Вальтер Саретт – Сборник: Поющий лес Эвалиониса, Аквилон, За пределами протокола (страница 3)

К утру, если это слово вообще применимо для космоса, свет в коридорах стал чуть ярче – система освещения имитировала постепенное наступление рассвета, мягко побуждая экипаж просыпаться. Однако на этот раз режим "рассвета" оказался не нужен – судно залил свет родительской звезды Эвалиониса. Её лучи, прорвавшиеся сквозь бронестекло иллюминаторов, окрасили рубку в оттенки розового и золотого. Они скользили по лицам спящих в каютах астронавтов, пробуждая их своим светом.

Василика открыла глаза первой. Она вышла в коридор, сонно поправляя волосы. Почти одновременно из соседней каюты появился Иэн, и так нарочито громко зевнул, что казалось, по палубе прокатилось эхо.

– Пардон! Доброе утро, – пробормотал он. – Или что там у нас по расписанию.

– Доброе, Иэн. Это свет Эвалиониса? – спросила Венс.

– Думаю, да. Выглядит чертовски круто.

– Немного похоже на свет нашего Солнца в космосе.

– Но это же твой первый полёт, – подметил Боровски.

– Нет, второй! Я летала на Луну и видела восход, когда…

В этот момент динамики над их головой щёлкнули, и они услышали Брэдли:

– Просыпайтесь, сони! Мы почти у системы Эвалиониса! Вы только посмотрите на эту красотищу! – прогремел его бодрый голос.

Заспанный Гаррет Мосс, выглянувший из своей каюты, сердито проворчал:

– Уже? Кажется, я только успел закрыть глаза и сразу подъём… Боже, как я хочу спать! И почему только Марк Брэдли всегда такой энергичный? Он что, андроид?

– А мы уже давно это подозреваем! – рассмеялся Боровски.

– Мне срочно нужно выпить чего-нибудь бодрящего… – сказал Мосс.

– Виски? – уточнил космогеолог.

– Иэн! – строго одёрнула его доктор Вонг. Как всегда ухоженная и подтянутая, она уже спешила по коридору на утреннюю тренировку.

– Что, Иэн? Не видишь, человеку плохо? Ты врач, должна понимать, – саркастически парировал Боровски.

– В кухне полно безалкогольных энергетических напитков. Выбирай любой, Гаррет, – бросила она на ходу.

– Пожалуй, стоит последовать совету доктора Вонг, – согласился Мосс. – И было бы неплохо опустить шторки – этот свет слепит глаза.

– Гаррет Мосс, – раздался синтезированный голос ORB‑3, выплывшего из бокового коридора, – продолжительность твоего сна составляет 5 часов и 32 минуты. Это ниже нормы на 30,83 процента.

– Ты что, подслушивал? – спросил Мосс.

– Я фиксирую все биометрические данные экипажа в рамках протокола "Здоровье", – пояснил робот. – Рекомендую принять тонизирующий препарат и выполнить дыхательную гимнастику. Необходимо увеличить следующую фазу отдыха или пройти сеанс релаксации.

– За-ну-да! – произнёс по слогам Гаррет.

Но серебристый шар не обратил никакого внимания на недовольство Мосса. Дрон полетел дальше, мигая голубыми "глазами"-сканерами. Спустя пару секунд до астронавтов донеслась негромкая электронная мелодия, которую Орби обычно включал по утрам – его собственная версия песенки "Доброе утро, космический экипаж".

– Пойдёмте завтракать, ребята, впереди много дел, – предложила Венс.

Она первой направилась к кухонному модулю, остальные потянулись за ней. Боровски что‑то насвистывал, подражая мелодии робота:

– Орби подсадил мне ушного червя! Теперь эта дурацкая песенка на весь день застрянет в моей голове.

– Попробуй сконцентрироваться и специально удерживать мелодию в мыслях, ни о чём больше не думая. Это будет нелегко, и постепенно она исчезнет. Совет биолога, знающего о том, как работает наш вредный мозг, – важно сказала Василика.

– Хорошо, попробую, – поблагодарил её Иэн.

– До чего же красиво, – тихо сказала она, задержавшись у иллюминатора. Коридор постепенно заливало розово-золотистым светом, часть этого свечения проникала и в кухонный модуль, где уже жужжали автоматы-регенераторы, подогревая завтрак. От этого в кухне вкусно пахло тёплым хлебом и свежим кофе.

Иэн взял себе ароматную выпечку из регенератора – тот мигнул зелёным, отмеряя следующую порцию из пищевого концентрата. Трудно было поверить, что эти булочки с яблочной начинкой несколько часов назад представляли собой жидкую смесь, хранившуюся в небольшой капсуле грузового отсека корабля.

– А я, пожалуй, возьму парочку с клубникой и еще одну с персиком. Уж очень аппетитно выглядят, – не удержался Гаррет.

– Давай, давай! И двойной эспрессо – тебе будет на пользу, – подмигнула ему Венс.

С едой на подносах они вышли из кухонного модуля и направились в кают‑компанию. Там уже сидели капитан Брэдли, Люмьен Орлов и Астреон Кларк – троица что‑то обсуждала за общим столом. Остальные присели рядом, занимая свободные места.

– Есть новости по Эвалионису? – первым спросил Боровски, подсаживаясь к капитану.

– Есть кое-что, – ответил Брэдли. – Орбитальные датчики снова поймали всплески активности в верхних слоях атмосферы. Ничего критичного, но природа этих колебаний всё ещё непонятна. Люмьен считает, что это связано с магнитными потоками Эвалиониса.

– Да ладно вам, – Иэн пожал плечами. – Датчики показывают аномалии, а мы сразу "магнитосфера сбоит". Может природа там вообще другую физику придумала.

Марк задумчиво постучал пальцем по столу.

– А что, если это не магнитные потоки, а… локальные гравитационные флуктуации?

Боровский поднял бровь:

– Гравитационные? Это крайне маловероятно.

– Согласен, звучит как сказка. Но детекторы Аргуса действительно фиксируют что‑то странное.

– А может сбой в телеметрии? – предположил Иэн. – Надо бы всё перепроверить.

Брэдли уже собирался продолжить, когда у стола почти бесшумно появился Орби. Люмьен Орлов, заметивший бота первым, тут же оживился:

– О, колобок, раз уж ты здесь… будь другом, принеси мне ещё одну булочку. Ту, что с корицей. Они просто восхитительны!

Бот на секунду замер, анализируя запрос, затем замигал световым индикатором. На боку его корпуса тихо щёлкнул микрозамок – так робот обычно активировал свои выдвижные манипуляторы.

– Булочка с корицей, порция одна. Выполняю, – отозвался он, разворачиваясь к кухонному модулю.

– Как ты его назвал? – спросила Люмьена Василика.

– Колобок. Ну он же круглый, как шар, – весело ответил Орлов. – Разве не похоже?

– Колобок? Потому что круглый? Никогда не слышала о таком, – удивилась Венс.

Люмьен расплылся в довольной улыбке – он обожал такие моменты.

– Колобок – это такая… эээ… сказочная булочка на ножках. Бабушка мне в детстве рассказывала. Колобка испекли, но он сбежал из дома, катился по лесу, пел песенку, а по дороге от зайца, волка и медведя убегал. Они все хотели его съесть.

– Лу, это же Gingerbread Man! Пряничный человечек. Один в один, – вступил в разговор Гаррет.

– Нет, – уверенно покачал головой Орлов. – У нас – колобок. Он круглый. И не пряничный. И в конце истории он, к счастью, встретил лису, и она отвела его домой – к бабушке с дедушкой. Они обрадовались, посадили Колобка на окошко, и все жили счастливо.

За столом повисла тишина. Затем Боровски не выдержал:

– Люмьен, дружище, боюсь, твоя бабушка немного… смягчила финал.

– В смысле? – не понял Орлов.

Потом Астреон медленно поднял взгляд:

– Лу… в оригинале лиса его съела.

– Что? – Люмьен нахмурился. – Не может быть. Бабушка говорила, что лиса его спасла!

Василика тихо рассмеялась:

– Твоя бабушка – святой человек. Она просто пощадила твою детскую психику.

– Да, большинство старых сказок – сплошной хоррор, – добавил Боровски. – Съел, убил, сварил, заколдовал… классика жанра.

Лу откинулся на спинку стула, потрясённый:

– Подождите… вы хотите сказать, что всё это время я жил во лжи?