Валерия Дархан – Сонные жилы. Цена Эллера. Книга 3 (страница 1)

Сонные жилы. Цена Эллера. Книга 3

Глава 1. После нижнего огня

Ключ на ладони Кати остыл только к утру.

Сначала он горел белым, почти бесцветным светом, будто кожа под ним стала тонкой, как бумага на лампе. Потом свет ушёл глубже. Остался рисунок: три зубца, тонкая ножка, маленькая петля у основания. Он был похож на след ожога, но не болел. От этого становилось хуже.

Боль хотя бы честная. Боль говорит: вот граница, вот рана, вот место, куда нельзя давить. Ключ молчал. Он лежал под кожей спокойно, как вещь, которая давно знала, что вернётся домой.

Катя сидела на каменном полу у стены и смотрела на собственную руку.

Глиса вокруг дышала после пожара тяжело. Нижний огонь ушёл в глубину, но не исчез. В трещинах под плитами ещё светились красные жилы, и от них тянуло сухим жаром. Где-то внизу перекатывался глухой звук, похожий на кашель огромной шахты. Эллеры ходили тихо. Даже те, кто вчера кричал, спорил, приказывал, теперь двигались так, будто боялись разбудить то, что спало под городом.

Имран стоял у пролома.

Спиной к ней.

Он не уходил. Он просто держал расстояние, как держат клинок между собой и человеком, которого нельзя ранить. После ночи, после огня, после её отказа вернуть ему цену, после его тихого: «Понял», между ними снова встал воздух. Не холодный. Напряжённый.

Катя ненавидела этот воздух.

Ненавидела Лидию, которая открыла снизу и исчезла, оставив им ключ, Марино лицо, чужие детские голоса и мёртвую петлю в ткани мира. Ненавидела Совет Эллеров, потому что они уже смотрели на неё не как на женщину из Шахт, а как на инструмент, который оказался слишком упрямым. Ненавидела Глису за то, что здесь любое чудо пахло платой.

Сильнее всего она злилась на Имрана.

Потому что он стоял живой.

Потому что его плечи были каменными от сдерживания. Потому что он не повернулся. Потому что ночью, когда нижний огонь лизнул его левую руку, он даже не вскрикнул. Только посмотрел на неё так, будто просил не спасать его дешёвым способом.

Катя сжала пальцы.

Ключ под кожей не двинулся.

- Он не должен быть у тебя, - сказал Саир.

Она подняла голову.

Саир сидел напротив на перевёрнутой каменной балке. После пожара его лицо казалось серее, а глаза - почти прозрачными. Он по-прежнему не видел красного. Катя не знала, как человек может не видеть цвет и всё равно так точно смотреть на чужую кровь.

- С добрым утром, - сказала она.

- У нас нет утра.

- Очень жаль. Я почти надеялась, что хотя бы время здесь не хочет меня убить.

Саир не улыбнулся.

- Ключница передала тебе не вещь. Она передала право.

- Слово «право» звучит так, будто у меня был выбор.

- Выбор был.

Катя посмотрела на свою ладонь.

Да. Выбор был. Не вернуть Имрану палец. Не вытянуть его цену из прошлого. Не отменить спасение девочки, даже если часть её самой хотела увидеть его целым. Эту часть она не собиралась показывать никому.

Особенно ему.

- Лидия жива? - спросила Катя.

Саир отвёл взгляд к пролому.

- Ключницы редко умирают сразу.

- Как удобно.

- Нет. Удобно умирают те, кто не нужен дальше.

От этих слов по коже прошёл холод. Не страх даже. Узнавание закона.

Имран повернул голову.

Совсем чуть-чуть. Этого хватило, чтобы Катя почувствовала его внимание всем телом. За ночь, за книги, за кровь, за сонный паралич, за его руку на её горле, за его рот у её виска, за всё, что они уже не могли отдать обратно, её тело научилось слышать его раньше, чем разум.

Это бесило.

Это спасало.

- Ключ у неё, - произнёс Имран.

Голос сухой. Низкий. Сбитый после дыма.

Саир посмотрел на него.

- Поэтому Совет потребует её.

- Совет может попробовать.

В этих трёх словах не было крика. Даже угрозы почти не было. Только спокойная готовность убивать.

Катя медленно поднялась. Ноги дрожали, но она заставила их держать вес. Рубашка прилипла к спине от пота и пыли, волосы спутались, во рту стоял вкус золы. Хотелось домой. На кухню. К матери. К плохому чаю, к пыльному окну, к старому коврику у двери. Хотелось, чтобы всё это оказалось дурным сном, который нельзя рассказывать до воды.

Но теперь вода тоже умела лгать.

- Никто меня не требует, - сказала Катя. - Я не вещь.

Саир посмотрел на неё так, будто она произнесла красивую, но бесполезную фразу.

Имран посмотрел иначе.

Слишком долго.

В его взгляде была усталость, злость, почти нежность и та самая тьма, от которой у Кати иногда перехватывало дыхание. Не нижний сон. Не чужой вход. Просто мужчина, который однажды чуть её убил, потом несколько раз спас, потом отдал ей власть не над своим телом даже - над своей ценой.

Она хотела подойти.

Хотела ударить его ладонью в грудь. Хотела спросить, почему он снова отстраняется именно тогда, когда ей страшнее всего. Хотела уткнуться лбом в его плечо и почувствовать, что он здесь, горячий, живой, настоящий.

Не сделала ничего.

Слишком много глаз.

Слишком много мира, который сразу превращал любовь в оружие.

Из дальнего коридора донёсся стук.

Раз. Второй. Третий.

Не шаги.

Кто-то стучал изнутри камня.

Саир побледнел.

Имран уже двигался к Кате. Быстро, бесшумно, без вопроса.

Ключ на её ладони вспыхнул.