Вальтер Аваков – От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов (страница 38)

За время своего существования индульгенции прошли длинный эволюционный путь. Сам термин indulgentia впервые появился в 439 г. в Кодексе Феодосия II — императора Восточной Римской (будущей Византийской) империи, где содержались императорские указы, возвещавшие амнистию заключенным по случаю какого-нибудь значимого праздника. Впервые в Средневековье он появился только в XI в., при папе Александре II, и был связан с паломничеством к святым местам, что повлияло в дальнейшем на активное использование индульгенций в Крестовых походах, которые стали поворотным пунктом в развитии практики индульгенций: всем, кто отправлялся в Святую землю, папа даровал indulgentia plenaria (лат. «полное прощение»). Прототипом папских индульгенций для христианских рыцарей явились «разрешительные грамоты» (около 1063 г.) папы Римского Александра II, данные христианам, сражавшимся с сарацинами в Испании. В них провозглашалось снятие епитимьи и отпущение грехов «властью святых апостолов Петра и Павла» (Epistulae Pontificum. 1885. P. 43).

Объявляя в 1095 г. на Клермонском соборе о начале похода против сарацин, ставшего 1-м крестовым походом, папа Урбан II освободил крестоносцев от всех епитимий, утвердив это 2-м каноном Собора: «Путь этот считается за [совершение] всей епитимии» (iter illud pro omni poenitentia reputetur. — Mansi. T. 20. Col. 816). Такая практика смягчения покаянной процедуры применялась и впоследствии — например, в одиннадцатом каноне I Латеранского Собора в 1123 г. говорится об индульгенции крестоносцам (лат. remissio peccatorum), воевавшим в Святой земле и в Испании.

Богословское обоснование индульгенции впервые было разработано в сочинениях Гуго Сен-Шерского. (1200–1263 гг.). Эта концепция была признана католической Церковью в 1343 г. и утверждена папой Климентом VI. К этому времени уже сформировалась большая и многоступенчатая система выдачи индульгенций, имевших огромное количество видов и предназначенных для разных целей. Индульгенции были местные, предметные, личные, для живущих и для усопших, временные и постоянные, частичные и полные, юбилейные, вещественные и вербальные, для отдельных людей и для целых корпораций, предоставляемые лично или опосредованно (т. е. право на их предоставление передавалось другим), и т. д.

Еще один важный аспект в жизни средневекового европейца — паломничество. Многие современные люди воспринимают подобную практику как некий аналог туристических путешествий: отправился паломник в поход, только не смотреть на туристические достопримечательности, а по святым местам, чтобы поклониться чудотворным иконам и святым мощам. Это в корне неверно! Паломничество занимало важное место в покаянной практике, и в зависимости от тяжести греха провинившийся мог осуществить паломничество в пределах страны (ближайшие храмы и монастыри), отправиться в Рим к папе за индивидуальным прощением или совершить самое сложное и опасное паломничество в Святую землю — в Иерусалим, к Гробу Господню. Еще сильнее ценилось паломничество не в качестве епитимьи, наложенной священником, а добровольное. Такие паломники всегда почитались особо и пользовались по возвращении домой большим моральным авторитетом и уважением окружающих. Так что паломничество (в любой форме) имело глубочайший смысл для средневекового человека! Кстати, у мусульман знаменитый «хадж» — паломничество в Мекку — это исключительно добровольное паломничество.

С XII в. папские и епископские индульгенции широко использовались для сбора средств на выкуп христиан из сарацинского, а позднее из турецкого плена и распространялись главным образом монашескими орденами доминиканцев, францисканцев, тринитариев и мерcедариев. С XIII в. выдавались также специальные 100-дневные индульгенции людям, оказывающим помощь тем, кто потерпел кораблекрушение.

В этот же период начинают выдаваться папские индульгенции для привлечения пожертвований на содержание школ и университетов. Это был показательный и очень знаковый момент, потому что в Европе стало появляться все больше частных (а не церковных) школ для детей и университетов для юношества, где готовили не только богословов и философов, но и, как правило, врачей, инженеров, металлургов, кораблестроителей и т. д. Поскольку государственного образования еще не было, Церковь при помощи дарования индульгенций оказала поддержку инициаторам и спонсорам создания подобных «гражданских» учебных заведений.

Опять же с XIII в. получили широкое распространение папские и епископские индульгенции в пользу благотворительных учреждений. Неоднократно право собирать пожертвования за распространение папских индульгенций даровалось бернардинцам, заботившимся о приютах для паломников на альпийских перевалах, а также благотворительным учреждениям госпитальеров, т. е. иоаннитам (впоследствии — Мальтийский орден), монахам ордена святого Лазаря, братьям Святого Духа, Тевтонскому (Немецкому) ордену и др. В 1309 г. папа Климент V разрешил епископам выдавать 100-дневные индульгенции за милостыню на сиротские дома (Regestum Clementis papae V. 1885–1892. № 4199). Среди известных госпиталей, на нужды которых выпускались индульгенции (т. е. фонды которых пополнялись за счет торговли индульгенциями), были госпитали Нюрнберга (1515 г.), Страсбурга (1518 г.) и Санто-Спирито в Риме (1516 г.).

Еще одна замечательная функция индульгенций заключалась в том, что Церковь искренне способствовала возврату на путь благочестия падших женщин. Еще в 1198 г. Римский папа Иннокентий III издал специальную буллу и объявил всем мужчинам, вступившим в брак с проституткой, полное отпущение грехов!

Стоит особо отметить, что многовековая практика предоставления индульгенций в тяжелые времена Средневековья внедрила в сознание европейцев на генном уровне поведенческую психологию искренней благотворительности и добровольного спонсорства, которая и сегодня составляет важную и отличительную черту любого европейца.

Как вы думаете: если умершему человеку просто пожелать Царствия Небесного, попадет ли он в это Царство? Средневековому человеку ответ был точно известен: не попадет! Совершенно недостаточно быть только крещенным в воде, посещать храм, молиться на икону и носить крестик на шее, чтобы попасть на небеса. Поэтому каждый католик имел возможность получить индульгенцию как для себя (самовластно), так и за умерших (ходатайственно). В XIV в. появляются индульгенции для усопших. В 1300 г. папа Бонифаций VIII своим щедрым и широким жестом расширил право пользования индульгенциями на души всех умерших, подтвердив это правило официальной папской буллой. Теперь грехи умерших, находящихся в чистилище, могли быть отпущены, как только их родственники, оставшиеся в земной жизни, совершали покупку необходимой индульгенции. И тогда посредством папской индульгенции душа, находившаяся в чистилище, получала мгновенное освобождение и могла улететь в сферы небесного блаженства. В этом случае вопрос вины усопшего, по сути, уже не имел никакого значения.

В Риме, месте жительства верховных понтификов, торговля индульгенциями, как и следовало ожидать, велась особенно бойко. По словам нюрнбергского коллекционера реликвий Николаса Техффеля: «Они были многочисленны, как капли дождя. Каждый раз, когда выставлялись черепа апостолов или плат святой Елены, присутствовавшие при этом римляне получали прощение грехов на 100 000 дней, другие итальянцы — на 10 000 дней, чужеземцы — на 14 000 дней. В данном отношении милость церковных властей была воистину безгранична. Не только живые искали отпущения, но и умирающие просили в своих завещаниях, чтобы некий их представитель отправился в Ассизи, или Рим, или другое место, чтобы обеспечить для их душ блага предлагаемых там индульгенций». Не случайно католический писатель Зиберт вынужден был писать: «Вся атмосфера Позднего Средневековья проникнута погоней за индульгенциями». А французский экономист и мыслитель Жан-Пьер Рикар в своей книге «Le Negoce d’Amsterdam» (1723 г.) по поводу Рима говорит, что хотя пребывание там папы и многих кардиналов должно вызывать в этом городе значительный сбыт товаров, но главнейшими предметами торговли являются папские буллы, индульгенции и реликвии, которые несчастные католики так почитают.

До ХIII в. индульгенции выдавались папами как отпущение грехов, содеянных в прошлом или настоящем. С начала XIII в. индульгенции начали уже выдаваться как отпущение и тех грехов, которые грешник намеревался или рисковал совершить в будущем. Индульгенции за подписью папы продавались во всех церквях, на площадях и ярмарках совершенно открыто. Можно было покупать прощение «будущих грехов» на известный срок: на год, два, три и т. д. Причем если ты имел деньги, то можно было купить прощение не только себе, но и своим родным и друзьям.

Индульгенции могли выдавать не только папы, но и папские легаты, правящие епископы и аббаты, а также представители нищенствующих монашеских орденов. Кроме того, существовали священники, «профессионально» занимавшиеся распространением индульгенций, — «квестарии» (quaestuarii, quaestores eleemosynam — буквально «отчитывающиеся, сколько раздали нуждающимся»), особые клирики и монахи, распространявшие за пожертвования изданные папой или епископами грамоты об индульгенции (indulgentiarum litteras). Они разносили по Европе весть о данных папой индульгенциях, убеждали народ приобретать их, а вырученные от продажи индульгенционных грамот деньги отсылали по назначению. Это были, в нашем сегодняшнем понимании, самые настоящие sales-менеджеры (или «продажники»). А поскольку каждый из наших читателей не раз сталкивался со специалистами такого профиля, то все мы понимаем, что главным мерилом успеха любого продавца (неважно, что он продает) является объем и цена продаж (надо продавать побольше и желательно подороже). Со времен квестариев, за прошедшие 700 лет ничего не изменилось! Мало того, что это были люди малообразованные и не понимавшие всех тонкостей продаваемого ими документа, так еще они шли на всевозможные уловки и обманы для того, чтобы продать побольше индульгенций (у квестариев тоже был свой KPI!). В увеличении продаж не меньше квестариев были нередко заинтересованы и сами папы, стремившиеся в поисках увеличения доходов удовлетворить спрос на «легкое» прощение грехов.