Валерия Хелерманн – Смертельное Таро (страница 29)
В тот момент девушке стало чертовски жаль себя. Она только получила заслуженную долю всеобщего внимания, коего жаждала с детства. Да и, в конце концов, Хелена ведь так молода!
Она вновь принялась всхлипывать.
– В чем причина твоей печали, провидица? – донесся откуда‑то из угла комнаты тихий гнусавый голос.
Внутри девушки все похолодело от страха. В комнате был еще кто‑то? Это невозможно, она точно запиралась на ключ.
Никто не подходил и не помогал Хелене подняться. Она постаралась достать одну руку – карты, как ни странно, довольно легко поддались. Затем девушка высунула голову.
– Кто ты? Кто сейчас говорит?
– Твой друг, провидица.
Взгляд заскользил по стенам и потолку в попытке найти говорящего, но никого рядом не обнаружилось. Хелена была уверена наверняка – в комнате действительно никого не было.
– Если ты мой друг, – продолжила она с плохо скрываемым напряжением, – то зачем прячешься?
– Ты ведь не одета. Не хотелось смущать юную мадемуазель, так что я стою за шторой.
Хелена стрельнула взглядом в сторону. До зашторенного окна не больше четырех футов. Протяни руку – коснешься. Не успев ничего обдумать, девушка рефлекторно прикрыла под картами грудь и стиснула зубы.
Ткань гардины висела ровно и не двигалась. Из-под нижнего края занавеси не показывалось босых ног или носков туфель. И Хелена не могла представить себе человека, который смог бы за ней поместиться.
– Кажется, ты меня сейчас обманываешь. Я не верю, что ты прячешься только из вежливости.
– А из-за чего же тогда, провидица? – ехидно отозвалась штора.
– Может… ты стараешься скрыть свое уродство? Как ты выглядишь?
До девушки донеслись странные чавкающие звуки, отдаленно напоминавшие смех.
– Когда мы встретимся при других обстоятельствах, я буду выглядеть знакомо, не беспокойся.
Воцарилось неловкое молчание. Хелена не сводила глаз со скрытого плотной тканью угла.
– Так что стало причиной твоих слез, очаровательная провидица? – вернулся к первой теме разговора странный собеседник.
– Я всю жизнь надеялась, что люди вокруг начнут мной восхищаться. Завидовать моей яркой жизни, красоте. Но на деле… – Сдерживая слезы, она громко втянула носом воздух. – Как человек я никому не интересна!
– И все же ты востребована, а люди ищут твоего общества, провидица. Большинство девиц не имеют и этого.
– Мне кажется, я тоже не имею! – От волнения Хелена даже подалась вперед, будто могла заглянуть в глаза собеседнику. – Раньше мне снились те странные сны, и мне хотя бы удавалось угадывать их значение. Но теперь я не уверена, что у меня на самом деле есть способности. Если…
Хелена выдохнула и устало вытянула ноги. Фразу она закончила совсем тихо, адресуя ее, скорее, себе самой:
– Если это окажется правдой, я вновь останусь в полном одиночестве. И все про меня забудут.
– Ты углядела какие‑то проблемы? – Складки шторы стали тревожно покачиваться. – Какая разница, действительно есть твой дар или ты придумала его? Ври им, пока верят. Большего от тебя никто и не ждет.
В комнате стало безумно тихо. Было в этом что‑то неестественно странное, но девушке не удавалось понять, что именно.
– Но ведь красоты мне это не прибавит! Я останусь такой же непривлекательной, и меня никто не полюбит.
– Что‑то ранее ни о какой любви разговора не шло! Ты хотела сказать, никто не закрутит с тобой громкой интрижки, о которой судачило бы полгорода? – Штора издала звук, похожий на хрюканье. – Для этого не обязательно обладать сладеньким личиком. Люди находят желанным того, в кого им ткнули пальцем и сказали желать. Собственные глаза этих животных ничего не видят, а головы их ничего не смыслят. Выбери того, кто менее паршив, затем скажи, что это – судьба, и все поверят.
Голос зыбучим песком обволакивал все вокруг, от тягучей тихой речи Хелену клонило в сон. Сквозь дрему проскользнула тревожная мысль:
«Почему не слышно голосов из гостиной?»
– Если уж получила возможность распоряжаться чужими судьбами, то наслаждайся, пока не появится хищник покрупнее. – Гость сдавленно засмеялся, и что‑то за шторой несколько раз клацнуло. – Ты в их глазах тем краше, чем слаженней твоя ложь, провидица.
Хелена вновь повернула лицо в сторону зеркала и вздрогнула. На миг померещилось – у нее ветвистые бараньи рога. Но те оказались лишь тенью от вешалки.
Макияж на лице был вновь идеален: густо накрашенные губы, вовсе не смазанные стрелки на глазах. Словно прекрасная в своей лжи посмертная маска. И отражение Хелене понравилось.
– А теперь советую вернуться к гостям, провидица. Надеюсь, тебе удастся меня развеселить.
– Спасибо, друг из-за шторы.
Мадемуазель де Фредёр не без труда смогла вылезти из ванны, рассыпая карты по полу. Она затянула потуже корсет, обратно надела сорочку, все исподние юбки, а следом – звенящее монетами платье.
Когда позже Хелена с уверенностью распахнула дверь в гостиную и вскинула приветственно руки, зал с готовностью встретил ее овациями. Зазвучал перезвон бокалов; стали будить музыкантов, чтобы продолжить кутеж.
Прямо напротив девушки в центре комнаты с бокалом вина стояла мадам де Турбе. Лицо ее выражало снисходительное презрение – теперь можно воочию увидеть эмоцию, с которой она смотрела на Хелену в саду. Но хозяйка дома выдержала ее взгляд: с видом, будто не давала никакой слабины ранее, Хелена осанисто подняла подбородок и с немым вопросом «А разве что‑то произошло?» изогнула тонкую бровь. Жанна усмехнулась и сделала несколько одобрительных хлопков.
В то время пустая ванная комната разрывалась от хохота.
После отбытия последнего гостя Хелена, не без помощи Люси, вернулась в спальню. Свалилась без сил на кровать, не снимая тяжелого платья. Она проспала несколько суток. Сон был глубоким и безмятежным.
Вернувшись из поездки, ее отец тщетно пытался разбудить девушку. Она с трудом приподнимала голову с подушки, говорила что‑то бессвязно-путаное и вновь проваливалась в сон.
Спустя какое‑то время Хелена привычно проснулась ближе к полудню. Только она встала с кровати, как едва не поскользнулась на разбросанных по полу картах. В висках часто стреляла головная боль; во рту стоял отвратительный привкус вина. В комнате застоялась табачная вонь.
У трюмо Хелена все же поскользнулась и больно ударила об угол мизинец ноги. Она тихо выругалась и, наконец, взяв себя в руки, умылась, подвела губы и линию ресниц. Затянула корсет, создав иллюзию изящных изгибов. Чудно даже, насколько это стало привычным.
Постукивание каблуков заглушило скрип половиц. От яркого августовского солнца слепило глаза; встретив одну из служанок, Хелена вяло указала зашторить все окна.
Из гостиной доносились голоса. И было в этом что‑то знакомое.
– Я был так взбудоражен, получив последнее письмо! – Видимо, отец снова принимал кого‑то из своих друзей. – Право, не ожидал, что обстоятельства сложатся подобным образом. Однако тем приятнее было готовиться последние несколько дней к вашему приезду!
Послышался смех. Женский.
Вбежав в комнату, Хелена заметила, что кто‑то сидит в ее любимом кресле, повернутом к окну. Увидев дочь, Пласид слегка утратил звучавший в голосе энтузиазм.
– А, с добрым утром, дорогая. Сегодня ты довольно рано. Что ж, раз уж ты спустилась… – Он встал и протянул руку в сторону второго кресла. – Позволь представить тебе…
Хелена увидела, как отцовскую руку принимает украшенная перстнями ладонь.
– Позволь представить тебе мадам Люциллу де Мартьер. – Из-за высокой спинки показались темные вьющиеся волосы. – Это старшая сестра твоей покойной матушки. Она отложила все свои дела, чтобы приехать к празднованию твоего совершеннолетия. Мадам обещается погостить у нас не меньше недели. Прекрасно, не правда ли?
Гостья наконец повернулась лицом – на нем застыла блаженная улыбка.
– Ну что, моя волшебная, ты уже наверняка успела позабыть свою старую тетю? Кажется, я не видела тебя целую вечность!
И она рассмеялась со звуком, похожим на звон бубнов.
Хелена стояла в оцепенении. В гостиной нестерпимо душно, но по ее спине от ужаса стекал холодный пот.
На женщине было светлое, отливающее золотом платье. И из выреза декольте, скрытого уложенными волосами, виднелось темное пятно.
Аркан V
За все время отсутствия месье де Фредёра Леонард посетил их дом лишь единожды. Визит его был нанесен несколько ранее, чем развернулся кутеж. Так что месье Гобеле успел застать Хелену трезвой и не окруженной поклонниками.
Хозяйка дома пересеклась с мужчиной в прихожей – в то время она бесцельно бродила по дому. Леонард водружал свой цилиндр на вешалку. Рядом, с его тростью в руках, мялась Элиа – молодая горничная, имени которой мадемуазель де Фредёр все еще не запомнила.
Заметив Леонарда, хозяйка слегка опешила – поездка на Вогезскую площадь наглядно показала, что без посредничества отца общаться с месье Гобеле она не способна.
– Добрый день, месье. Не ожидала вас сегодня увидеть.
Мужчина обернулся и смерил ее оценивающим взглядом, уделив особое внимание пришитым к одежде монетам.
– Добрый, мадемуазель «Небрежные манжеты». Не ожидал, что вы и дома носите это ужасное платье.
Воцарилось молчание. Хелена бросила в сторону гостя выразительный взгляд исподлобья, слепо надеясь, что тот все поймет и тут же уедет. Горничная, в страхе попасть под горячую руку, пугливо вжалась в угол, прикрываясь набалдашником трости в виде змеи.