почти.
— Давай, бери что нужно, и я буду закрывать дом.
Я собрал корзину: тяпка, кинжал, бутылочки с отварами… Когда всё нужное вынес наружу, Грэм занес солнечные ромашки и женьшень в дом (на чердак), и как в прошлый раз запер дверь на замок.
Сам он держал в руках ловушку для жужжальщиков и небольшой кувшинчик с мёдом.
— Шлепа, — кивнул он своему верному гусю, — Сторожить.
Гусь важно гоготнул и занял позицию у калитки.
Седой, разумеется, запрыгнул мне в корзину. Кто бы сомневался…
— Пи!
— Да-да, идем. — вздохнул я.
Похоже, теперь каждый выход в лес будет с этим старым ворюгой. Кстати, что-то я не замечал, чтобы в последнее время он воровал. А это означало, что-либо он перестал воровать (что, мягко говоря, сомнительно), либо…либо этот мелкий засранец ворует так, что мы не замечаем.
Кромка встретила нас привычным шелестом листвы и золотистыми искрами живы в лучах солнца. Я шёл впереди, показывая дорогу к поляне с жужжальщиками: Грэм не знал, где она находится, зато я помнил хорошо.
— Дед, — спросил я на ходу, — а ты в молодости много таких ловушек мастерил?
Грэм хмыкнул.
— Много. И причем разных. Для чего только мы их не делали. — Он перешагнул через торчащий корень поваленного дерева. — Помню, как-то раз мы с Йоргеном — это мой напарник был, давно сгинул в Хмари, — устроили состязание кто больше светляков за ночь наловит.
— И кто победил? — уточнил я.
— Я, конечно. — Старик усмехнулся. — Йорген свою ловушку из ивовых прутьев сплёл, — она красивая была, ничего не скажешь, — вот только светляки через щели вылезали.
— А твоя? Ты какую сделал?
— А я не стал умничать: взял старый горшок, проделал дырки, обмазал изнутри смолой… Некрасиво, зато работает.