Вальтер Саретт – Поющий лес Эвалиониса (страница 3)

– Пожалуй, стоит последовать совету доктора Вонг, – согласился Мосс. – И было бы неплохо опустить шторки – этот свет слепит глаза.

– Гаррет Мосс, – раздался синтезированный голос ORB‑3, выплывшего из бокового коридора, – продолжительность твоего сна составляет 5 часов и 32 минуты. Это ниже нормы на 30,83 процента.

– Ты что, подслушивал? – спросил Мосс.

– Я фиксирую все биометрические данные экипажа в рамках протокола "Здоровье", – пояснил робот. – Рекомендую принять тонизирующий препарат и выполнить дыхательную гимнастику. Необходимо увеличить следующую фазу отдыха или пройти сеанс релаксации.

– За-ну-да! – произнёс по слогам Гаррет.

Но серебристый шар не обратил никакого внимания на недовольство Мосса. Дрон полетел дальше, мигая голубыми "глазами"-сканерами. Спустя пару секунд до астронавтов донеслась негромкая электронная мелодия, которую Орби обычно включал по утрам – его собственная версия песенки "Доброе утро, космический экипаж".

– Пойдёмте завтракать, ребята, впереди много дел, – предложила Венс.

Она первой направилась к кухонному модулю, остальные потянулись за ней. Боровски что‑то насвистывал, подражая мелодии робота:

– Орби подсадил мне ушного червя! Теперь эта дурацкая песенка на весь день застрянет в моей голове.

– Попробуй сконцентрироваться и специально удерживать мелодию в мыслях, ни о чём больше не думая. Это будет нелегко, и постепенно она исчезнет. Совет биолога, знающего о том, как работает наш вредный мозг, – важно сказала Василика.

– Хорошо, попробую, – поблагодарил её Иэн.

– До чего же красиво, – тихо сказала она, задержавшись у иллюминатора. Коридор постепенно заливало розово-золотистым светом, часть этого свечения проникала и в кухонный модуль, где уже жужжали автоматы-регенераторы, подогревая завтрак. От этого в кухне вкусно пахло тёплым хлебом и свежим кофе.

Иэн взял себе ароматную выпечку из регенератора – тот мигнул зелёным, отмеряя следующую порцию из пищевого концентрата. Трудно было поверить, что эти булочки с яблочной начинкой несколько часов назад представляли собой жидкую смесь, хранившуюся в небольшой капсуле грузового отсека корабля.

– А я, пожалуй, возьму парочку с клубникой и еще одну с персиком. Уж очень аппетитно выглядят, – не удержался Гаррет.

– Давай, давай! И двойной эспрессо – тебе будет на пользу, – подмигнула ему Венс.

С едой на подносах они вышли из кухонного модуля и направились в кают‑компанию. Там уже сидели капитан Брэдли, Люмьен Орлов и Астреон Кларк – троица что‑то обсуждала за общим столом. Остальные присели рядом, занимая свободные места.

– Есть новости по Эвалионису? – первым спросил Боровски, подсаживаясь к капитану.

– Есть кое-что, – ответил Брэдли. – Орбитальные датчики снова поймали всплески активности в верхних слоях атмосферы. Ничего критичного, но природа этих колебаний всё ещё непонятна. Люмьен считает, что это связано с магнитными потоками Эвалиониса.

– Да ладно вам, – Иэн пожал плечами. – Датчики показывают аномалии, а мы сразу "магнитосфера сбоит". Может природа там вообще другую физику придумала.

Марк задумчиво постучал пальцем по столу.

– А что, если это не магнитные потоки, а… локальные гравитационные флуктуации?

Боровский поднял бровь:

– Гравитационные? Это крайне маловероятно.

– Согласен, звучит как сказка. Но детекторы Аргуса действительно фиксируют что‑то странное.

– А может сбой в телеметрии? – предположил Иэн. – Надо бы всё перепроверить.

Брэдли уже собирался продолжить, когда у стола почти бесшумно появился Орби. Люмьен Орлов, заметивший бота первым, тут же оживился:

– О, колобок, раз уж ты здесь… будь другом, принеси мне ещё одну булочку. Ту, что с корицей. Они просто восхитительны!

Бот на секунду замер, анализируя запрос, затем замигал световым индикатором. На боку его корпуса тихо щёлкнул микрозамок – так робот обычно активировал свои выдвижные манипуляторы.

– Булочка с корицей, порция одна. Выполняю, – отозвался он, разворачиваясь к кухонному модулю.

– Как ты его назвал? – спросила Люмьена Василика.

– Колобок. Ну он же круглый, как шар, – весело ответил Орлов. – Разве не похоже?

– Колобок? Потому что круглый? Никогда не слышала о таком, – удивилась Венс.

Люмьен расплылся в довольной улыбке – он обожал такие моменты.

– Колобок – это такая… эээ… сказочная булочка на ножках. Бабушка мне в детстве рассказывала. Колобка испекли, но он сбежал из дома, катился по лесу, пел песенку, а по дороге от зайца, волка и медведя убегал. Они все хотели его съесть.

– Лу, это же Gingerbread Man! Пряничный человечек. Один в один, – вступил в разговор Гаррет.

– Нет, – уверенно покачал головой Орлов. – У нас – колобок. Он круглый. И не пряничный. И в конце истории он, к счастью, встретил лису, и она отвела его домой – к бабушке с дедушкой. Они обрадовались, посадили Колобка на окошко, и все жили счастливо.

За столом повисла тишина. Затем Боровски не выдержал:

– Люмьен, дружище, боюсь, твоя бабушка немного… смягчила финал.

– В смысле? – не понял Орлов.

Потом Астреон медленно поднял взгляд:

– Лу… в оригинале лиса его съела.

– Что? – Люмьен нахмурился. – Не может быть. Бабушка говорила, что лиса его спасла!

Василика тихо рассмеялась:

– Твоя бабушка – святой человек. Она просто пощадила твою детскую психику.

– Да, большинство старых сказок – сплошной хоррор, – добавил Боровски. – Съел, убил, сварил, заколдовал… классика жанра.

Лу откинулся на спинку стула, потрясённый:

– Подождите… вы хотите сказать, что всё это время я жил во лжи?

Все дружно засмеялись, включая самого Люмьена.

– В очень доброй лжи, – сквозь смех заметил капитан Брэдли. – И, честно говоря, я бы тоже предпочёл версию с хэппи‑эндом. Помню, в детстве меня очень расстроила эта история.

В этот момент Орби вернулся, аккуратно протягивая манипулятором тарелку, на которой лежала булка с корицей. Лу машинально взял её, всё ещё посмеиваясь над собственной драмой.

– Спасибо, Колобок! – бросил он боту. – Кстати, когда там у нас сеанс связи с Землёй? Я непременно должен рассказать об этом бабушке!

– Через семь часов, – ответил Брэдли, сверившись с хронометром. – В стандартное окно.

– Отлично! Бабушку это позабавит. Скажу, что её конспирация раскрыта.

– А твоё французское имя? Тоже идея бабушки? – неожиданно спросил Иэн.

Люмьен покачал головой:

– Нет, это дед. Он физик, работал в отделе фотонных двигателей для дальних полётов. Люмьен – от латинского "lumen" – свет. Дед считает, что имя должно нести смысл.

– Очень элегантное имя. Несущий свет! – заметила Василика. – Родители тоже учёные?

Лу чуть опустил глаза.

– Да. Но я совсем не помню отца и мать, меня дедушка с бабушкой растили. Родители погибли на Марсе… когда обрушился купол на станции. Я тогда был слишком маленький.

– Мне жаль, – тихо сказал Марк Брэдли.

– Всё в порядке.

– Я слышала о том инциденте, – тихо сказала биолог Венс. – Там произошла разгерметизация из‑за падения метеорита.

– Да… Купол не выдержал нагрузки, – думаю, об этом случае все помнят, –подтвердил Гаррет Мосс.

– Простите, что прерываю, – сказала вошедшая в кают-компанию доктор Вонг, – но раз уж вы все здесь, хочу напомнить. Перед гравитационным манёвром на подходе к Эвалионису всем необходимо пройти экспресс тест с помощью биосенсоров – оценка сердечно‑сосудистой системы и вестибулярного аппарата. Это стандартная процедура.

Марк Брэдли кивнул: