Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 106)
— Безумно четко, приятель! Послушай-ка! Ты должен вернуться к прежним занятиям. Думаю, солдат — самая подходящая для тебя профессия.
— Даже не знаю. Не так-то легко мне будет попасть в армию. Я ведь таскал голову князя Йенадепура, насаженную на копье. Пошли слухи. Кто меня теперь возьмет на службу?
— Понимаю. Но я говорю не о земной службе. Слыхал ты про подземный мир?
— Еще бы. Солдаты у костра только про него и болтают. Да у них не все дома…
— А ведь подземный мир на самом деле существует. Что ты на это скажешь?
— Скажу, что ты рехнулся.
— И отчасти ты прав, черт возьми, ведь я твое помешательство. Но сведения о существовании подземного мира у меня из надежного источника. Такого надежного…
— Откуда же?
— От другого помешательства.
— Вы что, разговариваете друг с другом?
— Разумеется. Мы все связаны. Телепатией. Голоса, понимаешь? Мы те самые голоса, что…
— Ладно, ладно, — Кромек схватился за голову. — Оставь подробности при себе. У меня голова болит.
— О подземном мире я знаю от некоего Гаунаба, — заявил стеклянный человек.
— У вас даже имена есть?
— А как же! Я стеклянный человек. Этот — Гаунаб. А еще есть тысячелетний пес, Мефесто-трескун, двенадцатиязыкий змей и…
— Ладно, ладно! И что, в подземном мире есть армия?
— Еще какая! Туда берут только отъявленный сброд. А кто и на это звание не тянет, становится генералом.
— И как туда попасть?
— Туда ведет много дорог. Советую пойти через Туман-город.
— Почему?
— Это самый безумный путь! — стеклянный человек дьявольски захохотал.
Когда Цордас и Цорилла очнулись, Кромек дал им понять, что, если они еще раз попытаются его обобрать, он порубит их на куски, засолит и будет носить с собой вместо припасов на черный день. Оба почуяли, что тот не шутит, и торжественно пообещали исправиться. В конце концов, все трое сделались закадычными друзьями. Кровомясы хоть и тупы, жестоки и коварны, но не злопамятны. Кромек поделился с друзьями намерением податься в подземный мир, Цодрасу и Цорилле затея пришлась по душе, и они решили идти все вместе. Сожгли дотла трактир «У стеклянного человека» и отправились в путь, следуя внутреннему голосу Кромека.
Наконец они дотопали до Туман-города, и неприветливые жители приняли их в тайный «Союз друзей Бела». Тумангородцы открыли кровомясам тайну своего города, рассказали о городах-ловушках. Перво-наперво новоиспеченным друзьям Бела, вместе с другими кровомясами, поручили доставить в подземный мир очередную партию рабов. К огромной радости Кромека, Цордаса и Цориллы, среди пленников оказался тот самый жирный червяк, что так подло надул их на пару с вольпертингером. Кромек решил, что это знак свыше: дескать, он на верном пути.
В подземный мир вел запутанный лабиринт пещер. Кровомясам он сразу понравился. Да, там водятся очень опасные гигантские крылатые пауки (по дороге такие сожрали троих кровомясов) и много других неприятных созданий, и все же мрачная атмосфера Бела пришлась им по вкусу. Доставив рабов, все трое поступили на службу к Гаунабу Девяносто Девятому. Никто не попрекнул Кромека, дескать, тот насадил голову своего князя на копье. Похоже, на сей раз голос в голове дал дельный совет. Кромек, Цордас и Цорилла успели послужить в разных подразделениях армии подземного мира, пока не попали в Театр красивой смерти. Выступив в нескольких боях — от них требовалось всего-то рубить головы беззащитным гномам, — кровомясы, по воле случая, устроились на теплое местечко театральных стражников.
Когда в Бел доставили пленных вольпертингеров, Кромек впервые за долгое время занервничал. Убедившись, что того вольпертингера из «Стеклянного человека» среди пленников нет, он немного успокоился, и все же присутствие этих тварей ему серьезно досаждало. Сражения, которые Кромек видел в театре, пробудили в нем дурные воспоминания, и даже во сне вольпертингеры, скаля зубы, гнались за ним, пока кровомяс не просыпался с криками. Кромек снова запил. В тот самый день, когда состоялся тройной бой, он осушил три бутылки самого крепкого подземного вина и крепко уснул. Во сне за ним гнался огромный белый пес, ужасно похожий на ту дворнягу из «Стеклянного человека».
Румо тихонько подкрался к столу, за которым храпели трое стражников, Укобах осторожно ступал за ним. Румо вытащил меч.
—
— Как можно меньше, — шепнул Румо.
Гринцольд разочарованно вздохнул.
—
Наклонившись, Румо трижды громко стукнул по столу. Кромек Тума, Цордас и Цорилла проснулись и осоловелым взглядом уставились на него.
— Здорово, Кромек, — поприветствовал Румо. — Давно не виделись.
Цориллу Румо уложил ударом в лоб. Цордаса он не тронул: тот еще понадобится, чтобы освободить пленников. А Кромек Тума опять завыл.
Смейк печально разглядывал Ралу в медном гробу. Какое прекрасное, благородное создание! Идеальная спутница жизни для Румо!
— Как вы смотрите на то, чтобы вместе со мной нарушить планы смерти? — спросил невзначай доктор Колибриль, будто предлагая Фольцотану Смейку сыграть партию в шахматы.
— Что? — глухо переспросил Смейк.
— Я спрашиваю, не желаете ли поучаствовать в небольшом научном приключении? Победить смерть и немного поработать на благо собственного бессмертия? — Доктор ободряюще улыбался.
— По-моему, ваши эйдеитские шуточки сейчас не ко времени. Мне совсем не смешно.
— Я и не думал шутить. Совершенно серьезно предлагаю. Как в прошлый раз, в лесу.
— Я снова должен залезть к вам в мозг?
— Это первая остановка. А конечная цель — сердце Ралы.
— И что это даст?
— Трудно сказать. Над ее организмом кто-то изрядно потрудился. И боюсь, будет небезопасно. Но в первый раз всегда трудно. Шансы — пятьдесят на пятьдесят.
— Как в карточной игре?
— Да, как в карточной игре. А я смогу проверить расчеты.
— Так растолкуйте же мне правила игры, доктор.
— Первая остановка вам известна. Нанесете визит моему мозгу. Отправляйтесь сразу в комнату, где стоят микромашины исчезнувших крох. Садитесь в подкровную лодку. Из моих вен вы попадете в вены Ралы, а там уж запустите ее сердце при помощи инструментов исчезнувших крох. Вот и все.
— Все? — рассмеялся Смейк. — А как я попаду из вашего тела в тело Ралы?
— Это проще простого. Я соединю наши кровеносные системы. Здесь превосходная лаборатория, есть все, что нужно. Да мне и нужна всего-то стерильная трубка.
Смейк уставился на доктора. Похоже, тот и впрямь не шутит.
— Доктор, у меня тьма вопросов! Это опасно? Есть ли хоть самый ничтожный шанс на успех? И как мне искать дорогу в теле Ралы?
— Вопросов всего три, и на все — один ответ: все образуется. Да, мои расчеты говорят: все как-нибудь образуется.
— Как-нибудь? А еще ученый называется!
— Звучит не очень убедительно, да вы ведь и сами знаете, как точны мои расчеты.
— А что, если кто-то войдет, пока мы… Я хочу сказать, что, если вернется генерал Тиктак?
— Тогда мы всяко пропали.
— Вы правда считаете, что может сработать?
— Только представьте, какой сюрприз для Румо! Лично мне хочется его отблагодарить. Он спас мне жизнь. А сколько раз вы, Смейк, обязаны ему жизнью? Раз? Два?
Смейк уставился на медную деву.
— На сегодняшний день — три, — пробормотал он. — Позволите сунуть палец вам в ухо?
— Я настаиваю! — улыбнулся Колибриль.
Гаунаб возбужденно подпрыгивал на троне и колотил подушки.
— Петерь-то они рудется, как лагапоется! — пыхтел он. — Не на жинзь, а на мерсть.
Сперва воины на арене лишь присматривались друг к другу, но бой набирал обороты. Похоже, двое молодых вольпертингеров объединились против старого, а тот отражал все атаки с такой легкостью, какой от него никто не ожидал. Публика, затаив дыхание, наблюдала драку между вольпертингерами — именно на такой эффект и рассчитывал Фрифтар. Впервые на арене Театра красивой смерти состоялся такой зрелищный бой. Это не какие-то там варвары или грубые солдафоны, а настоящие художники.
— Я знаю, что еще можно сделать, — добавил Фрифтар. — Как подбросить поленьев в костер. Я уже послал отряд доставить в театр нескольких старых вольпертингеров. Медные болваны устроят небольшое состязание в стрельбе. Думаю, тех троих на арене это раззадорит.