Валерия Сказочная – (Не) прикасайся ко мне (страница 17)

Принять решение, конечно, было гораздо проще, чем действовать. Не понимаю, как я ещё не спотыкаюсь на своих полусапожках, когда подхожу ближе. А уж тем более не понимаю, как спокойно стою, уже чувствуя близость и энергетику Максима Романовича. Старательно не смотрю в его сторону, делая вид, что даже не заметила.

Но вот я чувствую его взгляд… И тут же утыкаюсь в телефон. Может, написать «Владу», что я на месте и жду его?

— Аня, — слышу я знакомый голос и невольно вздрагиваю.

Максим Романович окликает меня так ласково и в то же время осторожно, что ноги невольно подкашиваются, а мурашки табуном несутся по коже.

Что ж, придётся повернуться.

— Максим… — я хотела «удивиться» его присутствию здесь, но слова застревают где-то в горле. Да он не с пустыми руками! И не с пафосным букетом, а с очень даже милой плюшевой ласточкой. Даже не думала, что такие бывают. Нигде не находила. — Романович… — только и договариваю зачем-то.

— Ты говорила, что не любишь, когда дарят цветы, — с улыбкой протягивает мне игрушку Максим Романович. Вот так уверенно, одной фразой, даёт понять, что переписывался со мной он, ведь говорила я это Владу. — А мне хотелось тебя чем-то порадовать. Она немного похожа на тебя, особенно сейчас, когда ты так смотришь.

Вот интересно, как я сейчас смотрю. Потому что внутри слишком много бурлящих чувств, а я их упорно подавляю. Думаю, как теперь реагировать, когда он так неоднозначно дал понять, кто со мной переписывался.

А ласточка очень милая. На неё сложно смотреть без улыбки, но я справляюсь. Придирчиво осматриваю, взяв в руки и пытаясь понять, что имел в виду Максим Романович, говоря о моём выражении лица.

Да не всё ли равно, что он имел в виду?! Пора уже взять себя в руки и возмутиться сложившейся ситуации.

— Кстати, без «Романовича» мне нравится больше, — с улыбкой добавляет преподаватель. И, помедлив, со вздохом добавляет. — Я понимаю, что должен объясниться. Может, всё-таки зайдём в ресторан и поговорим?

Боже, я что, дар речи потеряла?..

Даже не думала, что настолько растеряюсь. Вообще-то в этой ситуации должно быть наоборот, Максим Романович должен стыдиться своего разоблачения. Но вместо этого глупо стою, переминаясь с ноги на ногу, смотрю то на игрушку, которую тереблю в руках, то куда-то вправо от преподавателя.

— Аня, ты обещала, что в любом случае проведёшь со мной эти день и вечер… — вкрадчиво напоминает он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я делаю вид, что изучаю меню. А на самом деле упорно стараюсь прийти в себя и заговорить уже наконец. Я даже в ресторан пошла за Максимом Романовичем молча. Меня уже саму напрягает такое своё поведение, да и он смотрит обеспокоенно.

— Тортики тут, может, и не такие вкусные, как на Патриарших, но вот эти пирожные очень советую, — с улыбкой советует Максим Романович, указав на картинку в своём меню. — Но это на десерт, а основное блюдо…

Но я уже не слышу его остальные слова. Главное услышала.

И вот оно. Тот самый катализатор, чтобы я снова обрела дар речи.

Я мгновенно вспыхиваю, вспомнив наш с Олегом спектакль. Слышал, значит, про тортики! Так может, мне тогда не показалось, и Максим Романович был в том кафе?

Жар приливает к коже, когда в голову приходит другая мысль. Если он всё это время думал, что у меня парень, то какого чёрта флиртовал со мной под именем Влада? Не говоря уж о том, как зажимал меня в тот вечер, когда я спасла. Ведь даже если Максим Романович был в том кафе, не мог слышать нас с Олегом, расстояние не то. А вот убедиться, что мы пришли вдвоём, запросто мог. Более того, про парня я прямым текстом говорила на отработке.

Похоже, у Максима Романовича вообще нет принципов. Притворяться кем-то ещё, разбивать пару, игнорировать субординацию — да как нечего делать. Что дальше?..

— Так, значит, мне не показалось, — скрещиваю руки на груди, откидываясь назад, на спинку дивана. — Вы были там, в том кафе. Шпионили за мной с Олегом? Не поверили, что он — мой парень?

Я говорю обвинительно и чуть ли не язвительно, но в какой-то момент до меня доходит, какой в этой ситуации кажусь Максиму Романовичу я. Встречаюсь в универе с одним, в интернете флиртую с другим, а зажимаюсь на заднем дворике ресторана вообще с третьим.

И ведь ничего из этого меня не заставляли делать. Краска приливает к лицу — мне почему-то очень не по себе от осознания собственного портрета в его глазах. Хочется оправдаться, но подавляю в себе этот порыв.

Да пусть лучше Максим Романович разочаруется во мне поскорее и отстанет.

Вот только смотрит он скорее очарованно. Да так, что я не выдерживаю и отвожу свой взгляд.

— Не поверил, — вот так просто признаёт Максим Романович. — И не мог оставаться в стороне, я должен был узнать наверняка. Изначально я шёл в то кафе, чтобы убедиться, что вы сказали про него для виду, чтобы я услышал, а сами не придёте. Но когда увидел вас там вместе, чуть с ума не сошёл от ревности.

Внимательный и ласковый взгляд Максима Романовича в сочетании с серьёзно и откровенно сказанными словами прошибают насквозь. И я бы рада продолжать возмущаться, но эти его признания обезоруживают. Вот так резко и неожиданно. Это чтобы Максим Романович, солидный преподаватель и, судя по всему, не только, разыскивал кафе с тортиками только чтобы убедиться, что я соврала?..

Я прикусываю губу. Не нужно растекаться от этого лужицей, это не показатель серьёзности намерений. Возможно, это его привычная линия поведения, ведь он привык получать желаемое. А даже если и вправду так увлёкся мной, мне должно быть всё равно.

— И вы решили, что ваша ревность — весомая причина, чтобы разбить пару? — отчуждённо спрашиваю я.

— Нет. Но решил, что это достаточная причина, чтобы накинуть официанту в два раза больше чаевых за кое-какую дополнительную услугу, — тоном нераскаявшегося грешника признаётся Максим Романович. — Обслуживая вас, он прислушивался к разговору. Без фанатизма, конечно, но главную суть уловил. Вы с Олегом просто друзья.

Офигеть. Вот просто других слов сейчас нет.

Как хорошо, что к нам вовремя подходит официант. Потому что я слишком ошарашена для хоть какого-то ответа. Мне точно нужно успокоиться, и я позволяю Максиму Романовичу выбрать за меня. Всё равно он там что-то рекомендовал, так пусть заказывает.

А меня слишком занимают другие мысли. Я вспоминаю, как мы с Олегом продолжали разыгрывать влюблённость перед уже всё знающим Максимом Романовичем, и, чёрт возьми, так неловко становится. Представляю, как забавно это смотрелось со стороны.

Но даже эти воспоминания меркнут перед новыми — память услужливо подбрасывает моменты переписок с «Владом». Да я обсуждала с ним почти всё! В том числе, кстати, и Максима Романовича.

Приняв у нас заказ, официант уходит, и я тут же выжимаю из себя самый строгий взгляд, на который способна. Смотрю им на Максима Романовича, прожигаю почти насквозь, не позволяя снова выбить меня из равновесия очередным потрясением.

— Да, мы с Олегом обманули вас, — холодно заявляю. — Но это должно было дать вам понять, что стоит отступить, а не притворяться каким-то другим парнем!

— У меня только одна страница вконтакте — эта. Я никем не притворялся, я от начала до конца был собой, единственное отличие — имя и фамилия, — уверенно объясняет Максим Романович. — Я понимал, что ты не стала бы так легко и свободно общаться с преподавателем, да ещё и неравнодушным к тебе, а потому не стал говорить о том, что имя ложное. Но остальное было моим. И фото, и мысли, и музыка, в общем, всё, что ты видела на странице. И уж тем более наше общение было настоящим. Ты ведь даже не спрашивала мой возраст или про работу…

Он улыбается, как-то иначе произнеся последнюю фразу. А ведь мне и правда не приходило в голову спросить о таких элементарных вещах — слишком уж затягивало общение в целом. И, судя по довольному выражению лица Максима Романовича, тот это понимает. Мы и вправду быстро нашли общий язык, даже слишком легко.

— Предположим, но так называемый Влад сказал, что нашёл меня в паблике универа, потому что закончил его в своё время, — вспоминаю я, решив просто проигнорировать его последнюю фразу, как ничего не значащую. — Как минимум, это было ложью. Не говоря уж об имени и фамилии, которые вы исправили, чтобы я ничего не заподозрила.

Нам приносят напитки, и я сразу пробую свой. Ого… Вкусный коктейль. Что ж, Максим Романович не ошибся с заказом, но я из вредности не скажу об этом.

По крайней мере, уж точно не сейчас, когда он так уверенно и умилённо смотрит на меня, как будто я не отчитываю его, а какие-то приятные вещи ему говорю. Его вообще реально хоть чем-то смутить? Не говоря уж о том, чтобы к совести воззвать.

— Я не исправлял имя и фамилию, они изначально у меня стояли ненастоящими, — обыденно заявляет Максим Романович. — Это связано с моей основной работой, мне проще если сидеть в соцсетях, то не под своим именем. Отсюда и таинственная аватарка, где не видно лица. Учитывая мою деятельность, желающих найти меня в том же вконтакте очень даже хватает.

Я нетерпеливо ёрзаю на стуле, отводя взгляд. Любопытство по поводу его профессии снова даёт о себе знать, но я отгоняю его. Ни к чему даже спрашивать и выдавать интерес. Какое мне дело, что у него там за работа такая, которая требует шифровки и позволяет ужинать в дорогих ресторанах?..