Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 12)
Смейк ничего не мог поделать: с каждой партией состояние Соловеймара приумножалось. Если так будет продолжаться, через несколько партий игорный дом ван Извергов окажется на мели. Братья псовичи бросали на Смейка взгляды, красноречиво говорившие о том, что его ждет в переулке позади салона, если ему не удастся в ближайшее время прервать полосу везения профессора.
— Сыграем еще партию? — наседал профессор, складывая выигранные фишки столбиками по семь штук. — А ведь щекочут нервишки эти азартные игры!
— Если пожелаете, — выдавил Смейк. — Слово гостя — закон.
— У вас повышенная потливость, нужно с этим что-то делать, — посоветовал профессор, глядя на покрытый испариной лоб Смейка. — Мочегонные таблетки иногда творят чудеса.
Натянуто хихикнув, Смейк стал сдавать карты. Профессор, бормоча числа, поставил все фишки на «Румо», раскрыл карты, следуя своей абсурдной семеричной системе — и выиграл.
— Ох, вот так удача, — смеялся профессор, придвигая выигранные фишки. — Но на что мне такие деньжищи? Вложу-ка я их в исследование темноты. А, может, соорудить комод-оракул? Столько возможностей! Еще партию?
Соловеймар выиграл еще четыре партии подряд. Вот-вот завладеет всем состоянием ван Извергов. Сердце Смейка бешено колотилось, мысли путались. С каким удовольствием он свернул бы птичью профессорскую шею, но с этим братья ван Изверг справятся и без него. Еще один загадочный несчастный случай в городе без правил: незадачливый профессор, перебрав спиртного — вся одежда провоняла, — навернулся с черной лестницы в игорном притоне. Подумаешь, невидаль! У братьев ван Извергов есть приятель — он выдаст заключение о смерти (несчастный случай по вине самого пострадавшего, сильное алкогольное опьянение), а в пустыне неподалеку от города появится еще одна безымянная могила.
Смейк был в отчаянии. Как втолковать эйдеиту, что тот рискует не только жизнью крупье, но и своей собственной? Тесно столпившись вокруг стола, посетители и братья ван Изверги напряженно следили за учтивой беседой сдающего и игрока.
— Я все понимаю, — раздался голос в голове Смейка.
«Потрясающе! — подумал тот. — Я сбрендил от страха. Уже голоса слышу».
— Ты слышишь всего один голос: мой. Это говорю я, Соловеймар, — произнес голос. — Не подавай виду.
Смейк напряженно уставился на профессора. Казалось, тот целиком занят картами.
— Знай же, я владею даром телепатии. Ничего удивительного — для любого эйдеита это в порядке вещей. Теперь к делу: ты, может, думаешь, будто я не от мира сего. Нет, жизнь мне пока не надоела. И я уж точно не хочу, чтобы двое отъявленных негодяев зарезали меня в темном переулке из-за какого-то презренного металла. Я только хочу испытать систему, насладиться триумфом, да и эти мошенники пусть немного попотеют. Еще партию в «Румо»?
Смейк не был уверен: и впрямь ли он слышал голос профессора или попросту сошел с ума. За время своей речи эйдеит не удостоил его ни единым взглядом, а только перешучивался с игроками и бандитами, столпившимися вокруг стола. Смейк стал механически сдавать карты.
— Еще партию, — нарочито громко проговорил профессор. — Вообще-то я думал закругляться, но, так и быть, сыграем на посошок. На все, как всегда?
Близнецы ван Изверги скорчили постные мины, нащупывая в карманах флоринтские стеклянные кинжалы.
— Пан или пропал! — воскликнул профессор. Все затаили дыхание. — Значит, 7777777777 и 77 сотых делим на 7777777 и 777 тысячных, потом делим на 77, получаем… эээ… получаем… — нервно бормотал профессор себе под нос, медленно перекладывая карты с места на место. Пот, стекавший ручьями, покрыл все тело Смейка маслянистой пленкой. Его кожа блестела, как вощеное яблоко.
«Профессор! — в отчаянии мысленно прокричал Смейк. — Профессор! Надеюсь, вы не намерены
Нет ответа.
— Так-так, — бубнил эйдеит, — корень из 7777777777777 и 7 десятых делим на 77777777 и 777 тысячных и умножаем на 777 в… эээ… седьмой степени, получаем… итого… — больше ничего было не разобрать. Профессор раскрыл карты. Снова выиграл.
«Профессор?!» — если кто и мог читать мысли Смейка, он, несомненно, услышал бы вопль.
Соловеймар безучастно взглянул на него.
— Где тут меняют фишки? — спросил он. — Мне ведь дадут несколько мешков, чтобы унести деньги?
— Само собой, — отрезал один из братьев ван Извергов. — Обсудим все у нас в конторе. Предлагаю пропустить стаканчик за счет заведения.
У Смейка закружилась голова. Он уже видел, как лежит в переулке в луже собственной крови, издавая предсмертный хрип.
— Еще партию? — уже без всякой надежды крикнул Смейк.
Вот теперь-то Смейк окончательно определил свою дальнейшую судьбу. Промолчи он, может, братья ван Изверги отпустили бы его с волчьим билетом и парой сломанных рук, но теперь, когда братья уже почти увели Соловеймара к себе в контору, он снова привлек к профессору всеобщее внимание. Читай, подписал собственный смертный приговор.
— Еще партию в «Румо»? — переспросил профессор. — Пан или пропал?
Смейк кивнул.
— Почему бы и нет! — усмехнулся профессор.
Снова перемешав карты, Смейк стал сдавать, Соловеймар забормотал числа, а братья ван Изверги едва сдерживались, чтобы не прикончить профессора и крупье прямо у всех на глазах.
— 7777777 и 7 десятых делим на 7, и братья ван Изверги в уме… — рассмеявшись, он обернулся к владельцам игорного заведения: убедиться, оценили ли те его шутку.
Смейк еще раз робко попытался наладить телепатическую связь.
«Профессор? — мысленно произнес он. — Профессор Соловеймар?»
Нет ответа. Соловеймар сосредоточенно перебирал карты.
— 7777777 и 77 сотых умножаем на 7 в седьмой степени и отнимаем корень из 777, получаем… эээ…
«Профессор! — взревел про себя Смейк. — Слышите?»
Ничего. Ни звука. На физиономии Соловеймара не дрогнул ни один мускул. Значит, вся эта телепатия померещилась Смейку в панике.
— 777777 и 777777 миллионных делим на 77, частное делим на сумму 7777 и 777777, умножаем на 777 и делим на
Смейк насторожился. На шесть? Впервые в расчетах Соловеймара встретилось число, отличное от семи.
Дружелюбно улыбнувшись Смейку, профессор раскрыл карты. Зрители склонились над столом. Весь зал ахнул. Соловеймар проиграл.
— Слушаю вас, — в голове Смейка раздался голос профессора. — Вы меня звали?
Смейк не отвечал. Он был слишком занят: сгребал со стола фишки профессора и переглядывался с братьями ван Извергами. Взгляд его выражал облегчение: теперь братья могли выпустить из лап рукоятки кинжалов.
— Интересный эксперимент, — заговорил профессор обычным голосом, когда толпа разошлась. — Легко пришло, легко и ушло! Очевидно, кому-то еще предстоит вывести математическую формулу судьбы. Не стану хвалиться, у меня она пока тоже блуждает где-то в каморке незрелых патентов.
Смейк взглянул на Соловеймара:
— Вы уверены, что могли бы выигрывать до бесконечности? — спросил он.
Профессор встал, положил руку Смейку на плечо и сказал:
— Есть лишь одна бесконечность. Это тьма.
Настал момент, ради которого Смейк отправился в каморку воспоминаний и вызвал в памяти эпизод с игровым столом: едва профессор коснулся Смейка рукой, как вдруг в голове у него забурлил такой мощный поток информации, что червякул откинул голову и едва не свалился со стула.
Это был поток мыслей, перетекавших в эту минуту из одного мозга рассеянного эйдеита в другой. Обладая способностью заражать собеседника бактериями знаний, тот, вольно или невольно, передал свои мысли Смейку. Вполне заурядное для Соловеймара действие произвело на Смейка яркое впечатление. Если вкратце, профессор размышлял о сейсмической активности в Сумрачных горах, о физике космических вихрей (о черных дырах, движении звездных туманностей, вращении Солнечной системы), о химической коммуникации среди насекомых, пресмыкающихся и орхидей Южной Цамонии (о передаче информации при помощи запахов, обмене ядом у чулковых гадюк, переносе пыльцы медоносными мухоловками и хватательном методе общения цамонийских пчеломаток в условиях передачи информации через растения), о геодезических аномалиях в Беспределии и их влиянии на жанр цамонийской путевой литературы, о взаимосвязи между игрой горных сморчков на альфа-рожках и сходом лавин в Сморчковых горах, о влиянии филофизики эйдеитов на псевдонаучные труды Хильдегунста Мифореза. Профессор не обошел вниманием и прославление глупости в Цанталфигории, отложение морских солей в масштабах водорослей, телепатическую перцепцию многопозвоночных животных под воздействием облучения сельсилленом и светом блуждающих огоньков, сгущение темноты в извилинах мозга путем искусственного усиления депрессии принудительным прослушиванием маршевой музыки и понижением барометрического давления, но, главное — именно за этим воспоминанием и охотился Смейк — Соловеймар владел знаниями об аномальном строении языков циклопов с Чертовых скал, которые отвечают у этих тварей за чувство равновесия.
Смейк нашел в каморке нужное воспоминание. Скоро план освобождения будет готов.
В последующие несколько недель Румо рос еще быстрее, чем раньше. Почти каждый день он замечал в себе перемены: крепкие мышцы, растущие когти и кости, новенький зуб.