Валерия Воронцова – Услуга Дьяволу (страница 16)

Ритуал, в который никто не смел вмешиваться. Даже суровый Ариман, всегда отступавший на шаг с моей дороги, задорный Хирн, то и дело норовящий растрепать прическу, и хищная Тунрида, неизменно встречающая улыбкой и подмигиванием.

– Клянусь Бездной, малышка Хату подросла с нашей последней встречи! – Хирн все-таки потрепал меня по макушке, стоило лишь Дану спустить меня на пол.

– Дети растут быстро, – сообщила ему Ида самую очевидную вещь на свете.

– Особенно вдали, – добавила я, не имея в виду ничего обвинительного, но все равно почему-то прозвучало резче, чем ожидалось, впиваясь в возникнувшую паузу ядовитым дротиком. Извиняться и привлекать к неосторожным словам еще больше внимания было глупо, поэтому я просто сжала руку Дана, задрав голову.

Дьявол чуть улыбнулся мне и кивком отпустил свиту выполнять их обязанности. Когда бы они ни появились в резиденции, первым делом, сразу после приветствий, Хирн отправлялся на конюшни, Ариман проверить стражу, а Тунрида в свои покои, откуда через зеркала связывалась со своими подчиненными или проверяла выполнение сделок.

Казначей Карателя всегда носила при себе круглое зеркало в золотой оправе с такой длинной и острой рукоятью, что она легко сошла бы за кинжал. Оправа изображала пауков, притаившихся на паутине, и пару раз, когда я видела, как Ида водит пальцами по гладкой поверхности, мне казалось, что они двигались на своих сетях и шевелили тонкими лапами.

И если и сегодня все было как всегда, то я знала, что последует дальше. У Карателя тоже были своя неизменная традиция.

– Госпожа Хату соблаговолит составить мне компанию и прогуляться по саду?

– Благодарю за оказанную честь, мой повелитель, – склонила я голову, поддержав заданный тон. – Могу ли я рассчитывать, что мастер Юск уже предупрежден о моем отсутствии и избежит напрасных ожиданий?

– Разумеется, госпожа Хату, – бархатно согласился Дан, приглашающе указав в сторону двери во внутренний двор.

Ступив на узорчатую брусчатку садовой дорожки первой, я оглянулась на Дьявола, предвкушая особый момент, но, в тот раз, мое внимание не ускользнуло от его взгляда.

– Что такое? – улыбнулся он.

– М-м-м… Каждый раз, когда ты приходишь в сад после долгого отсутствия, ты сначала закрываешь глаза и делаешь глубокий вздох, – чуть посомневавшись, я вдохнула полной грудью. – И тогда твое лицо становится немного другим… как если портрет углем переписать акварелью, – добавила я, не зная, как еще объяснить эту неуловимую перемену, смягчавшую его черты.

– Вот как? – изогнул бровь Дан, выглядя одновременно позабавленным и удивленным. Шагнув на дорожку, он закрыл глаза и глубоко вздохнул, как я и сказала. – Полагаю, ты права, моя радость, но я не замечал этого за собой. Есть что-то еще?

Каратель протянул мне руку, смотря с любопытством и озорной улыбкой.

– Ты всегда первым делом проверяешь сапфириум, – уверенно заявила я, хватаясь за его пальцы. – А потом разглядываешь переплетения ветвей эхраимов. Фруктовые аллеи проходишь быстро, но возле участков диких разнотравий останавливаешься, из всех цветов твое внимание обычно привлекают те, что вот-вот зацветут, а еще…

– Еще? – мягко переспросил Дьявол, слушая меня с улыбкой.

– Мы оба любим тоннель глициний, – пробормотала я. – Шаг из-за поворота, когда цветочные облака стелются дорогой к озеру, особенно в солнечный день.

– Все так, – признал Дан, скрывая мою ладонь в своей. – Но есть еще кое-что. Пожалуй, самая важная привычка.

– Что? Какая? – я нетерпеливо сжала его руку, задрав голову.

– Разделять эту прогулку с тобой, моя радость, – подмигнул Дьявол, и я закусила губу, смущенно переведя взгляд на переплетение рун, испещряющих дорожку.

Возможно, совсем скоро, когда я в очередной раз буду перерисовывать их, они станут оживать под моими пальцами точно так же, как в руках падших, а не оставаться непонятными закорючками и пересечением линий. Или же… некому будет что-либо перерисовывать.

Мы шли по саду так же, как и много раз до этого, Дан останавливался точно у тех растений, о которых я и говорила, иногда спрашивал меня о работах над той или иной клумбой, безошибочно указывая на те, которыми я действительно занималась вместе с Байро и его помощниками. Конечно, это приводило в ужас и Ксену, и наставницу Варейн, но мне нравилось копаться в земле и слушать рассказы старшего садовника об особенностях цветов и растений. Каждый раз после «рытья, недостойного госпожи» бонна ворчала, отмывая мои руки и ногти, а Варейн спрашивала, готова ли я вести себя как подобает особе знатного дома, а не как землеройке.

– Ты сегодня очень молчалива, Хату, – заговорил Дьявол, когда в тишине мы прошли под глициниями к озеру и поднялись в беседку к уже накрытому столу. Трапезничать вдвоем во время прогулки было еще одной нашей традицией.

Я тяжело вздохнула, признавая правоту Карателя. Обычно ему даже не приходилось о чем-либо спрашивать, я сама тянула Дана вперед, рассказывая обо всем, что успело случиться в садах с его прошлого визита, и хвастаясь своими подвигами.

– Там, в холле… я не хотела грубить, – пробормотала я, оттягивая момент, когда Дьявол доберется до сути.

– Я бы не назвал это грубостью, – качнул головой Дан, заглядывая в супницу. – Но интонации важны. Порой они даже важнее и опаснее самих слов. Полагаю, наставница Варейн не могла не затронуть эту тему?

Я посмотрела на пальцы, сминающие кусочек хлеба, который, сама того не заметив, достала из плетеной корзинки. Разумеется, наставница Варейн не просто указала мне на этот хрупкий лед в Подземье, а постоянно заставляла скользить по нему без поддержки и периодически проваливаться в темные и холодные воды ее недовольства.

– Наставница Варейн говорит, что интонации – это палитра иллюзий, благодаря которым можно не только спрятать слова, но и придать им любое значение, – тихо подтвердила я.

Дан серьезно кивнул, прежде чем перевести взгляд на мои руки и накрыть их своей горячей ладонью, останавливая мои пальцы, роняющие на скатерть крошки.

– Что тебя тревожит, Хату?

– Я… боюсь, что завтра… река Гург… – смешавшись, я замолчала.

– Что? Моя радость, ты правда думаешь, что тебе есть чего бояться, когда за руку тебя буду держать я?

Вскинув голову, я поняла, что слух не обманывал. В голосе моего прекрасного господина и правда звенело веселье. Оно же сверкало золотыми искрами в глазах.

– Я думал, ты обижаешься, потому что я до сих пор не посмотрел список твоих желаний, – в свободной руке Дьявола тут же появился хорошо знакомый исписанный лист, прежде покоившийся на прикроватной тумбе в моих комнатах. Однако, прежде чем Каратель успел вчитаться, я обхватила и сжала его руку, до того накрывавшую мои сцепленные ладони.

– М? – приподнял бровь Дан.

– Что значит… Ты правда думаешь, что река Гург меня признает? – выпалила я, всматриваясь в его прекрасное лицо и надеясь заметить малейшую тень.

– Неважно, что думаю я, куда более…

– Важно! – перебила я, не удержавшись. – То, что думаешь ты, важно всегда!

Каратель усмехнулся и, отложив список моих желаний, протянул ко мне вторую руку и усадил на колени, лицом к озеру.

– Позволь спросить, моя радость, как ты думаешь, сомневаются ли звезды, когда светят на небе?

– Э… Это странный вопрос, как они могут сомневаться? – нахмурилась я.

– А сомневается ли вода, плещась в своих берегах? – Дан указал подбородком на озеро.

– Я не понимаю, – с досадой признала я, так и не найдя тропинки, на которую Дьявол хотел меня вывести.

– Звезды принадлежат небу, вода своим берегам, а ты моему царству, Хату, – повелитель погладил меня по голове. – И река Гург одарит тебя так же, как и любого другого моего поданного, а, может быть, и щедрее прочих.

– Почему?

– Потому что я так хочу, – подмигнул Дан, легонько поддев меня за нос костяшкой указательного.

В тот миг я не поняла ни серьезности этих слов, ни того, что ее вызвало. Единственное, что тогда было важно – спокойствие. Густое и горячее, как шоколад, который я обожала пить зимой, оно обволакивало со всех сторон, растворяя тревогу и плавя неуверенность, дергавшую меня последнее время из стороны в сторону.

– Что у нас тут… – Дан тем временем изучал список моих желаний. – Столичный карнавал «Цветов и масок» во Флегансии? Пятидневное празднество уже началось, думаю, мы сможем отправиться туда после церемонии.

– Правда? – Подброшенная восторгом, я больно ударилась локтем об стол, попутно слушая звенящую какофонию посуды. – То есть… Благодарю повелителя за оказанную честь, – выдавила я, чувствуя, как краснею и сдерживая желание потереть ушибленное место.

– Не стоит, – качнул головой Дан, касаясь моего локтя и прогоняя боль точно так же, как до этого нервозность.

– Благодарить? – не поняла я, потому что мужчина выглядел слишком серьезно.

– Прятать боль передо мной, – уточнил Дьявол.

– Но наставница Варейн говорит, что проявлять слабость перед собеседником, принадлежащим к знати…

– Я не принадлежу к знати, – он дернул краешком рта. – Это знать принадлежит мне.

Я потупила взгляд, понимая, что допустила серьезнейшую ошибку, за которую, будь здесь мастер этикета, одними фарфоровыми чайниками и фолиантами на голове бы не отделалась. Приравнять самого Карателя к знати! Пожалуй, это до сих пор одно из немногих воспоминаний, думая о котором, я испытываю стыд как в первый раз.