Валерия Шер – Клин Клином: приключения двух уборщиков (страница 2)

Собаки, перебежавшие дорогу, выглядели теперь не только злыми и голодными, но и больными бешенством.

– Еся, черт тебя побери, я не то хотел услышать. Номер какой?!

– Что ж, мои желания не так плохи. Я не всегда получаю то, что мне бы хотелось, но всегда радуюсь тому, что дают. Не это ли прекрасно? – продолжал рассуждать Есений, облокотившись о ворота.

– Ужасно, это отвратительно! Нас сожрут собаки, мы сдохнем, а твои красивые мыслишки вместе с тобой не похоронят. Хотя с кем я вообще говорю? – Эрнест гневно размахивал руками, пытаясь достучаться до коллеги, но тому было не до насущных проблем.

Эрнест уже был готов броситься на Есения с кулаками, однако на лестнице снова показалась недавно убежавшая девица.

– Эй ты, чувырла, спускайся и открывай эту чертову дверь! Или я тебя пущу на корм вон тем псинам! – Эрнест пальцем указал на оскалившихся зверюг. – Слышала меня?

За спиной незнакомки показались люди, лица которых были трудноразличимы: они стояли подальше, на них падала тень со стены. Уборщики удивленно переглянулись между собой, но оба предпочли промолчать.

– Слава нам передала, что вы из компании «Клин Клином». У нас ничего не клинит, нам ремонт не нужен, – послышался неуверенный мужской голос.

Оратор стоял ближе всех к Славе, к той самой странной девушке. Присмотревшись, Эрнест заподозрил, что мужчина читал с листка. Посчитал он это еще более подозрительным, чем одурелый взгляд Славы.

– А то, что мы уборщики, а не ремонтники, она вам не передала? – с ехидством поинтересовался Эрнест и взглянул на Есения, неосознанно надеясь на его поддержку.

– А «Клин Клином» это чего такое? – незнакомый мужчина, видимо плохо говоривший без подсказок, наконец сделал пару шагов вперед.

Теперь перед уборщиками стоял еще один неотесанный представитель здешней местности. Ничего удивительного! Он с непониманием оглядывал уборщиков: глаза у него были такие же дикие, как у странноватой Славы.

– Как нам Осип Маркович сказал, начальник наш, это с английского будет «чистота чистотой», – Есений улыбнулся.

– И она вам не грозит, – заметил Эрнест и засунул телефон коллеги в свой карман. – Вы нас пускаете или как? Думайте резче!

За воротами группа людей безобразной наружности увлеклась бурным обсуждением на тему судьбы их гостей. Есений и Эрнест, оба уставшие от затянувшейся прогулки, поглядывали то на столпившихся переговорщиков, то на злых собак, которые, между прочим, все еще надеялись на сытный завтрак.

– Заходите! Собак не впускайте! – Слава подбежала к воротам и второпях открыла замок огромным ключом.

Эрнест, толкнув товарища, решил заскочить внутрь первым, но вышло так, что Слава вовремя схватила Есения за руку и притянула его к себе. Меж тем Эрнест остался позади с подобравшимися псами – справляться ему пришлось в одиночку. Он успел спрятаться за воротами, когда одно из голодных чудовищ в нападении раскрыло зубастую пасть. Слава, потянув за цепь, заперла ворота и оставила собак ни с чем. Особенно злой пес впился зубами в ограждение и продолжил грызть металлическую решетку, сверкая злобными глазами на сбежавшую еду.

Есений неодобрительно поцокал языком на грозное животное и сразу подскочил к Эрнесту, чтобы убедиться, в каком он состоянии. Некогда оставленный за оградой мужчина, конечно, был мало доволен тем фактом, что его коллега чуть было не отправил его на верную смерть. Так что понимания и доброго слова ждать от него не приходилось. Эрнест только сердито молчал и думал про себя, какой же полоумный ему достался напарник.

– Ну что ж, за мной, – подала голос Слава и направилась вверх по лестнице.

Есений и Эрнест последовали за ней через организованный коридор из людей. Пахучие и чумазые жители дома в паршивых одеждах рассматривали их с нескрываемым любопытством. Их заинтересованность была одержимая и в общем-то жуткая. Они навязчиво следили за каждым движением новоприбывших, шушукались между собой и довольно потирали ладони. Пока наивный Есений радовался пристальному вниманию людей, Эрнест ощущал себя цирковым животным и уже ненавидел всех, кто участвовал в этом мероприятии.

Когда они поднялись во двор, им открылся вид на весь припрятанный за воротами и стенами ужас. Изобилие мусора и мерзостных запахов, привлекающих крыс да тараканов, лишило уборщиков дара речи и приблизило к намерению уволиться. Заплесневелый дом держался на соплях и требовал срочного сноса. Вместо обычной детской площадки здесь восходила гора из помоев и отходов. Местная детвора скатывалась с нее на самодельных ватрушках и радовалась жизни.

– Какой запашок! Здесь бы проветрить! – воскликнул Есений, до которого только дошел весь спектр убийственного зловония.

– Мы на улице, – огрызнулся Эрнест.

Они оба морщили носы, задерживали дыхание и подавляли рвотные рефлексы. Слава непонятливо на них поглядывала, но ничего не говорила.

К ним подошел бородатый мужчина со смятым листком в руке. Эрнест усмехнулся, радуясь своей правоте: все-таки читал. Он его узнал.

– Вы представитель ЖКХ? Осип Маркович сказал…– Есений поперхнулся воздухом и закашлялся.

– Оборудование несите. И мы начнем, ради всего святого, – продолжил уже Эрнест, задыхаясь.

Бородатый мужчина кивнул, подозвал к себе Славу и отлучился, оставив уборщиков на всеобщее обозрение. Все продолжали их разглядывать, изучать. Есений приветствовал каждого, кто проходил мимо, а Эрнест с отвращением наблюдал за детьми на грязевой горке.

Слава вернулась с парой перчаток и протянула их уборщикам.

– И это все? Нам это руками убирать? А где мешки? Где все? – Эрнест издал злобный смешок и отрицательно помотал головой. – Мы на такое не подписывались.

– Спокойно, дружище! – Есений взял перчатки и улыбнулся девушке.

– Гора, – Слава указала на местную достопримечательность из мусора, – сделайте вторую. Потом другое.

– Да вы смеетесь что ли?! Я что, клоун для вас плясать на помойке и горы из говна лепить?! – у Эрнеста просто челюсть отвисла от абсурдности поставленной задачи. – Что это за бред?!

Эрнест возмущался долго и громко – его треп вышли послушать все, кому не лень. Есений пытался его умиротворить – выходило неважно. По итогу Эрнест устал сопротивляться, сдался и взял перчатки.

Они складывали мусор в одно место рядом со здешним парком развлечений. Из окон периодически выкидывали пластмассовые бутылки, грязные тряпки, сгнившие продукты. Есений бегал у дома и собирал весь новоприбывший хлам. Эрнест в это время бродил у основания мусорной горы.

Полчаса спустя Эрнест почувствовал вибрацию в кармане. Это был телефон Есения. Проигнорировав нормы приличия, он ответил на звонок. И не зря.

На конце другого провода, что интересно, был негодующий представитель ЖКХ. По мере поступления информации шестеренки в голове Эрнеста начинали крутиться быстрее, свистеть и трещать – все становилось на свои места. Угрюмый уборщик вскипал от ярости и направлял все свое негодование в сторону Есения.

– Еся, я тебя сейчас убью.

Они пришли не по тому адресу.

Есений не сразу понял, что на него объявили охоту. Он с детским любопытством взирал на пыхтящего Эрнеста, чей вид напоминал крота, вырванного из привычного места обитания. Он жмурил глаза, раздувал ноздри и подпрыгивал на одном месте, как бы готовясь к погружению вглубь земли. Есений, очевидно, плохо отличал типично недовольного Эрнеста от Эрнеста с пробудившимся геном убийцы. Однако чем ближе становилось лицо, полное враждебных чувств и мотивов, тем ярче и четче худощавому уборщику виднелась перспектива незавидной кончины.

Уронив собранный мусор, Есений с истошными воплями помчался прочь от грозного коллеги. Ему хотелось верить, что Эрнест гнался за ним от скуки или от опьянения помойными токсинами. Мало ли, что за дурманы пустили корни в горе из хлама.

– Еся, куда ты убегаешь?! – грозный голос Эрнеста не предвещал ничего хорошего.

– Я не знаю! Ты меня вынуждаешь! – вскрикнул перепуганный Есений, на мгновение обернувшись.

Местные жители повысовывали головы из окон, услышав беготню во дворе, и сразу затеяли на этом заработать. Они отправились делать ставки в подъезде: кто-то был за успех Эрнеста, кто-то ставил на Есения. Некоторые даже вышли на улицу, чтобы воочию застать догонялки на выживание.

Уборщики бегали вокруг зловонной горы, которую еще несколько минут назад покоряли глупые детишки, и один другого пытался сбить с толку то сменой направления, то прекращением движения. В отличие от Эрнеста, Есений был быстр и находчив, поэтому хитроумные махинации, связанные с ловкостью, удавались ему на славу. В этой битве Эрнест, чьи глаза застилала пелена гнева, не мог оказать прыткому коллеге должного сопротивления и претерпевал неутешительное поражение.

– Еся, остановись, ты слишком быстро прешь!

– Это ты медленно бегаешь!

– Еще чего!

– Потому что ты маленький и круглый!

Слова Есения очень разозлили и без того свирепого Эрнеста. Его рука потянулась к увесистой пластиковой упаковке, где разлагалась не одна крысиная морда, и вытащила ее из объятий смердящего мусора. Эрнест собирался бросить находку прямо в Есения и наградить его чумой или еще какой заразой. Если бы Эрнест в тот момент вспоминал о способности к мыслительным процессам, как о даре и благе, то ни в коем случае не стал бы проделывать этот трюк. Гора – эта внушительных размеров инсталляция убогости и человеческой лени – покренилась в сторону и вызвала волну охов и ахов у жильцов дома, знающих о последствиях нарушения помойного баланса.