Валерия Сказочная – (Не) прикасайся ко мне (страница 15)
Я хмурюсь, не понимая, к чему он клонит.
«Наугад не могу, так что тебе придётся сказать, что надо пообещать», — набираю с насторожённостью.
А ещё ловлю себя на мысли, что с Владом стало гораздо волнующе общаться, чем раньше.
«Пообещай мне, что ты в любом случае проведёшь за мной этот день и вечер. Даже если сюрприз окажется для тебя неприятным», — довольно быстро приходит ответ.
Сердце тут же ускоряет темп. Странная просьба… Либо у Влада есть какие-то комплексы по поводу внешности, что на него не похоже, либо…
Я сильно закусываю губу, не понимая, откуда эта долбанная взбудораженность.
«Внешность не имеет для меня значения. Обещаю», — на всякий случай отвечаю, ориентируясь на вариант загонов Влада.
А у самой в груди сладко сжимается от того, что обещание дано. И мне в любом случае придётся его выполнять.
Вообще в любом…
Я ведь хорошая девочка и слово своё держу. Даже если не хочется.
Я просыпаюсь не от будильника, а от телефонного звонка. Хотя, кстати, очень вовремя. Сегодня пятница, мне к первой паре. Кире тоже, но она может поспать ещё десять минуток.
Машинально принимаю вызов, полусонно, не глядя. Одновременно иду в ванную, чтобы не мешать подруге ловить последние минутки сна.
— Алло, — говорю я, глядя на себя в зеркало.
М-да, вид, конечно, заспанный. Волосы растрёпаны, глаза красные. Но, как ни странно, чувствую себя скорее бодро.
И уж тем более, окончательно просыпаюсь, услышав в телефоне знакомый голос.
— Доброе утро, Ласточкина, — в тоне Максима Романовича слышится улыбка. А ещё он говорит слишком уж ласково для преподавателя. — Скоро на пару пора.
А у меня во рту пересыхает. Я шумно сглатываю, а кожа мгновенно покрывается мурашками — а как же иначе, ведь от такого его голоса поцелуи вспоминаются.
Конечно, я должна сбросить звонок. Вообще хорошо было бы не отвечать, но я, дура, не посмотрела, кто звонит. Поверит ли?..
Что ж, хотя бы сейчас ещё не поздно дать задний ход. Максим Романович открыто сокращает дистанцию между нами — следующий шаг мой. И он должен быть правильным.
— Вы всем студентам так звоните и напоминаете? — язвительно спрашиваю, при этом стараясь звучать скорее отчуждённо, чем недовольно.
Пусть не думает, что его звонок может вызвать во мне хоть какие-то эмоции.
— Только тем, кто спасает своих преподавателей, — вкрадчиво напоминает Максим Романович.
Судя по всему, на него мой тон никак не повлиял. А вот на меня его… Мне снова вспоминаются детали этого «спасения», особенно, происходящие на заднем дворике ресторана.
Жар разгорается по коже.
— Я хотел сказать, что проблема решена, — спокойно продолжает Максим Романович, а я не понимаю, почему до сих пор не сбросила вызов. — И во многом благодаря тебе, Аня.
Я хмурюсь, протирая свободной рукой лицо. Не должны преподаватели звонить по явно личным делам, какими бы там они ни были. И не должны студентки так взволнованно чуть ли не дрожать, внимая всему сказанному и даже не думая заканчивать этот неуместный разговор.
А ведь я, стыдно признаться, думала о том, что Максим Романович может позвонить, раз уж знает мой номер.
— Так что спасибо тебе ещё раз, — Максим Романович так невозмутимо заполняет паузы, словно всё в полном порядке. — Но мне бы не хотелось ограничиваться словами. Хочется отблагодарить тебя как-то иначе, если позволишь.
Сердце пропускает удар, кровь приливает к лицу, а фантазия совсем уж шалит, услужливо подбрасывая совсем не те картинки, которые нужны. Напоминает о первом поцелуе в клубе, о чуть ли не продолжении вчера…
И вот уже сердце стучит как бешеное, а пауза звенит напряжением. Пора уже хоть что-то сказать.
— Что ты имеешь в виду? — машинально спрашиваю я и тут же осекаюсь, едва ли не краснея. Вот что бывает, когда говоришь на волне эмоций… Я ведь не должна сокращать дистанцию, наоборот, напомнить о субординации. — Ой, то есть вы, Максим Романович. Зачёт автоматом?
Я не смогла сразу уловить его реакцию на мою оговорку — стыд перебил всё. Даже если бы Максим Романович в это время чуть ли не орал мне в телефон, я бы не услышала.
— Думаю, мои варианты ты пока не готова принять, — открыто поддразнивает Максим Романович, и я снова вспыхиваю. Как хорошо, что он всё-таки не видит меня сейчас. — Так что давай так — я должен тебе желание. Любое…
Совсем не преподавательский тон. И уж тем более предложение. И уж тем более, подтекст…
Максим Романович ведь даже не потрудился сделать вид, что нет в его словах никакой неоднозначности. Наоборот, этот наглый тип слишком явно флиртует со мной. В очередной раз.
И в очередной раз я вынуждена признать, что причины для такого поведения у него есть.
От этой мысли по спине пробегают мурашки, а сердце уходит в пятки. Проклятье! Стыдно вспоминать, как липла к нему, чуть ли не всем телом тёрлась. В руках его расплавлялась, за поцелуями тянулась, растворялась в ощущениях, с жаром отвечала. Где были мои мозги, чёрт возьми?!
И главное, поднять эту тему я сейчас и не могу даже. Слишком стыдно. Хотя, наверное, стоит дать Максиму Романовичу понять, что это ошибкой было. И не повторится никогда.
— А, ну ладно, — вместо этого только и выдавливаю я. — Пригодится, наверное.
Увы, я сначала говорю, а потом только осознаю, что. И это уже второй раз за такой короткий телефонный разговор.
Ну не дура ли? По-хорошему, надо было сказать, что такие предложения студенткам неуместны и рушат субординацию, что мне от него ничего не надо и помощь эта — чистая случайность, которая мне ничего не стоила. А я какого-то чёрта вместо всего этого согласилась на его предложение. Да ещё так легко.
Я перевожу дыхание. До меня вдруг резко доходит, что это желание можно использовать, чтобы Максим Романович оставил меня в покое. Так и сказать ему, что раз он искренне хочет меня отблагодарить, пусть отвалит. Ну а что, сам дал мне такой козырь.
Не знаю, сознаёт ли это Максим Романович. Но я почему-то молчу вместо того, чтобы сказать нужные слова.
— Тогда договорились, Аня, — с удовлетворением заключает он.
Мне опять не по себе. Отчего-то ощущение, что это сейчас я ему желание пообещала, чем наоборот.
— До свидания, — говорю резче, чем собиралась.
Но Максим Романович опять словно и не замечает грубоватых ноток в моём голосе.
— До свидания… — чуть ли не смакуя, повторяет этот наглец, делая акцент на слове «свидание». — Мне нравится, как это звучит.
Я чуть не лишаюсь способности дышать, потому что в этих словах мне слышится намёк на субботу. Ну не мог же он догадаться, что я подозреваю?
Нет. Точно не мог. Это уже скорее я с ума схожу на почве переизбытка самых разных впечатлений.
— А ещё мне нравится, как ты ко мне на «ты» обратилась, — как-то ласково добавляет Максим Романович. — Буду рад, если ты продолжишь так делать.
Тут я уже не выдерживаю и сбрасываю звонок.
13
От лица Максима Романовича
Сегодня я веду психологию, но не у Ани. Что, впрочем, не помешает нам пересечься — в одном корпусе всё-таки занимаемся. Я смотрел её расписание и довольно многое запомнил.
Увидеть Аню после того, как вчера нас рвануло друг к другу, просто необходимо. Особенно, учитывая наш утренний телефонный разговор. Я всегда чувствовал, что моя девочка далеко не так холодна ко мне, как демонстрирует. А теперь дал ей серьёзный козырь — то самое желание. Возможность добиться того, чтобы я отвалил. Рискованно — да, но желание получить прямое подтверждение, что мне не так уж не рады, не только от тела, но и от разума Ласточкиной, пересилило всё.
Да, я чувствовал это всегда, но всё равно нехило напрягся, когда озвучил ей своё предложение. Ведь тут же каким-то чутьём уловил, что ей пришла в голову мысль, что таким образом можно избавиться от моего внимания.
Но Аня не сказала, чтобы я оставил её. Она. Не. Сказала.
Не такой уж ошеломляющий исход, но в тот момент я с трудом удержался, чтобы не кинуться к ней, пусть хоть в общагу, на глазах у всех. Мне нет дела до публики, но Ане есть. И она ещё не готова, лишь вот так постепенно и робко открывается навстречу. Подожду.
Ведь главное — она не воспользовалась возможностью избавиться от меня. И не станет. Будет, конечно, придумывать отговорки перед собой, почему не скажет мне отвалить, но ведь не скажет всё равно. Теперь я уверен в этом.
Итак, мне ко второй паре, но пришёл чуть раньше, ведь толком не готовился к занятию. Как раз будет примерно двадцать минут на это.
Привычно иду к нужному кабинету, как вдруг замираю, уловив какое-то движение в стороне окна. Смотрю в ту сторону, и сердце непривычно сжимается. Это ведь Аня. Как по заказу, только подумал о ней, и вот она. Тёплый свитер, джинсы — уютная такая, родная. Ей чертовски идёт.
А ведь сейчас у неё пара. Но вместо этого Ласточкина сидит на подоконнике, прижав к себе колени и ковыряясь в телефоне. Причём сидит подозрительно близко к моему кабинету.