Валерия Веденеева – Возвращение наследника (страница 40)

— А он и не позволял, — отозвался Теаган. — Вернее, он не знал о моем существовании до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать. Моя мать была последней любовью Таллиса, но официально брак они не заключали. Собирались, но в один прекрасный день мать заявила отцу, что передумала, полюбила другого и вообще уезжает из Обители. Понятно, что ему это очень не понравилось, но — отпустил. Позднее выяснилось, что к тому времени мать была беременна, а уехала, потому что боялась, что со мной случится то же, что и с другими детьми Таллиса.

— Что «уйдешь в свет»? То есть тебя так убьют?

Теаган кивнул.

— Мать каким-то образом высчитала, что опасность подобного исхода существует лишь до моего пятнадцатилетия. Она много лет занималась теорией магии — у Семареса до сих пор лежат все ее расчеты. Правда, дядя никогда в них не заглядывал — иначе бы раньше понял, кто мой отец.

— Он тоже не знал?

Теаган покачал головой.

— Нет. Ему все стало ясно, только когда ты рассказал о своем видении будущего.

Кстати, да… Сильнее всего Семарес отреагировал на упоминание о том, что пролитая кровь Теагана разрушит Обитель. Значит, именно в тот момент до него и дошло.

— Но если для тебя это уже не опасно, то почему Таллис боится о тебе говорить?

Теаган развел руками.

— Во-первых, расчеты матери были чисто теоретическими. Проверить свои выкладки на практике она, как понимаешь, не могла. А во-вторых, потому что отец — упрямый параноик, — тут в его голосе впервые прорвалось усталое раздражение.

С такой характеристикой Таллиса я мог только согласиться.

Когда мы с Теаганом вошли в зал заседаний Большого Капитула, там уже сидело пятеро старших магистров. Все они тут же повернулись в нашу сторону, явно пытаясь понять, каким образом мое появление связано с причиной созыва и почему им приказали прийти без сопровождающих, а я, не-магистр, на заседание тем не менее допущен.

Двух магистров я помнил в лицо, а вот три женщины в длинных синих мантиях оказались мне незнакомы. Причем мантии их были такого покроя и расцветки, какие я привык видеть лишь на жрецах. Но разве жрецами не становились только мужчины?

Теаган заметил, куда я смотрю, и пояснил вполголоса:

— Это магистры с островов восточных ванов. Недавно прибыли с ежегодным докладом.

Вот, кстати, об этих островах я почти ничего не знал — кроме, разве что, их расположения на карте и того, что восточные ваны слишком уж любят украшать одежду золотой вышивкой и драгоценными камнями.

Вошел Семарес, бросил в нашу сторону быстрый взгляд, кивнул в знак приветствия и устроился на своем месте. Потом, один за другим, потянулись остальные приглашенные, и большинство даже не пыталось скрыть свое любопытство. Вопреки предупреждению Теагана о нехватке кворума, пустых кресел оказалось только четыре.

Последним явился Таллис. Поднялся к своему трону. Поприветствовал всех с благожелательной, отеческой такой, улыбкой, которая, как обычно, выглядела подозрительно искренней — и никто бы не заподозрил, что всего несколько часов назад этот добродушный человек был готов лично убить многих из присутствующих здесь магистров. Я с легкой завистью подумал, что мне такого уровня лицедейства не достичь, наверное, никогда.

— Начнем, пожалуй, — сказал Таллис и махнул рукой. На внутренней поверхности дверей и окон тотчас появилась переливающаяся бледными огнями магическая пленка, напомнившая мне купол, который Таллис сегодня накидывал на Теагана.

Магистры заметно напряглись — похоже, прежде во время собраний Таллис такую магию не использовал.

— Прежде чем перейдем к сути, — продолжил Таллис, — каждый из вас даст клятву именем Пресветлой Хеймы, что будет молчать обо всем, что сегодня узнает, до тех пор, пока это не станет всеобщим достоянием. Также от этой клятвы вас сможет освободить юный Рейн, если пожелает.

Я мысленно вздохнул — вот не надоело Таллису постоянно тыкать мне моим возрастом?

Магистры между тем заволновались, начали тревожно переглядываться.

— Нарушение такой клятвы карается смертью, — подала голос одна из гостий с островов. — Верховный, не слишком ли многого вы требуете?

— Если ты так считаешь, дорогая Дарисия, — Таллис ей ласково улыбнулся, — то можешь, конечно, отказаться и уйти с сегодняшнего заседания.

Голоса остальных магистров стали громче — отказаться, похоже, собрались многие.

— Вот только, — добавил Таллис, — если ты уйдешь, то старшим магистром быть перестанешь.

Моментально наступила тишина.

— Пресветлая Хейма уважает свободу воли, — продолжил Таллис, — и кто я такой, чтобы противоречить ее решению? — При последних словах его взгляд на мгновение скользнул в мою сторону. — Так что, друзья мои, прошу, выбирайте: или клятва, или ваш титул.

Он снова взмахнул рукой, и магическая пленка с двери исчезла.

Никто из магистров не поднялся.

— Значит, клятва, — Таллис кивнул, и пленка на дверь вернулась. — Дарисия, начнем с тебя.

Клятву магистры дали без дальнейших пререканий. Последним оказался светлейший Октара, настоятель Первого Храма. Закончив, он повернулся к Теагана.

Теаган, естественно, молчал.

Октара кашлянул.

— А что наш да-вир? — спросил он участливо. — Разве он не будет клясться?

Мне вспомнилось, как точно таким же тоном Октара расспрашивал Теагана о здоровье во время разговора, которому я оказался свидетелем в свой первый день в Обители. И как под его внешней заботой скрывалась издевка. Ну а сейчас, похоже, Октара надеялся, что молчание Теагана обернется для того лишением титула, как только что угрожал магистрам Таллис.

— Не беспокойся, дорогой Октара, — Таллис небрежно махнул рукой, — мой да-вир клятву давать не должен. Ну что, юный Рейн, тебе слово.

Я поднялся со стула, который, как и в прошлый раз, во время суда над Сантори, стоял рядом с креслом Теагана, и спустился по лестнице на круглую платформу. Отсюда мне было прекрасно видно всех магистров — а им, соответственно, был виден я.

— Сперва сообщу вам об одной детали, которая к теме сегодняшнего созыва Большого Капитула прямого отношения не имеет, но все же кому-то может показаться важной, — начал я. — Завтра она станет известна всем, и я бы не хотел на эту тему лишних слухов и сплетен. Как полагаю, вы все знаете… ну или хотя бы знает большинство из вас, — тут я посмотрел на магистров с островов, — что зовут меня Рейн аль-Ифрит, и что я признанный бастард этого клана, однако не принятый официально в род.

Большинство магистров тут же согласно закивало, а троица незнакомок уставилась на меня с новым интересом — похоже, обо мне они уже слышали, а теперь смогли увидеть вживую.

— Так вот, — продолжил я, — на самом деле к клану аль-Ифрит я отношения не имею. Мое настоящее имя — Кентон, и я наследник… вернее, уже законный глава клана Энхард.

Магистры начали переглядываться; на лицах некоторых отразились откровенные изумление и недовольство. Ну да, они-то рассчитывали, что я окажусь племянником Таллиса и заберу у Теагана его титул да-вира. На лицах других отразилось понимание — похоже, они догадались, почему магия Таллиса и моя показывали родство. Думаю, о предках верховного иерарха все эти магистры прекрасно знали.

— Если это… известие… не имеет отношения к причине нашего созыва, то что вы желаете нам поведать? — осторожно осведомился Августус.

Не столько желал, сколько оказался вынужден — подумал я с досадой.

— Я посланник Пресветлой Хеймы, — произнес я уже привычную фразу.

Вновь наступило молчание — в этот раз мертвое. Сейчас магистры даже не переглядывались.

Глава 25

Первым очнулся Августус. Повернулся к Таллису.

— Это правда, верховный?

— Боюсь, что да, — отозвался тот любезным тоном. — Юный Рейн сумел меня убедить.

— Рейн? — переспросил Августус. — Не Кентон?

— Ах да, по неясной мне причине наш юный посланник предпочитает откликаться именно на это имя, — Таллис развел руками.

Со своего места поднялся магистр, чьего имени я не знал, и поклонился верховному.

— Нам всем, конечно, известно, что… хм… дан Энхард обладает даром этера уровня иртос. Но все же этого недостаточно, чтобы признать его посланником богини.

— Недостаточно, — согласился Таллис, — однако оснований куда больше. Впрочем, пусть он объяснит сам. А чтобы вы не сомневались… Вы ведь все дали сегодня клятву именем Пресветлой Хеймы. Будет справедливо, если и наш юный посланник поклянется ее именем и пообещает говорить только правду. А? Как вам моя идея? — Таллис лучезарно улыбнулся.

Да, он определенно не простил мне наше сегодняшнее противостояние.

С одной стороны, его предложение решало проблему недоверия магистров. С другой — усложняло возможность с ними поладить. Под клятвой мне придется говорить то, что я реально думаю, а не использовать дипломатические увертки, которые, увы, часто оказывались слишком близки ко лжи.

— Хорошо, — сказал я коротко и поднял руку. — Клянусь именем Пресветлой Хеймы, что до конца сегодняшнего собрания буду говорить только правду.

Я обвел взглядом всех магистров, пытаясь определить их настрой, понять, кто станет помогать, а кто — вставлять палки в колеса. Но увы, навыка читать будущее по малознакомым лицам у меня не было.

— Официально у меня восемь камней, но наверняка многие из вас сумели найти доказательства, что их больше. Так и есть. Во время инициации дикая магия переполнила все десять кристаллов, имевшихся в башне, и мне пришлось сбрасывать лишнюю силу под землю. В результате получился проход на полмили в глубину — можете сами посчитать, скольки камням это равно. А еще во время инициации я услышал голос богини и увидел ее небесный дом — Двенадцать Горних пиков…