Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 82)

Он бежал и бежал, пока не заметил одного из тех зверьков с крючковатым клювом, неуклюже топавшего по льду.

— Зверек, — сказал Румо.

Еще один. Три, четыре. Вдалеке — много черных точек, должно быть, там их еще больше.

— Где зверь, там суша. Если, конечно, зверь не водоплавающий, — заметил Львиный Зев.

Зверьки стали попадаться все чаще. Они откалывали кусочки льда клювами и грызли. Невдалеке Румо увидел, как ледяная гладь озера переходит в черные скалы, поросшие сизым мхом. Скалы поднимались уступами и исчезали в потемках.

Ступив на твердую землю, Румо облегченно вздохнул. Лишь теперь он был уверен, что ушел от ледоглыбов.

Зачерпнув немного снега, Румо утолил жажду и стал взбираться на скалы.

Через несколько часов стало теплее, да и мелких пушистых зверьков тут водилось больше. Они вылезали из отверстий в скалах, которые от уступа к уступу становились все шире. Наконец дыры стали такими широкими, что Румо мог бы вытянуться в полный рост. Зверьки тут так и кишели, издавая громкий писк.

Румо взглянул вверх. Осталось пройти с полдюжины скалистых уступов. Он решил сделать привал. Румо ужасно устал, надо хоть немного отдохнуть. Усевшись, он прислонился к скале. Пушистые зверьки тут же вскарабкались на Румо. Вскоре они облепили его с головы до лап. Прильнув к вольпертингеру, зверьки замурлыкали. Румо будто укрыли живым одеялом.

— Какие доверчивые создания, — заметил Львиный Зев.

— Не мешало бы прирезать парочку да напиться крови, — пробурчал Гринцольд.

— Я так соскучился по тебе и твоим дельным советам, — отвечал Львиный Зев. — Рад, что ты вернулся, Гринцольд.

Румо почти мгновенно уснул.

III.

МЕДНАЯ ДЕВА

Рала не могла понять, лежит она или стоит. Хотела заговорить, но губы не слушались. Хотела открыть глаза, но веки не повиновались.

Рала совсем не боялась. Она была бодра, жива и бесстрашна. Это странно, бояться бы следовало, хоть чуточку. И все же, хотя она ничего не видела, не слышала — даже пошевелиться не получалось, — умиротворение ее все росло. Говорят, сумасшедшие в безвыходном положении часто проявляют удивительное спокойствие.

Тут Рала вспомнила, что она вольпертингер, и принюхалась. Пахло дымом и каким-то металлом, кажется, свинцом. Неужто ее похоронили заживо? Или она умерла? Но ведь она в полном сознании. Хоть бы какой-нибудь сигнал извне: понять, что жива! Ничего. Рала долго лежала так в темноте. Лежала в ожидании.

Вот! Наконец-то! Какой-то скрип! Противный скрежет металла о металл, такой протяжный и мучительный, что шерсть встает дыбом. Рале он показался самой прекрасной музыкой. Кто-то царапал крышку гроба.

Затем раздался голос: какой-то чужой, холодный, мертвый шепот. Казалось, он доносится отовсюду. Временами его перебивали неравномерные механические щелчки, похожие на тиканье неисправных часов.

— Рала? — говорил голос. — Ты [тик] наконец проснулась? Да? Мои [так] приборы [тик] показывают, что ты проснулась. Значит, мы, наконец, можем начать. Ты [так] готова к смерти? Так медленно еще никто [тик] никогда не умирал!

После того как генерал Тиктак и его медные болваны исчезли из Цамонии, по стране поползли легенды, будто они сбежали в преисподнюю. Как и во всякой легенде, тут была доля правды, и, как это часто бывает, правда оказалась удивительней всякого вымысла. Действительно, генерал Тиктак угодил прямиком в преисподнюю, но на этом его история не закончилась — она только началась. Там, внизу, он нашел все, о чем только мечтал: родную стихию и вечную смерть. Он по-настоящему сильно переменился духовно, перерос того генерала Тиктака, каким его знали в наземном мире. Но даже не это главное. Вот что еще произошло с генералом в подземном мире: он нашел любовь.

Бросив армию после поражения у Драконгора, генерал Тиктак бежал без оглядки. Он шел часы, дни, недели напролет, ни разу не остановившись и не оглянувшись.

Лишь через месяц генерал Тиктак впервые остановился и поглядел назад. Все его солдаты, точнее, все, кто уцелел — несколько сот медных болванов, — стояли на почтительном расстоянии. Медные болваны ни на шаг не отставали от своего генерала, ожидая его приказов.

В ту минуту Тиктак понял, что солдаты пойдут за ним куда угодно. Шагни генерал прямиком в плавильную печь, и тогда войско не отстало бы от него. Вот что значит слепо повиноваться! С такой армией он добьется чего угодно.

— Мы ждем приказов, генерал Тиктак! — отчеканили медные болваны, колотя кулаками в доспехи.

Итак, медные болваны отправились бродить по Цамонии, нападая на деревни и незащищенные города, но, в отличие от обычных солдат, не преследовали никакой определенной цели. Не стремились разбогатеть или завоевать город, обратив его жителей в рабство, делали только то, чему их учили: крушили и убивали, потом шли дальше, чтобы снова крушить и убивать. Медным болванам нравилась эта беспощадная гонка — будь их воля, они вечно бы вот так скитались. Но однажды генералу Тиктаку наскучила такая жизнь. Ему хотелось крушить в иных масштабах и убивать более изощренно. Но разве развернешься на этом жалком континенте?

Однажды медные болваны повстречались с армией воинов-демонов, и, хотя числом те превосходили войско Тиктака, до конца дня почти никто из демонов не дотянул, а те, кто уцелел, болтались на кольях и молили о смерти.

Генерала Тиктака крайне интересовало все, что связано со смертью. Склонившись над умирающими демонами, генерал проревел:

— Отвечайте [тик], куда вы думаете [так] попасть, когда с вами будет [тик] покончено?

— В подземный мир! — в один голос отвечали воины.

— В подземный мир? Почему [тик] вы хотите попасть в подземный [так] мир?

— Потому что там — вечная смерть, — хрипел один из воинов.

— Вино там пьют, разбавив его кровью! — кряхтел другой.

— Убийства и пытки там ценятся не меньше, чем любовь и рождение — здесь, — стонал третий.

— Как интересно [тик], — отчеканил генерал Тиктак. — Как попасть [так] в это чудесное место?

— Тебе? Никак! — расхохотались воины-демоны. — Ты просто дурацкая машина и не можешь умереть. А в подземный мир отправляются лишь после смерти.

— Что ж [тик], не станем задерживать [так] путников, — прогремел генерал Тиктак и сам перерезал демонам глотки.

С этих пор генерал Тиктак был одержим желанием попасть в подземный мир. Заявить генералу, будто ему что-то не по плечу, — значило разбудить в нем стремление поскорее этого добиться. Так воины-демоны перед смертью положили конец бессмысленным скитаниям медных болванов. Тиктак непременно спустится в это мрачное королевство пыток и смерти, чего бы это ни стоило; если понадобится, он готов придушить себя собственными руками. Но ему мало добраться туда, он задумал сделаться правителем в мире зла!

Медным болванам велено было расспрашивать каждого встречного о том, как попасть в подземный мир. «Расспрашивать» означало выжимать из жертвы все соки. Под пытками чего только не скажешь, и медным болванам называли множество мест, где мог находиться потайной спуск в подземный мир: гигантская пропасть в Мидгардских горах, подводная пещера неподалеку от Бухтинга, кратер в ущелье Демоновой Устрицы. Медные болваны без устали скитались туда-сюда по всей Цамонии в поисках входа в подземный мир, но их поджидало одно разочарование за другим.

В один прекрасный день они набрели на небольшой городок, прозванный Снегвиллем за то, что на крышах домов вечно лежал снег. Завидев городок еще издали, генерал Тиктак решил его захватить. Медные болваны наточили мечи, зарядили арбалеты и, как водится, «расспросили» парочку местных жителей, взятых в плен неподалеку от города. Среди них оказался старый слепой друид, живший отшельником на холме близ Снегвилля.

Он предостерег медных болванов:

— Обходите стороной этот город, он проклят! Кто бы в нем ни поселился — все исчезают за одну ночь. Вот уже несколько дней я чую кислый запах, а жители опять как в воду канули. Остерегайтесь этого города! Он пожирает своих детей.

Генералу Тиктаку история понравилась, и он решил проявить великодушие: велел убить друида сразу, не подвергая долгим и жестоким пыткам. Медные болваны вошли в Снегвилль, и тут-то Тиктак по-настоящему удивился. Никто не вышел им навстречу, не оказал сопротивления: город был пуст, как и говорил старик, — город-призрак. Заснеженные крыши домов сверкали в лунном свете, и генерал Тиктак недоумевал, почему жители бросили такой красивый город. Не иначе как слепой старик запугал всех своей болтовней. Подумать только: из-за каких-то детских страшилок пустует такой город! Даже убить некого. Тиктак даже пожалел, что так милостиво обошелся со слепцом.

Когда медные болваны вышли на рыночную площадь Снегвилля, их взорам предстало странное зрелище: посреди площади зияла дыра размером с небольшой пруд, откуда тянуло чем-то кислым. Подойдя к краю, генерал Тиктак поглядел вниз. Длинная-предлинная лестница уходила куда-то вглубь. Тиктак велел привести одного из пленников, пойманных в окрестностях города.

— Что это [тик] такое? — спросил он.

— Не знаю! — ответил пленник, дрожа от страха.

Схватив несчастного за горло, генерал Тиктак швырнул его в подземелье. Долго-долго доносился до него крик бедняги.

— А я [так] знаю, — отчеканил он, когда крики смолкли. — Это врата [тик] в подземный мир.