Вальтер Саретт – Поющий лес Эвалиониса (страница 2)

– Курс прежний. Но необходимо рассчитать манёвр уклонения на всякий случай. Лу, проверь настройку поля на третьем секторе – там вчера был скачок напряжения, – дал указания Брэдли.

– Третий сектор на контроле! – бодро отозвался Орлов.

– Вега – наш главный ориентир, – пояснил Астреон, выделяя на голограмме навигационные маркеры. Смещение от расчётной траектории – 0,1 угловой секунды. Автопилот удерживает курс идеально, но резервная схема на случай сбоя активна, – добавил он.

Астробиолог Венс всё это время с детским любопытством рассматривала вращающуюся модель планеты, на которую им предстояло сесть. Голограмма Эвалиониса казалась миниатюрной копией Земли. Планета 1778 d, расположенная на третьей от родной звезды орбите, выглядела как сине‑зелёная сфера, пересеченная облачными спиралями и континентами.

Только океаны отливали не синим, а яркой, насыщенной бирюзой – они занимали почти половину поверхности Эвалиониса. Между ними тянулись широкие материковые плиты, покрытые мозаикой оттенков – от золотистых до тёмно‑зелёных массивов вперемешку с фиолетовым.

Облака тоже отличались от земных – над полюсами они были нежно‑розовыми, но по мере приближения к экватору их цвет плавно перетекал в изумрудный. Спектрограф выделял два типа органических соединений в их составе: в верхних слоях атмосферы на полюсах преобладали каротиноиды, а в тропических зонах – хлорофилл-подобные пигменты.

– Думаю, это не просто аэрозоль, – предположила астробиолог. – Возможно, это живые клетки, и они адаптируются под климат каждой зоны.

– Третья планета от звезды – в зоне обитаемости. Сканеры "Аргус" фиксируют близкие к земному диапазону давление, температуру и состав атмосферы. Просто идеально для жизни, – подмигнул ей Иэн Боровски.

– Интересно, есть ли на Эвалионисе кто‑то разумный? – задумчиво произнесла Василика.

– Шансы довольно высоки. Но узнаем наверняка только после посадки, – пошутил Орлов.

На мониторе Иэна одна за другой появлялись свежие сводки, поступающие с орбитальной станции "Argus‑E" – карты рельефа, климатические зоны, спектральный анализ поверхности.

– Получил новые данные с разведывательного зонда Аргус, – отрапортовал Боровски, глядя на экран. – Запланированный для посадки участок свободен от крупных валунов, грунт плотный. Рельеф там ровный, посадка должна пройти без осложнений.

Гаррет Мосс, представитель компании ХеликсКор на борту, наклонился ближе, всматриваясь в топографическую проекцию:

– Да, место подходящее для взятия проб.

– Спектральный анализ показал концентрацию эвалита в этой локации около трёх процентов. По сути, это просто "пыль". Что мы сможем извлечь из такой примеси? – спросил Иэн.

Мосс резко выпрямился:

– Иэн, ты мыслишь категориями прошлого века. Нам не нужны тонны, – в его голосе появилась проповедническая интонация. – Один грамм такой "пыли" может заменить несколько дата-центров. Эвалит, или же полиморф кремния – это природный кристалл с гексагональной структурой, с готовой квантовой памятью. Это стабильный кубит, он не окисляется, не боится радиации и работает при любых, даже очень высоких температурах! – разъяснял Мосс, возбуждённо жестикулируя. – Природа сделала всё за нас – потенциал этого минерала с встроенными квантовыми свойствами превосходит синтетические аналоги в миллионы раз. В миллиарды! – нервно хохотнув, уточнил он.

Боровски нахмурился:

– Гаррет, я читал исследования. Эвалит формируется в мантии Эвалиониса при чудовищных давлениях и температурах, которые мы не можем воспроизвести на Земле. Но его квантовые свойства – это предмет дискуссий. Теория, не подтверждённая экспериментально.

– Нет, не теория! – резко перебил Мосс. – HelixCore получила подтверждённые результаты из лаборатории на Луне. Это не просто минерал! Это… это супер технология природы.

Он уже собирался продолжить, но в рубке раздался почти ледяной голос капитана Брэдли:

– Стоп. Если у ХеликсКор были подтверждённые лабораторные данные, почему мы узнаём об этом только сейчас?

– Марк, пойми, – Гаррет поднял ладони, будто защищаясь. – Там была большая статистическая погрешность, а корпорация не хотела преждевременных выводов.

– То есть вы скрывали важные сведения, – тихо сказал Брэдли. – От научной группы, от экипажа, который рискует жизнями.

– Я… я действовал по инструкции, – попытался оправдаться Мосс.

Боровски скрестил руки на груди, не сводя с него пристального взгляда:

– Корпоративные протоколы – это хорошо. Но здесь не офис HelixCore. Мы очень далеко от Земли, и единственная страховка на борту – это доверие.

– Ребята, да вы что! Я простой парень и говорю всё, что знаю. Мне абсолютно нечего скрывать! И если мы с вами подтвердим наличие эвалита в породе, это изменит всё. Энергетику, связь, квантовые вычисления. Мы стоим на пороге революции! И мы с вами войдём в историю!

После его слов в рубке повисла пауза, затем капитан сухо произнёс:

– С этого момента, Гаррет, ты будешь делиться всем, что знаешь. Без фильтров и корпоративных уловок.

– Безусловно! Простите, я не думал, что эта информация настолько важна… Так, что насчет выбранной площадки для посадки, командир?

Брэдли кивнул, принимая извинения, но тон его остался прежним:

– Это приоритетная зона посадки – стабильное вулканические плато, недалеко океан и густые леса. Место называется Равнина Двух Теней.

– Двух? – удивлённо переспросил Мосс.

– Да, двух, – подтвердил Марк. – У Эвалиониса два ледяных спутника с высоким альбедо. Они отражают достаточно света от звезды, особенно в перигее. Ночью они дают такое сияние, что и фонари не нужны. Отсюда и название – тени на поверхности планеты всегда двойные. Если ты видел снимки орбитальной станции Аргус, то понимаешь о чем я.

– Да, я помню, что у планеты два спутника – Лаодика и Декалион. Но то, что от них бывают тени… Этого не знал.

– Можно сказать, что вместо ночи на Эвалионисе сумерки, там довольно светло, – пояснил Брэдли.

– Как романтично! – тут же сострил Астреон Кларк. – Осталось только найти эвалионскую девушку, которая оценит свидание при двойной луне.

– Лишь бы эта девушка не оказалась выше ретрансляционной антенны Вэнгарда, – хихикнул Иэн.

– Или, к примеру, с одним глазом и четырьмя руками, – поддержала шутку Венс.

– Хочу напомнить, что согласно протоколу нам запрещено контактировать не только с местными девушками, но и с любой другой формой жизни, – невозмутимо сообщила Анна Вонг.

– Ну вот, так всегда… – Кларк театрально вздохнул.

Марк Брэдли деликатно дождался, пока смех в рубке стихнет, и вернул голосу капитанскую твёрдость:

– Ладно, команда. До выхода на орбиту менее двенадцати часов. Переходим в ночной режим подготовки. Искусственный интеллект Вэнгарда активировал протокол "Ночной дозор", но первая смена остаётся на мостике для контроля критических узлов, нештатные ситуации нам не нужны. Вторая смена – отдыхать и набираться сил. Завтра они всем нам очень понадобятся. Люмьен, следи за телеметрией.

– Понял, командир.

***

Ночь на корабле прошла тихо. Хотя время здесь теряло смысл – лишь изменение цифр на хронометре напоминало, что часы сменяют друг друга. "Вэнгард" плыл сквозь бездну, как крошечная искра в океане тьмы. За бортом простиралась вечность: россыпи звёзд и призрачное свечение межзвёздного газа.

К утру, если это слово вообще применимо для космоса, свет в коридорах стал чуть ярче – система освещения имитировала постепенное наступление рассвета, мягко побуждая экипаж просыпаться. Однако на этот раз режим "рассвета" оказался не нужен – судно залил свет родительской звезды Эвалиониса. Её лучи, прорвавшиеся сквозь бронестекло иллюминаторов, окрасили рубку в оттенки розового и золотого. Они скользили по лицам спящих в каютах астронавтов, пробуждая их своим светом.

Василика открыла глаза первой. Она вышла в коридор, сонно поправляя волосы. Почти одновременно из соседней каюты появился Иэн, и так нарочито громко зевнул, что казалось, по палубе прокатилось эхо.

– Пардон! Доброе утро, – пробормотал он. – Или что там у нас по расписанию.

– Доброе, Иэн. Это свет Эвалиониса? – спросила Венс.

– Думаю, да. Выглядит чертовски круто.

– Немного похоже на свет нашего Солнца в космосе.

– Но это же твой первый полёт, – подметил Боровски.

– Нет, второй! Я летала на Луну и видела восход, когда…

В этот момент динамики над их головой щёлкнули, и они услышали Брэдли:

– Просыпайтесь, сони! Мы почти у системы Эвалиониса! Вы только посмотрите на эту красотищу! – прогремел его бодрый голос.

Заспанный Гаррет Мосс, выглянувший из своей каюты, сердито проворчал:

– Уже? Кажется, я только успел закрыть глаза и сразу подъём… Боже, как я хочу спать! И почему только Марк Брэдли всегда такой энергичный? Он что, андроид?

– А мы уже давно это подозреваем! – рассмеялся Боровски.

– Мне срочно нужно выпить чего-нибудь бодрящего… – сказал Мосс.

– Виски? – уточнил космогеолог.

– Иэн! – строго одёрнула его доктор Вонг. Как всегда ухоженная и подтянутая, она уже спешила по коридору на утреннюю тренировку.

– Что, Иэн? Не видишь, человеку плохо? Ты врач, должна понимать, – саркастически парировал Боровски.

– В кухне полно безалкогольных энергетических напитков. Выбирай любой, Гаррет, – бросила она на ходу.