— Вы называете нас исчезнувшими крохами?
— В общем, да.
— Вот дела!
— Неслыханно!
— Почему бы сразу не назвать нас пропащими ничтожествами?
— Прошу прощения, но это не я выдумал название.
— Ты, видимо, вообще редко думаешь.
— А ты не думаешь ли…
— …что обидел нас?
— Ну, не сердитесь! Скажите, как вас правильно называть.
— Не можем.
— Невозможно.
— Слишком рискованно.
— Да? Почему же?
— У нас есть имя, но не такое, к каким ты, со своими ограниченными представлениями, привык.
— Ты не поймешь нашего имени. Для твоего скудного ума оно слишком сложное.
— Стоит лишь произнести наше имя — ты с ума сойдешь. На самом деле это число. Необъятное для тебя число.
— Хотите сказать, необъятно большое число?
— Нет, необъятно малое.
— Безумно малое.
— Такое малое, что время поворачивает вспять, стоит лишь его произнести.
— А что, если нам обойтись без имен и просто продолжить разговор?
— Это невежливо.
— Дурной тон.
— Слишком просто!
— Уфф! Ну так, черт побери, придумайте себе имя сами!
— Меня зови Смейк.
— А меня Смейксмейк.
— Тогда меня — Смейксмейксмейк!
— Звать вас Смейком, Смейксмейком и Смейксмейксмейком? Но мы же запутаемся… Вам ничего лучше на ум не приходит?
— Нет, у нас нет фантазии.
— Совсем?
— Мы ее изжили. Ты и представить не можешь, сколько времени прошло с тех пор.
— Много или мало?
— Ты что, смеешься над нами, Смейк?
— А у вас нет чувства юмора?
— Нет. Юмор мы тоже изжили давным-давно.
— Я смотрю, вы много чего изжили.
— Еще бы! Например, мы изжили пространство и время. Боль и смерть.
— Войны и налоги.
— А главное — величину. В любом ее проявлении.
— Вот как? Что же у вас осталось?
— Числа. Только числа вечны.
— Так давайте я буду звать вас по числам. Например, один, два и три, идет?
— Это не числа. Это слова.
— Черт возьми, да называйтесь, как хотите! Вы просто редкостные зануды!
— Ты так и не ответил на наш вопрос.
— Что ты делаешь в нашей подкровной лодке?
— А?
— Я должен заставить биться мертвое сердце.
— Ой-ой-ой!
— Вот так замахнулся!
— Не много ли хочешь?
— Доктор Колибриль сказал…
— Этот Колибриль действует мне на нервы, хоть мы и не знакомы.
— Сперва обозвал нас крохами…
— Исчезнувшими крохами!
— Потом уволок нашу лодку…
— А теперь хочет совершить чудо.
— Колибриль говорит, чудес не бывает. А вот наука может достичь уровня чуда. Думаю, он рассчитал, что исчезну… что вы мне поможете.
— Ох уж этот Колибриль! Как же, станем мы помогать совершить чудо тому, кто украл пашу лодку. При том, что чудес не бывает.
— С чего нам тебе помогать?
— Назови хоть одну причину.
— Скажем так, речь идет о делах сердечных.
— Разумеется — о кардиологической операции.
