Валерия Воронцова – Услуга Дьяволу (страница 15)
Вернувшись к окну, выходящему во внутренний двор, я приняла руку управляющей, помогшей мне забраться на высокий подоконник. Стоило только посмотреть вниз, прижимаясь головой к холодному стеклу, как вопрос, куда с привычных постов делись стражники, нашел ответ. Все воины Садов времен были там, на тренировочной площадке.
Они стояли шеренгами, толпились под навесами и сидели на крышах низких пристроек так плотно друг к другу, что негде было бы упасть и семечку. Никто из них не двигался и не переговаривался между собой: взгляд каждого был устремлен на центр двора, где между столбов врат наказания в луже собственной крови на коленях стоял Мафарт, привязанный к ним за руки.
Кровь сочилась из многочисленных порезов на спине, полученных от кнутов Аримана и Хирна, действующих почти одновременно. Как только одна плеть отлетала от кожи, на ее место со свистом сразу же опускалась вторая. Сбоку, опираясь плечом на левый столб, стояла Тунрида, считая удары. Сам Каратель сидел напротив Мафарта в глубоком черном кресле с высокой спинкой, изящно подперев голову правой рукой и опустив на колено левую.
– Он же… лишился ноги, – оторопело произнесла я, возвращаясь взглядом к Мафарту. – И еще… – я не знала, как объяснить Фагнес ту кучу мяса и костей, которой был Кровавый черт, когда Дан меня забрал.
– Повелитель восстанавливает его тело каждый раз, чтобы он мог принять свое наказание полностью, – сухо объяснила женщина. – За покушение на воспитанницу Карателя и госпожу Садов времен Мафарт приговорен к смертной казни в пастях и когтях инферги после трех тысяч двойных плетей терзающего терна.
– Почему так… – я не договорила, обхватив себя руками.
Нет, меня не пугало происходящее во дворе. Благодаря урокам истории и этики, а также многочисленным беседам с Даном, редко когда уходящим от прямого ответа, даже в том юном возрасте я прекрасно понимала, где нахожусь. Каждый из моих наставников приложил массу усилий, чтобы вбить в мою голову основополагающее знание: здесь не царство смертных с его хлипкими законами и бесконечными возможностями уйти от наказания.
В Подземном царстве и прилегающем к нему Междумирьи все было просто в своей честной жестокости и неоспоримой дисциплине. Четкая иерархия прослеживалась во всем – от должностных обязанностей каждого слуги до классификации атрибутов, подчеркивающих статус. Если в какой-то момент эта четкость пропадала вследствие чьего-либо нарушения, он за это расплачивался болью, кровью или вечностью перед вышестоящим: капитаном стражи, управляющим, главой своего дома, титулованной особой или самим Карателем.
Меня удивило не наказание, а его содержательность и длительность. Быть растащенным на куски безжалостными свирепыми гончими Подземья, каждая из которых, за исключением личного владения аристократами, входила в Пять Свирепых Свор Хирна – ужасный финал для любого, даже самого бесстрашного демона или падшего. Однако три тысячи двойных терновых плетей, вонзающихся в плоть раздирающими шипами, перед и без того мучительной смертью…
– Потому что это показательная расправа, госпожа Хату. Урок в назидание каждому из присутствующих, урок, который вылетит за пределы нашей резиденции и превратится в обсуждаемую шепотом новость. Вы принадлежите Карателю, госпожа Хату, – серьезно посмотрела на меня Фагнес. – Во всех трех царствах нет существа, что может позволить себе тронуть что-то, что повелитель обозначил своим, и не расплатиться за подобную дерзость всем, что ему дорого.
До того дня я вряд ли по-настоящему задумывалась, кем меня видит Дан. Я хорошо знала свою сторону, где благодарность уже давно стала лишь почвой, взрастившей мои, пусть тогда детские, но оттого не менее сильные и искренние чувства. Правда заключалась в том, что я обожала Дана и не только как своего опекуна и покровителя, но и как мудрого наставника, а также близкого друга, чье общество я готова была променять на все сокровища всех миров.
Конечно, я не могла не понимать, что Каратель относится ко мне более, чем просто хорошо, позволяя недоступное другим, что неизменно подчеркивало мою привилегированность, но… Лишь в те мгновения, глядя на содрогающегося под ударами плетей Мафарта, я начала осознавать, что, возможно, сторона Дьявола прятала что-то не менее глубокое, а «моя радость» не было обыкновенным ласковым прозвищем.
Я помню свою улыбку, отраженную в стекле. Нет, в ней не было ни хищного злорадства, ни дрожащих опущенных уголков губ, продиктованных сожалением. Я улыбалась так, как улыбаются правильно найденному ответу к трудной задаче.
Ошибся Мафарт, а не я. Я не была капризом Дьявола. О капризах забывают или быстро находят им замену, а не устраивают публичную казнь главы стражи резиденции и одного из самых уважаемых демонов не только собственного клана, но и во всем Подземье.
Когда я смотрю на свое отражение сейчас, мне хочется вернуться в тот день. Мне хочется решить задачу неправильно. Мне хочется оказаться в тренировочном круге без защитной серьги-звезды в ухе.
Вероятно, мои заветные желания исполнялись слишком часто, чтобы сбылось еще хотя бы одно.
Глава 8
Новым капитаном стражи Садов времен был назначен Азуф, и, как и его предшественник, он почти не появлялся в стенах особняка. Изредка я видела его у казарм, прогуливаясь по дорожкам сада к озеру в сопровождении Ксены, или неизменно спешащим куда-то прочь, когда занималась верховой ездой. Мои уроки фехтования с тех пор ни разу не прерывал ни один случайный зритель, а стражи и слуги дома одинаково почтительно склоняли головы, когда я проходила мимо.
Я чувствовала в этом некую неправильность, ведь подчеркнутое уважение к моей персоне было вызвано не моими заслугами, а страхом повторить судьбу Мафарта. Некоторое время это так сильно меня беспокоило, что я даже рискнула поделиться своей тревогой с Даном в один из его последовавших визитов. Каратель лишь усмехнулся, взъерошив мои волосы, и напомнил, что статус госпожи резиденции и имя сами по себе освобождают меня от обязанности что-либо доказывать простым демонам и, тем более, смертным душам, отбывающим наказание за грехи.
Истины в его словах было столько же, сколько и лукавства. Последнее неизменно плескалось в нашей беседе, если Дан считал, что для обсуждения какой-либо темы я еще недостаточно взрослая. Впрочем, моя неготовность к понимаю некоторых особо важных материй обуславливалась не только возрастом.
В Подземном царстве каждый новорожденный из знатной семьи проходил особую церемонию на седьмой день своей будущей вечности. В присутствии приглашенных свидетелей один из родителей ступал с младенцем в кипящие воды реки Гург и погружал его с головой, позволяя напитаться истинным огнем. Согласно всем найденным мною описаниям и лекциям наставника Зейла, преподававшего мне традиции и обычаи царства Карателя, воды Гург укрепляли тело и разум, омывали суть и обжигали ее, словно глиняный сосуд в печи, чтобы собственные растущие силы не покрыли ее трещинами изнутри и не стерли в пыль.
Речь, конечно же, шла о магии, неразрывно связанной не только с силой воли, но и с зависящим от нее «кахе́» – так на языке Подземья называлось хранилище магических сил. Чем вместительнее было кахе, тем больше магических возможностей обретал его хозяин. Тогда я не представляла, что это такое на самом деле, но некоторые труды в библиотеке резиденции сообщали, что кахе Дана не имело границ, а, значит, перед магической мощью и волей Карателя могли устоять лишь его старшие первосозданные братья и Отец.
Однако прежде чем мечтать о собственном кахе и магическом искусстве, мне предстояло пройти через погружение в Гург. Если для рожденных в Подземье оно было безопасной церемонией и неким приветствием родного царства, то для меня, конечно же, испытанием.
Пришедшая из царства смертных, я обладала душой, но была лишена врожденной огненной благодати Карателя. С ней ребенку требовалось всего шесть дней жизни в царстве, чтобы быть готовым к купанию в Гург. Мне же понадобилось шесть лет в окружении демонов и грешных душ, но никто точно не знал, достаточно ли этого, чтобы воды реки приняли меня как одну из ее царства, а не сварили. Правда, я никогда не спрашивала об этом Дана.
Поэтому, своего десятого лета я ждала с особым трепетом, порой сгорая от нетерпения и желания поскорее приблизить шестой день шестого подлунья, а порой ворочаясь ночами от тревоги и представляя, как, сомкнувшись над головой, черные кипящие воды больше никогда меня не отпустят, растворив в себе.
Каратель и его свита прибыли в резиденцию пятым днем лета, и я помню, как едва не опрокинула кресло в библиотеке, выбегая навстречу повелителю и великим первопадшим.
– Здравствуй, моя радость, – крепко обнял меня Дан, когда я по обыкновению запрыгнула в его объятья, сразу же сцепив руки за шеей. Снопы золотых искорок рассыпались вокруг его черных зрачков, отчего оттенок темной древесины вмиг посветлел до медового. Приветственно погладив по спине, Дьявол поцеловал меня в висок, получая ответный поцелуй в щеку.
– С возвращением, Дан, – пробормотала я, завершая наш маленький ритуал.