грубые люди поймут?
Как ни старался, того, что хотел,
все еще я не достиг.
Тщетно я древние знаки читал,
Части искал от утерянных книг.
(Говорит.)
Вот я и добрался до Пуцзюня! Здесь Хуанхэ изгибается, как иероглиф «девять», – это и есть древние земли в изгибе реки. Что за чудесный вид! (Поет.)
На мотив «Полевой сверчок».
Где ты вспомнишь еще на великой реке
о минувших великих делах?
Только здесь, только в этих краях!
Через Ци, через Лян протянулась река,
Цинь и Цзинь разделила она,
Ю и Янь на ее рубежах.
Белоснежные волны летят в облака,
весь в осенних клубах небосклон,
И плавучий бамбуковый мост на реке
изогнулся, как синий дракон.
Девять древних земель на восток и на запад,
Льются с севера, с юга
притоки, сливаясь с рекой.
Полетит ли челнок мой в родные края,
Как несется стрела,
расставаясь с тугой тетивой?
На мотив «Радость Поднебесной».
По небу к западу тихо струится
млечный поток серебристый, —
Чистый источник в заоблачной выси
Далее руслом реки Хуанхэ
в море течет на восток.
Он орошает в Лояне
тысячи ярких цветов,
Лянские парки безбрежные
поит водою поток;
Вверх по реке на плоту поднимаясь,
солнца, луны я достигнуть бы мог!
(Говорит.)
Я и не заметил, как добрался до города. Вижу постоялый двор. Цинь-тун, возьми коня. Эй, слуга, где ты?
Слуга (входит, говорит). Я – слуга на постоялом дворе под вывеской «Первый кандидат». Если какой-нибудь чиновник захочет у нас остановиться, для него найдется чистая комната.
Чжан (говорит). Я остановлюсь в лучшей комнате, но сначала дай корму лошади. Иди сюда, слуга! Я хочу спросить у тебя, где здесь можно побродить? Есть ли у вас знаменитые горы, места побед, восхитительные уголки, красивые строения?
Слуга (говорит). Здесь у нас есть монастырь Пуцзюсы, где молилась государыня Цзэ-тянь. Это необычная постройка. Крыша храма из цветной черепицы возносится к синему небу, а пагода с мощами Будды вторгается в Млечный Путь. Кто бы ни проходил с юга или с севера, какого бы из трех учений и девяти направлений он ни придерживался, он не может не поднять на нее глаз. Только там и следует бродить такому человеку, как вы.
Чжан (говорит). Цинь-тун, готовь обед, а я схожу туда и скоро вернусь.
Цинь-тун (говорит). Я приготовлю обед, позабочусь о лошади и подожду, когда вернется хозяин.
Уходят.
Фа-цун (входит, говорит). Я – монах Фа-цун, ученик настоятеля монастыря Пуцзюсы Фа-бэня. Сегодня учитель ушел собирать милостыню, а мне велел остаться в монастыре. Если кто-нибудь будет разыскивать настоятеля, я запишу и доложу учителю. Я вижу, там, под главными воротами, кто-то идет.
Чжан (входит, говорит). Вот я и дошел!
Чжан и Фа-цун видят друг друга.
Фа-цун (говорит). Откуда прибыл уважаемый гость?
Чжан (говорит). Услыхав о вашей обители, я приехал из Сило, чтобы поклониться изображениям Будды и засвидетельствовать почтение вашему наставнику. Осмелюсь спросить, дома ли настоятель?
Фа-цун (говорит). Учителя в монастыре сейчас нет, а я – всего лишь его ученик, скромный монах Фа-цун. Прошу вас, сударь, пройти в комнату для гостей, отведать чаю.
Чжан (говорит). Если настоятеля нет, чая не нужно. Я буду рад, если хэшан возьмет на себя труд показать мне монастырь.
Фа-цун (говорит). Я беру ключи, отпираю зал Будды, звонницу, двор пагоды, храм архатов, монастырскую кухню. Пока вы осматриваете все это, может быть, и учитель вернется.
Чжан (говорит). Какие прекрасные строения! (Поет.)
На мотив «Барабан в деревенском ямыне».
Прежде на залу со статуей Будды
я обращаю свой взор.
Дальше по этим ступеням схожу я
вниз, на монашеский двор.
Кухню на западе вижу,
В северной части молельня,
Звонница высится над головой.
Кельи монахов пройдя,
Пагоду я огибаю,
По галерее иду круговой.
Мною архат ни один не пропущен, 
