Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 56)
«В конце концов, это действительно может оказаться забавным».
Мужчина отошел от ограды и размял затекшие плечи. Пересек все кладбище вновь, обернувшись лишь у самых ворот. При виде страдающих кусков камня он привычно поморщился.
В своих догадках Леонард в итоге не ошибся.
На время затянувшейся вакханалии с предсказаниями Леонард потерял к девушке всякий интерес. Безусловно, вся ее жизнь в тот период была сплошным упадком, но вовсе не тем, которого Леонард жаждал видеть. Мадемуазель де Фредёр походила скорее на освободившуюся от ненавистного мужа вдову, которая пустилась в длительный блудный кутеж. Хелена должна была отстраниться от общества, ощутить наконец, что среди других людей она являлась изгоем. Однако девушка принялась выряжаться в аляповатые платья и наносить десятки визитов.
Все протекало не так, как месье Гобеле загадывал, и это его раздражало.
После знакомства Хелены и Жанны Леонард едва не потерял желание когда бы то ни было видеться с ними обеими. Оказалось, обе девушки принадлежали тому светскому кругу, чья будничность состояла из танцев и праздных обсуждений искусства.
Во время начавшихся танцев, когда Хелену успел протащить по ковру господин с сомнительным статусом, Леонард намеревался уйти. Дамы веселились почти на износ, будто им никогда больше не представится такого шанса. Их дух не был пропитан трупным миазмом. Они в страхе бежали от мыслей о смерти.
Леонард хотел было предупредить Пласида о своем уходе, но вдруг подслушал его разговор с месье Барошем. С первого взгляда Эрнест выдавал, что стал новой жертвой Жанны, – все в его поведении говорило о том, что полусветская дама успела впрыснуть в его глотку свой яд.
«Только не держите меня за сладострастника… – Месье Барош понизил тон голоса, и Леонарду пришлось напрячь слух. – Не пора ли вам задуматься и о себе?»
Периферией зрения месье Гобеле заметил, как месье де Фредёр сжал кулаки и потупился. Эрнест все продолжал шептать ему на ухо, но Леонарду услышанного было вполне достаточно, и, когда его взгляд пересекся со взглядом Хелены, он не пытался скрыть, что внутренне ликовал.
Ведь это успело стать делом принципа. Леонард понимал, что ошибки в его теории быть не могло и происходящее вокруг – всего лишь оплошность.
И звенья в его голове сложились теперь единой цепочкой.
Когда тем же вечером они ехали в экипаже, Хелена беспрестанно рыдала, впервые увидев останки кровавой человеческой каши. Месье Гобеле казалось, что она в тот момент возвращалась к судьбе, которую он ей всегда прочил. И, несмотря на летнюю духоту, в их карете было холодно и спокойно. Прямо как дома.
Леонард пересмотрел свои взгляды в отношении семьи де Фредёр. И когда он получил приглашение на празднование дня рождения Хелены, то принял его без лишних раздумий. Утром семнадцатого августа он стоял в салоне парижской модистки; в коробку укладывали глухое платье с жемчугом на манжетах.
Оформление торжества вышло каким‑то странным: избыток стекляруса и расшитой блестками ткани представлял собой что‑то среднее между кафе-шантаном и помещением для черной мессы. Еще у входа Леонард столкнулся со странными гостями в масках и невольно задался вопросом, участвовал ли в подготовке вечера месье де Фредёр лично.
– Это же наш мистер с ненадежным пистолетом! А вы, оказывается, тот еще кутежник, уже на втором званом вечере вас встречаю!
Услышав знакомую едкость в голосе, Леонард ругнулся сквозь зубы. Затеряться в толпе он бы уже не успел, и отступать было некуда. Прямо к нему направлялся Дуэйн Вудвилл с явным намерением испортить вечер.
– Месье, я сделаю вид, что вас не видел, а вы избавите меня от своего общества.
Англичанин настиг его и встал так, чтобы перекрыть путь к выходу. Рук они друг другу не подали.
– Мы знакомы второй день, а вы уже ставите условия. Это невежливо. – Вудвилл улыбнулся и приставил руку к лицу, будто рассказывал нечто секретное. – Однажды я был на ужине, где сержант перепил так, что ноги у него поперек тела разъехались. С пола его пришлось всем вместе поднимать. Надеюсь, вы от спиртного не грешите подобным?
– Не все мужчины от вина раздвигают ноги, не волнуйтесь. – Леонард из последних сил сохранял спокойный вид. – И раз уж мы заговорили о грехе, вы сегодня с этим вашим вторым, который художник?
– Этот мой второй, который Ив Реверди, решил взять себе шампанского. Я сам равнодушен к подобным напиткам. – Дуэйн делано улыбнулся. – К тому же мне и с вами весело. Я очень ценю вашу готовность скрасить ожидание мистера Реверди своим обществом.
Мистер Вудвилл то всплескивал руками, то посмеивался, но в глазах его читалась враждебность. То был почти нечеловеческий взгляд, как у хищника, соединивший в себе неприязнь, надменность и какую‑то жадность. Леонард не знал, как прочитать Дуэйна, что за подтекст искать в его зеленых радужках.
– Давайте напрямую, месье, для чего вы здесь? Я уверен, вас не было в списке приглашенных и вы бы не приехали сюда без конкретной цели.
От этого вопроса юноша искренне улыбнулся.
– А я вам не вру, я и правда просто развлекаюсь. Это моя самоцель. Но вы правы, мистер, я вполне мог бы пить чай в каком‑нибудь джентльменском клубе или среди литераторов. – Мистер Вудвилл, будто смущенный, поправил волосы. – Но я предпочитаю те вечера, что кончаются кровавой баней. У меня чутье на поножовщину, такая маленькая peculiarity [63].
Леонард хотел потребовать разъяснений, но в этот момент подошел художник с шампанским. Месье Реверди прихватил с собой сразу два бокала спиртного и один из них молча всунул Леонарду в ладонь. Неприязнь и желание прекратить разговор он скрывал хуже Дуэйна. Чокнувшись с ледяным «был рад встрече» сквозь зубы, он положил руку на плечо юноше и стал тянуть его в сторону. Мистер Вудвилл не сопротивлялся, а потому бросил Гобеле через спину:
– Не знаю, чем вы там занимаетесь, месье, но вас не спасает ни парфюм, ни табак. От вас ужасно воняет трупами. И потому, собственно, мы оба здесь.
– И Жанна с вами?
– Она здесь по иной причине, но вы пренепременно с ней встретитесь. – Дуэйн отвернулся обратно и помахал рукой. – Аккуратнее с пистолетом!
Против воли Леонард почувствовал стыд. Судорожно отряхнувшись, он стал лавировать между гостей к пирамиде из бокалов с шампанским – мужчина хотел протолкнуть вставший в горле ком в пищевод.
Все чаще попадались гости в странных нарядах и масках. Гротескные старомодные платья, словно в эпоху Тюдоров; маски с рогами и клювами и живые цветы, что вились у дам в волосах. Ни в ком из собравшихся месье Гобеле не угадывал лиц, которых хоть раз видел в одном с Хеленой кругу, и даже в их разговорах ее имени не звучало. Будто все люди – такая же мишура, что принес с собой карнавал. Все ощутимее было чувство, что Леонард на празднестве лишний.
Неподалеку от пирамиды из бокалов обнаружилась Жанна. Очевидно, все то время, пока Дуэйн вызывал у Леонарда изжогу, именно с ней болтал месье Реверди. Вновь разодетая в шелк и черное кружево, дама с довольным видом оглядывала собравшихся и покачивала распахнутым веером. При виде месье Гобеле перья замерли – мадам де Турбе с трудом сдерживала удивление.
– Леон, какая приятная встреча! – привычно протянула она с легкой улыбкой. – Не ожидала вас встретить сегодня. Не находите, что праздник просто чудесен?
– Избавьте меня от этих формальностей. – Залпом он влил в себя бокал шампанского и сразу взялся за следующий. – Один из наших знакомых содомитов меня этим уже пресытил.
– Не понимаю, кого вы имеете в виду. – Она раздраженно скривилась. – Но на вашем месте я бы не разбрасывалась подобными оскорблениями.
– Вы прекрасно делаете это и на своем месте. Только вот понять не могу, откуда столько человеколюбия? Беспокоитесь о чужих чувствах, а теперь и вписались в подруги к дочери месье де Фредёра. – Казалось, во рту Леонарда стоит привкус его собственной желчи. – Ума не приложу, куда исчезла меркантильная содержанка, которую я знал.
Кажется, острота пришлась Жанне по вкусу – она заливисто рассмеялась, даже не прикрываясь для приличия веером.
– Она все еще стоит перед вами, Леон. Я лишь предпочитаю заботиться о репутации тех, кто влияет на мою собственную.
– Неужто хозяйская дочь оказала столь сильное влияние на вашу судьбу?
– Ее обсуждают во многих светских домах, иметь знакомство с этой гадалкой отныне довольно выгодно. Я оставлю ее в своем кругу до момента, пока это не перестанет приносить мне новые полезные связи. Однако же… – заметила она с лукавством, – кажется, у вас на семью де Фредёр особые планы?
Настала очередь Леонарда растянуть губы в довольной усмешке.
– А если и так, что вы скажете на своем месте?
Веер Жанны резко закрылся.
– Я выражу свои соболезнования.
Месье Гобеле почувствовал, что разговор закончен. Сменив опустошенный бокал, мужчина развернулся в противоположную от собеседницы сторону.
– Послушайте… – Голос за спиной у Леонарда звучал напряженно. – Возможно, не мне о том говорить, но… Вам за тридцать, Леон, не пора ли выкарабкиваться из вечной тоски и пробовать жить?
– Нет. Меня все устраивает.
Не дожидаясь возможного ответа, Леонард двинулся в сторону кухни. В зале едва ли нашелся бы гость, который не вызвал бы у мужчины волны раздражения, а потому месье Гобеле решил насладиться более приятным обществом – алкоголя и себя самого.