Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 31)
Появление мадам де Мартьер в ее снах наверняка было абсурдным совпадением, ведь женщина успела упомянуть, что с племянницей они когда‑то встречались. Вполне могло статься, что ее расплывчатый образ отложился у Хелены глубоко в подсознании.
Эту женщину зовут Люцилла. Страх не давал Хелене все обдумать и понять, не спит ли она сейчас. И никакие разумные доводы не могли ее успокоить, ведь ночной кошмар девушки предстал перед ней воочию.
– Я все не могла оставить дом на слуг, слишком много было хлопот. – Дама говорила бархатистым грудным голосом. – Вы же знаете, месье, после ухода родителей все домашние заботы легли мне на плечи. А я, кажется, слишком мнительна для того, чтобы разделить с кем‑то оную ношу.
– Мадам, вы говорите словно в попытке оправдаться, хотя это абсолютно излишне! Вашему приезду мы с Лени всегда будем рады, вне зависимости от обстоятельств и времени.
«Она ведь не может вести себя, как в тех снах, верно? – Обрывочные образы проносились у Хелены перед глазами. – Не может же она меня поджечь…»
– Судьба всегда распоряжалась так, что наши сердечные встречи омрачались скорбью, а потому… – Люцилла подняла свой бокал. – Позвольте нарушить некоторые приличия и выпить…
«Скорее бери кубок и подойди, чтобы выпить за прибытие короля!»
Хелена резко вскочила со своего места, у нее за спиной с грохотом упал стул. В ушах звенело, ко лбу липли мокрые пряди.
– Это… это неправда! – с отчаянием всхлипнула она. – Этого всего быть не может!
И хотя девушка едва держалась на трясущихся ногах, уже в следующую секунду она понеслась в сад. К горлу подступала рвота, а перед глазами уже плыли темные пятна.
Даже оказавшись на улице, Хелена не переставала бежать до тех пор, пока руки не схватились за спинку любимой скамейки. Она упала на нее, жадно и тяжело глотая ртом воздух. Пышные юбки мешали расположиться удобно, и потому Хелена пересела прямо на землю, откинув голову на перекладины сиденья.
«Кажется, я повела себя глупо, – горько отметила она про себя. – Нет ведь ничего странного в том, что мадам захотела произнести тост. А я взяла и убежала. Теперь все будут считать, что я истеричка, да и… наверное, они будут правы».
У Хелены в голове не укладывалось, как ей предстоит выстраивать отношения с этой женщиной. Особенно если ее видения возобновятся.
Девушка осознавала, что все меньше контролирует собственное поведение. Стоило мадам де Мартьер поднять бокал, как Хелена едва не лишилась чувств. Разумеется, это не шло в сравнение с днем ссоры с Камиллой. Но что, если впоследствии все станет намного хуже?
– Дурнота часто наступает от голода, моя волшебная, тебе стоило что‑нибудь съесть.
Люцилла нависала у девушки над головой. Лицо женщины выражало смесь печали и какой‑то щемящей нежности. Хелена не поняла причин подобного настроения.
– Спасибо, мадам, но все в порядке. – Мадемуазель де Фредёр с трудом поднялась. – У меня это после болезни. Отдохну и пройдет.
– О твоем здоровье я осведомлена, а потому и настаиваю, чтобы ты поела. – Мадам де Мартьер мягко улыбнулась. – Тебе не стоит так меня сторониться, моя волшебная, мы ведь не чужие друг другу.
– Наверное, вы получали много писем от отца? Это он вам рассказывал?
– И это тоже. Но не делай вид, будто не поняла меня, будь любезна.
Хелену вновь окатило холодом. Она испуганно уставилась в лицо своей тети. Боясь того, что ослышалась, и того, что разобрала слова правильно.
– Именно так, – спокойно ответила на немой вопрос женщина. – А теперь тебе стоит вернуться и поесть, месье де Фредёр очень волнуется. Нам о многом стоит поговорить, но то позднее, когда ты будешь чувствовать себя лучше.
Сощурившись от улыбки, Люцилла осмотрела племянницу с головы до ног и степенно направилась в сторону дома. Пока высокий силуэт не скрылся в здании особняка, Хелена была не в силах пошевелиться.
На ватных ногах мадемуазель де Фредёр вернулась домой. Тело все еще было охвачено непомерной слабостью, и потому, стоило девушке пересечь порог, она налегла на Люси, заставляя ту придержать госпожу.
Повиснув на служанке, Хелена приподняла голову и осмотрелась: Люциллы нигде поблизости не было, а сквозь арку виднелась часть еще не убранного праздничного стола. Услышав в прихожей грохот, из столовой выбежал Пласид. При виде дочери он замер и окончательно растерялся, не догадавшись перехватить ее у надрывающейся экономки.
– Дорогая, с тобой что‑то случилось? Тебе плохо, нужно вызвать врача?
– Ровно стоять тяжело, у меня голова кружится. Я бы хотела пойти полежать и, если можно, предпочту поесть у себя. Накроете лучше в спальне?
– К-конечно, дорогая, сейчас же все будет устроено… – Пласид наконец осознал положение всех участников развернувшейся сцены. – Да что же это я! Люси, простите меня, я слишком опешил.
Мужчина перехватил у горничной дочь, которая безжизненно распласталась у него на груди. Хелена молчала, пока отец нес ее в комнату.
Как только за месье де Фредёром притворилась дверь, Хелена свернулась на кровати клубочком и принялась рассматривать полоску света, разрезающую на две равные части окутанную сумраком комнату. Страх девушки притупился, как часто бывает, когда все самые ужасные предположения уже сбылись, но сознание пока отказывается это принять.
Хелена сбивчиво перебирала в голове услышанные в саду фразы, но с каждым их повтором суть сказанного становилась все менее внятной.
Невольно у мадемуазель де Фредёр возникло предположение – не спланированы, не рукотворны ли ее видения? Но подобная мысль казалась совершенно абсурдной, ведь нельзя проникнуть другому человеку в голову. Даже после того, как Люси грохнула о прикроватный столик подносом с едой, Хелена не прекратила своих размышлений.
Впервые девушка осознала, какой именно стороны романтических отношений лишена. Она оказалась вдруг столь нужной – возможность выговориться. Хелена никогда не задумывалась о том, что возлюбленные могут разговаривать друг с другом в перерывах между поцелуями и обменом томными взглядами на людях. Только теперь девушка поняла, насколько ей хотелось бы обсудить происходящее с кем‑то близким, но лишенным родительской назидательности. Возможно, она бы услышала смешливое: «Все это – лишь твоя выдумка» – или обескураженное: «Настоящая мистика, ты права, даже не укладывается в голове». И Хелене стало бы легче, услышь она хоть какое‑то мнение со стороны.
Но возлюбленным она так и не обзавелась, а первая попытка поделиться переживаниями с Жанной обернулась стыдом и слезами. Хелена вынуждена была метаться во всевозможных догадках самостоятельно.
Мадемуазель де Фредёр сделала по комнате несколько вялых кругов. Затем, решив, что для понимания странной женщины нужно вести себя как странная женщина, она по-турецки уселась на пол.
Можно допустить присутствие в чужом сне условно реальным, но оно наверняка потребовало бы навыков, недоступных большинству людей. Но разве это так просто? Неужели Люцилле не потребовалось, например, сорвать у Хелены вóлос? А не виделись они много лет, если ее тетя не врала и они в принципе когда‑либо встречались.
От напряжения девушка схватилась за голову и взвыла. Не привыкшая к рефлексии, она чувствовала, как тяжело проворачиваются проржавевшие шестерни ее мозга.
Именно в этом положении ее застала Люси.
– Госпожа, – насторожено спросила горничная, – с вами все хорошо?
– У пола прохладно, здесь не так голова кружится.
– В самое пекло окна закрытыми держать, еще бы не закружилась! – Люси звучно выдохнула. – Вас месье де Фредёр попросил ненадолго спуститься. Пока говорить будете, комната пусть проветрится.
Хелена, качнувшись, встала с пола и вышла из комнаты. Уже за спиной она услышала раздраженное «Совсем здесь замуровалась… Почему такое здоровье слабое, действительно». Сжав кулаки, Хелена решила не тратить время на экономку.
Отца она разыскала быстро. В нарядном сюртуке и цилиндре, Пласид переминался с ноги на ногу в конце коридора, у самой прихожей. Мужчина постоянно проверял карманные часы, нервно постукивая каблуком при взгляде на циферблат.
– Кхм, дорогая, в качестве экспромта было принято решение выбраться в город. Твоя тетушка ни разу не наблюдала ночного Парижа, и, дабы исправить это ужасное упущение, мы едем поужинать в «Гранд Вефур». У тебя есть желание присоединиться?
При других обстоятельствах Хелена наверняка бы возмутилась, что ее выход в свет может вызывать у кого‑то сомнения. Но в этот раз компания не прельщала ее особенно сильно, а прошлое посещение ресторана оставило неприятный осадок. Вспомнив раскрасневшееся лицо Эмиля, девушка скривилась.
– Нет, отец. Мне жаль, но я до сих пор чувствую себя плохо. Обязательно поеду с вами в следующий раз, а сегодня, пожалуй, лягу пораньше.
– Что ж… – Пласид выдохнул, но скорее с облегчением, нежели с расстройством. – Очень жаль, дорогая. Искренне надеюсь, что ты не сильно огорчена тем, что не сможешь составить нам компанию.
– Здоровье важнее, – быстро нашлась девушка, как угодить отцу.
С отцовским благодушием Пласид положил ей на плечо свою крупную ладонь с явным намерением дать какое‑нибудь напутствие. Но в этот момент на лестнице появилась мадам де Мартьер, и месье де Фредёр сразу же повернулся в ее сторону.
Спускалась дама осторожно, хотя не без чувства достоинства: смотря лишь себе под ноги, она не забывала держать спину ровно, а плечи – расслабленно. Отец подбежал к ступенькам, дабы подать Люцилле руку. Хелена тем временем с прищуром знатока оглядела ее наряд: палевое с золотой нитью платье было добротным, но старомодным.