Валерия Калужская – Моя прабабушка была рекой (страница 9)

Люба, кажется, тоже уедет домой седой. Потому что бабушка со своей матерью были на одно лицо. Прабабушка умерла семь лет назад.

Люба отпросилась выйти за сумкой в машину и снаружи от дома осторожно залезла в конверт.

В конверте лежала пачка купюр, несколько колец с камнями, золотые цепочки и брелок-ключи от машины. Люба нажала на кнопку, и машина за воротами охотно пиликнула в ответ. На заднем сиденье лежал рюкзак и пара сумок с вещами.

ИСТОЧНИК

Йома – ведьма-отшельница в фольклоре Коми. Живёт глубоко в лесу, в отдельных сказках – под водой или в подземелье; в общем, за гранью человеческого мира. Йома слепа – её глаза заросли волосами, но взамен обладает острым обонянием и чутким слухом. Питается людьми, в чём ей помогают железные зубы и когти. Йома огромна телом, и столь широка, что, когда сидит на нескольких стульях, всё равно на них не помещается.

Как и всю финно-угорскую нечисть, Йому можно расположить к себе хорошей работой, а взамен она поможет подарками или услугой.

Исторически представление о Йоме тесно сплелось с мифами о бабе Яге и Полудённице. Изначально же сущность Йомы происходила из темы посева, созревания и уборки злаков, выпечки хлебов. Так, в одной из сказок ведьма живёт на собственной мельнице.

Дочки-матери

Анастасия Касьянова

Лифт снова не работал. Уже третий раз только на этой неделе. Лера попыталась заглянуть в щёлочку между приоткрытых створок, но ничего, кроме темноты, не увидела, только дохнуло на неё спёртым воздухом шахты.

Отвернувшись, Лера хмуро побрела вниз по лестнице, то и дело перехватывая поудобнее норовящую выскользнуть из ладони дужку тяжёлого помойного ведра. Из ведра капало, и на полу через одну ступеньку расплывались маленькие тёмно-серые пятнышки. Тяжёлый мусорный дух разносился по этажам.

На четвёртом опять было накурено так, что хоть топор вешай. В девятой квартире, как всегда, залаяла болонка, но её было едва слышно – так громко орала там смесь Дискотеки Аварии и Вируса.

Наконец Лера вышла из подъезда, жадно втянув свежий вечерний воздух. Деревянная дверь за её спиной закрылась, громко хлопнув о косяк.

Около переполненного мусорного бака сидела желтоглазая кошка с рваным ухом. Свет из окон домов отражался в лужах.

Покончив, наконец, с противным делом, Лера пошла назад, глядя на сумеречное небо сквозь ветви жёлтых берёз. Настроение было под стать погоде: унылое, пасмурное, словом, осеннее. С тяжёлым вздохом Лера пнула подвернувшийся под ноги камешек, и он поскакал-покатился по влажному асфальту.

– Валерка! – раздался мальчишеский оклик. – Эй, Валерка! Ты че, оглохла?

Лера сжала зубы и постаралась помахивать ведром как можно более беззаботно.

– Ну, Лер, – смиренно исправился голос. – Ладно тебе, ну извини, ну иди сюда.

Вот теперь другое дело! Лера развернулась и подошла к старой карусели, где сидело человек шесть пацанов и две девочки.

– Чего вам?

Лёшка, самый старший из всех, темноволосый, но при этом голубоглазый мальчишка, улыбнулся ей.

Сколько синяков они друг другу насажали в драках! Он дёргал её за косы и ставил подножки, она однажды локтем метко выбила ему молочный зуб, но с той поры утекло много времени. Теперь они с Лёшкой были закадычными друзьями.

– Гулять будешь сегодня? – спросил Лёшка.

Лера покачала головой:

– Не… Мать не пустит. Надо с Дюнькой сидеть.

Лёшка закатил глаза, и Лера сконфуженно улыбнулась, дёрнув плечом.

– А мы страшилки рассказываем, – сказала хитро Леська.

Вся ватага ребят знала, что Лера самая большая любительница страшилок.

– Посиди пять минут, никуда не денется твой Дюнька.

– Ну… Ладно.

Поставив вонючее ведро подальше в траву, Лера уселась на карусель, и та качнулась с тихим скрипом. Деревянные сиденья давным-давно кто-то выломал, и от железа тянуло холодом даже сквозь шорты.

– Ну и? Кто первый рассказывать будет? – поинтересовался Тимур, самый младший в их шайке.

Лёшка откашлялся:

– Короче. Слышали байку о золоте с терриконов?

– Не-е-е-ет… – в едином порыве выдохнула компания, во все глаза уставившись на него.

– Ну, в общем, говорят, что в одном из терриконов спрятано золото скифов. Но в каком именно – об этом никто не знает. Но можно тот террикон отличить от остальных – правда, для этого придётся подняться на него. Помните каменных баб, что возле краеведческого стоят? Так вот, на вершине заветного террикона такие же бабы. В кружок собрались, молчат… Охраняют… Если какой-то человек поднимется в полнолуние на этот террикон, они оживут и набросятся на него! Тут самое главное – до рассвета продержаться, чтоб первые лучи солнца осветили макушку террикона. Тогда бабы снова окаменеют, а перед человеком откроется проход, который ведёт в самые глубины террикона, а потом ещё ниже, под землю! И вот там, в пещере, в километрах под землёй лежит древнее золото скифов.

Все немного посидели в тишине, воображая себе несметные богатства, скрытые где-то внизу: тусклый блеск старых кольчуг, крепкие щиты, зазубренные мечи, покрытые засохшей кровью давно павших воинов, горы золотых монет и, конечно же, сверкающие изумруды, рубины, бриллианты и много чего ещё.

Лера не сдержала алчного вздоха. Эх, ей бы хоть капельку, хоть кусочек от этих сокровищ… Всего горсточку монет и, так уж и быть, пару-тройку драгоценных камней. Было когда-то у Леры своё собственное, взаправдашнее золото: серьги с голубыми блестящими камешками и два кольца, что достались в наследство от бабушки, – да только мама их давным-давно сдала в ломбард.

– Лёш, а что такое скифов? – тихонько спросил Тимур, Лёшкин младший брат.

Его слова будто стряхнули со всех оцепенение: расставшись с грёзой наяву, мальчишки и девчонки ёрзали, избегая смотреть друг на друга.

– Дома глянешь в большой советской, – буркнул Лёшка.

Тимур обиженно надулся.

Лера хлопнула в ладоши:

– Что дальше рассказывать будем?

– Может, о Добром Шубине? – предложила Леся.

– Да ну, – протянула Маринка, – все это сто раз слышали. Скукота. Ты б ещё чёрную руку вспомнила или гроб на колёсиках.

Все дружно засмеялись.

– Ага, а под пальмой Мерцалова гномик живёт!

Последовал новый взрыв хохота.

– О, а давайте я расскажу! – Давид, мелкий, смуглый пацан, потянул руку вверх, как примерный ученик во время урока, и затараторил:

– Мы когда на Бирюзова жили, там, типа, был канализационный люк один, так про него все пацаны говорят, что из него, типа, в полнолуние слышатся стоны всех людей, типа, кого фашисты бросили в ту шахту, как её, ну эту…

– 4/4-бис, что ли? – недоверчиво уточнила Лера.

Об этой жуткой шахте им часто рассказывали в школе на 9 Мая. Хочешь не хочешь, а запомнишь.

Давид просиял:

– Да, эта самая! Они ж туда, типа, всех людей живьём кидали, в курсах? И детей, ну там, пионеров, типа, всяких, и стариков, и даже младенцев!

– А я чёт не понял, причём тут вообще какой-то канализационный люк к той шахте? – спросил раздражённо Лёшка. – Шахта у чёрта на рогах.

Давид развёл руками:

– Дык они, типа, между собой соединяются!

– Да как так?

– А я знаю? За что купил, за то и продаю.

– Ну да, – ухмыльнулась Лера. – Что называется, не любо – не слушай, а врать не мешай.

Снова все рассмеялись.

– Расскажите про Чёрного шахтера! – попросил кто-то.

– Нет, лучше про призрак старого Юза!

– Ерунда всё это, – заявила решительно Маринка, громко хлопнув себя по ноге. – Ща я вам такое расскажу – штанишки обделаете.