Валерия Калинина – Красный флаг. Реальная история о зависимости и абьюзе (страница 2)
– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – мягким, но уверенным голосом спрашивает девушка, на пиджаке которой блестит бейджик с именем Анна.
– Можно стакан воды, пожалуйста, – охрипшим голосом прошу я.
Стюардесса с улыбкой кивает и уходит, как будто понимает: вода мне нужна не только для утоления жажды.
Надо отвлечься. Из розового рюкзака я достаю кипу чистой бумаги. Шуршащий листок и синяя ручка – моя медитация, заменяющая разговоры с близкими. На белом листке бумаги я вывожу уже в третий раз один и тот же вопрос: «Зачем я улетаю?».
– Пожалуйста, ваша вода, – стюардесса протянула бумажный стаканчик, наполненный наполовину. Выпиваю залпом.
Я покидаю Россию. Зачем такие жертвенные изменения: бросать работу, близких людей и семью? Из страны уезжают по многим причинам: политическим, социальным, экономическим, климатическим и другим обстоятельствам, которые заставляют искать новую жизнь в других местах. Перед отъездом я убеждала друзей и знакомых: «Зима в нашей Сибири холодная, хочется сменить деятельность, завести новые знакомства, научиться чему-то новому». Мои ответы устраивали окружающих, и они понимающе кивали. Самой себе пришлось признаться. Было что-то большее. Любовь. Безнадежная и безрассудная, но такая притягательная. Не в силах этой любви ни противостоять, ни отдаться, я оставила прошлую жизнь позади.
Глава 1. Цветок без корней
Мне восемнадцать. Я подхожу к зданию университета, где проведу следующие четыре года своей жизни и оставлю половину своего времени. Со вздохом поднимаюсь по серому крыльцу и захожу внутрь. В холле царит полумрак, коридоры выкрашены бледно-желтой краской, пахнет старыми книгами и пылью. Заглядываю в расписание: факультет истории и международных отношений. Первая пара на четвертом этаже. Поток студентов проходит мимо – каждый из них выглядит занятым, спешащим, но при этом отстраненным. Я оглядываюсь на них, а потом направляюсь к лестнице. Свет едва пробивается сквозь небольшие окна, пытаясь осветить хоть немного тусклые пролеты.
В конце длинного коридора собралась группа студентов. Больше половины – девушки. Парни стоят в стороне, их совсем немного. Слышны разговоры, кажется, обсуждают политику Америки.
Я подхожу ближе и замечаю двух парней. Один худой и высокий с выгоревшими на солнце волосами. Его улыбка притягивает внимание – не столько из-за доброжелательности, сколько из-за странной, почти механической натянутости. Второй – полная противоположность: невысокий, с черными кудряшками, и в очках с внушительными линзами, которые увеличивали его глаза до размеров блюдец. Оба парня выглядели так, будто их вытащили из какого-то черно-белого фильма про советских студентов.
– Я Лиля. Мы будем вместе учиться, – говорю прямо, нарушая их разговор.
На мгновение они замирают и стоят в недоумении. Кажется, они не привыкли, чтобы к ним подходила девушка. Они переглядываются, по их лицам проскальзывает улыбка. Низкий, первым очнувшись, протягивает руку.
– Марк. А это Лев, – говорит он, кивая в сторону высокого.
Я пожимаю руку Марка. Он энергично трясет моей кистью в разные стороны, будто мы разыгрываем сценку из комедийного шоу. Его рука холодная и маленькая. Я приподнимаю одну бровь, давая понять, что приветствие уже затянулось. Марк заливается хохотом и отпускает мою ладонь.
Лев, не сказав ни слова, тоже протягивает мне руку и пронзительно смотрит мне в глаза. Я сразу оценила контраст их рукопожатий. Моя хрупкая рука утонула в большой теплой ладони Льва. Обволакивающая нежность прильнула к груди, но я не придала новым чувствам значения.
С Марком мы быстро нашли общий язык. За первый месяц нашего знакомства я узнала о нем больше, чем о некоторых друзьях за годы. Он был болтливым, веселым, но порой немного назойливым. Тем не менее его присутствие скрашивало унылые университетские будни. Каждый день он встречал меня у входа в университет, угощал шоколадками и фруктами, рассказывал какие-то нелепые истории из своей жизни.
Лев, напротив, оставался лишь тенью: его загадочная, большая фигура маячила рядом, словно наблюдая за всем происходящим. Он говорил мало, его слова – точные и сухие, будто выверенные заранее. Никаких лишних деталей, никакой личной информации. Я почти ничего о нем не знала, кроме того, что он родом из Новосибирска, живет в студенческом общежитии, любит историю, еще больше – учиться. Ему трудно отказывать людям, я часто думала – старается ли он быть хорошим или хочет таким казаться? Друзей, кроме меня и Марка, у него не было.
За три года обучения я почти ничего о нем не запомнила. Только наше первое знакомство и еще пару незначительных моментов.
Вот, например, один из них.
Однажды я пришла в университет с опухшими глазами. Накануне я поссорилась со своим парнем, Артемом. Из-за какой-то ерунды, но внутри все ощущалось как катастрофа. Марк заметил мое разбитое состояние, не теряя времени, начал расспрашивать:
– А давно вы встречаетесь?
– Со школы, с девятого класса, – всхлипывая, отвечала я.
– Прям хороший парень?
– Самый лучший, – вытирала я слезы тыльной стороной ладони. – Знаешь, мы даже похожи, нас иногда называют братом и сестрой, – вспомнив об этом я снова залилась слезами.
Марк наклонился ко мне, его лицо вдруг стало серьезным, но голос все равно оставался легким, почти веселым:
– Лиля, да не убивайся ты так! Я уверен, что вы сегодня же помиритесь!
– Угу, – отозвалась я.
Марк подбадривал меня, но вскоре понял, что слова не помогают. Тогда он торжественно заявил:
– Лиль, ну и зачем тебе Артем? Вон смотри, у нас какой Лeвчик есть! – И подтолкнул меня прямо к Льву, который как раз оказался рядом.
Лев поймал меня в свои объятия, а я плакала, уткнувшись в его грудь. Он ничего не говорил, а просто гладил меня по голове под шуточки Марка. Я растворилась – в этом тепле, в этих спокойных руках. Время исчезло. На какой-то миг все вокруг стало мягким, безмятежным. С Артемом мы помирились на следующий день, и жизнь снова вошла в свою привычную колею. Этот момент я забыла так же быстро, как он и произошел. Или почти забыла.
Еще одно воспоминание о Льве произошло под конец третьего курса. Лев куда-то пропал, не приходил на занятия. Поначалу я не замечала его отсутствия, но чувствовала необъяснимую пустоту, которая не давала покоя. Марк сказал, что Лев в больнице с воспалением легких. Я пыталась отмахнуться от беспокойства, но оно цепко вцепилось в мои мысли.
День, когда Лев зашeл в аудиторию после больничного, я отчетливо помню. Он сильно похудел, почти прозрачный. Но его глаза с пронзительным взглядом остались прежними. Когда я увидела Льва, внутри меня как будто расцвели ромашки, все встало на свои места, пустота исчезла.
– Рада тебя видеть, Лев! – сказала я улыбаясь.
– Я тоже, – ответил он.
В его голосе была теплая нотка, как будто я вернулась к чему-то родному и забытому. Я протянула Льву палочку Twix. Одна ему, другая – мне. Мы о чем-то болтали, я чувствовала рядом с ним спокойствие.
С этого дня Лев начал занимать все больше места в моей жизни, но все это происходило настолько постепенно, что я даже не замечала этого. Он всегда был где-то рядом, молча поддерживал, иногда делал что-то совершенно неожиданное, как, например, на физкультуре, когда предложил:
– Хочешь поиграть в волейбол на моих плечах?
Я рассмеялась, но согласилась. Сидеть на его плечах, чувствуя, как он уверенно удерживает меня, было чем-то странным, но одновременно удивительно правильным.
После физкультуры в женской раздевалке ходили перешептывания одногруппниц. Говорили обо мне. Я притаилась за углом, чтобы меня не рассекретили, и прислушалась:
– Да у нее окружение из парней, с нами она даже поговорить не остановится, – сказала одна из одногруппниц.
– Она просто беспомощная дура,– с насмешкой добавила другая, – интересно, что Марк и Лев в ней нашли?
Последовал неразборчивый ответ, и компания прыснула от смеха.
– Она строит милую мордашку, а пацанам разве много надо? Надо ее проучить! – произнесла третья с явной злобой.
– Знаете, девочки, – перебила четвертая, которая явно устала от обсуждений и хотела сменить тему, – нам тоже нужны парни-друзья. Это статус. Почему только Кауфман должна находиться в окружении парней?
– Да! Да! А как же мы? Мы должны составить план, – подхватили остальные.
Я набралась смелости и вошла в раздевалку. Разговоры умолкли, пространство погрузилось в тишину. Много раз приходилось слышать, что женский коллектив – это змеиное логово, но когда ты у женского коллектива отнимаешь единственных мужчин – становишься врагом номер один. Таким врагом стала для них я.
Быстро переодевшись, я выбежала из раздевалки в коридор, где меня уже ждал Марк.
– Наши девчонки хотят меня проучить. Я слышала, они что-то затевают, – пожаловалась я Марку.
– Ничего удивительного, – хмыкнул Марк. – Они вроде считают тебя высокомерной стервой. Я такие сплетни слышал, да.
– Господи, Марк… Я живу свою жизнь и никого не трогаю.
– Этого уже достаточно, – усмехнулся Марк, потом добавил: – Не бойся, я с тобой.
– Они негодуют, потому что я дружу с парнями, – отметила я.
– А им кто мешает с нами дружить?
– Тут дело не в парнях вовсе, девчонки меня просто на дух не переносят, – я беспомощно вздохнула.