Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 107)

Гаунаб ухмыльнулся.

— Да! — воскликнул он. — Дебум биувать гертинперволей, чтобы гертинперволи биували рудг рудга!

— Да, Ваше Величество, — кивнул Фрифтар. — Ваши идеи, как всегда, великолепны. Убьем нескольких вольпертингеров, а остальные перебьют друг друга.

По ритмичному лязгу доспехов Рибезель понял, что к тюрьме приближается целый отряд солдат.

В дверь постучали.

— Кто там? — прохрипел Рибезель.

— Театральная стража! — проворчали в ответ. — Приказано доставить вольпертингеров в театр.

— Сейчас! — отозвался Рибезель.

Отпер дверь. Снаружи стояла дюжина вооруженных до зубов солдат. Что за звери — не видно из-за доспехов.

— Входите, — велел Рибезель.

Солдаты вошли в тюрьму.

— Откуда кровь на полу? — спросил предводитель.

— Слишком упрямый вольпертингер. Пришлось прикончить.

— Ясно, — буркнул солдат. — Почему не в форме?

— Кровь, — мрачно ответил Рибезель. — Перепачкался кровью вольпертингера. Ну и мерзость! Сколько вам надо пленников?

— Полдюжины. Будут мишенями для медных болванов.

— Здорово! — расхохотался Рибезель. — Ну, выбирайте! — и он отпер дверь в камеру. Предводитель и Рибезель отступили в сторону, а солдаты вошли внутрь.

— Стоять! — рявкнул предводитель.

Солдаты встали по стойке «смирно». Глаза их медленно привыкали к темноте. Предводителю пришлось сильно прищуриться, чтобы разглядеть, что творилось в камере. Дюжина вольпертингеров с самым решительным видом стояли полукругом. Хоть и старые, но вооружены. Один из них — здоровенный детина с вмятиной на голове — вышел вперед и сказал:

— Сдавайтесь подобру-поздорову.

Рибезель приставил к горлу предводителя отряда копье.

Цордас, хоть и был идиотом, понимал, что один на один против Румо шансов у него нет. Цорилла лежал в отключке, а когда Кромек перестанет выть — никому неизвестно.

Усевшись против Цордаса на стол, Румо приставил меч ему к горлу.

— Слушай и мотай на ус, — начал он. — Сейчас ты четко и ясно расскажешь мне, где держат пленных вольпертингеров. И не вздумай соврать или утаить что-то важное. И заруби на носу: одно неверное движение — и ты труп. А будешь меня слушаться — может быть, останешься в живых. Давай!

— В камерах — по две двери, — отвечал Цордас. — Передняя ведет на балкон театра, задняя — на черную лестницу. Вольпертингеры в камерах прикованы цепями.

— Ясно. Ты поможешь мне открыть двери на лестницу и снять с пленников цепи.

— Ничего не выйдет. Театр охраняют медные болваны.

— Ты мне поможешь, или жить надоело?

— Трудно сказать, — отозвался Цордас. — Видать, я и так и эдак покойник.

Холодное серое королевство смерти. Потерянный, вычеркнутый из жизни мир. И зачем только Смейк подвизался участвовать в этом безумии?

— Доктор Колибриль! — позвал он. — Ауу?

Разумеется, нет ответа. Колибриль уже давно не отвечал.

Поначалу все было просто, ведь доктор помогал Смейку. Он пробрался в мозг Колибриля, проник в комнату, где хранятся микромашины исчезнувших крох. Завел подкровную лодку, прибегнув к ласковому управлению. Духи знаний помогли провести лодку по кровеносной системе Колибриля. Под телепатическим руководством доктора, лучше любого анатома знавшего свое тело, Смейк держал путь к сердцу Ралы. Лодка бесшумно и проворно, как форель, шла по артериям и венам. Наконец Смейк очутился в стерильной трубке, соединявшей кровоток доктора и Ралы.

Но едва Смейк проплыл сквозь искусственный канал и оказался в крови Ралы, связь резко оборвалась. Свет внутри лодки потускнел, электрическое жужжание стихло. Глядя сквозь прозрачную мембрану, Смейк видел чужой, безжизненный мир. Оставалось полагаться только на себя.

Мотор лодки заглох, она дрейфовала в постепенно остывавшей и густевшей плазме по вене, усеянной мертвыми кровяными тельцами и другими микроорганизмами. Обстановка напоминала поле проигранной битвы.

Мертвое тело Ралы совсем не то, что мозг Колибриля. Ничего похожего на библиотеку, на летающее хранилище знаний. Нет тут кубов и квадратов, светящихся трапеций и пирамид, напоминающих городские здания. Здесь, скорее, заросли джунглей. Как найти дорогу? В прошлый раз Колибриль напичкал его знаниями до отказа, но именно до анатомии дело не дошло. Смейк не мог отличить мочеиспускательного канала от вены, а нервного ствола — от жировой клетки. Всюду узлы, опухоли, вздутия, наросты. Что это: сердце или печень, лапа или мозг?

Смейк готов был впасть в истерику, но понимал, что это не поможет. А вдруг?

— Помогите! — крикнул Смейк. — На помощь!

— Помогите! — отозвался гнусавый писклявый голосок. — На помощь!

— На помощь!

— На помощь!

Смейк испугался. Он не очень-то рассчитывал получить ответ. Откуда голос? Снаружи? Или изнутри лодки?

— Эй? — крикнул он. — Доктор Колибриль? Это вы?

— Тебя зовут Колибриль?

— Это твое имя?

— Колибриль?

— Нет, меня зовут Смейк, и я…

— Смейкия?

— Тебя зовут Смейкия?

— Здравствуй, Смейкия.

— Смейк. Меня зовут Смейк.

— Его зовут Смейк.

— Смейк.

— Смейк. Смейк. Смейк.

Странно: голоса звучали совершенно одинаково, но, казалось, говорят трое.

— Что ты делаешь в нашей подкровной лодке, Смейк?

— Чем ты это объяснишь, Смейк?

— Выкладывай, Смейк!

— Это… Это ваша лодка? — удивился Смейк.

— Разумеется.

— Вы исчезнувшие крохи?

— Что?

— Кто?

— Как?

— Э-э-э… Исчезнувшие крохи… Так вас называют… Точнее, Колибриль называет… Ученый, открывший вас, и…