Валерия Дархан – Сонные жилы. Планета под сном. Книга 4 (страница 3)
- Тогда дай ту, которая есть, - сказала Катя.
Он поставил её на ноги.
Не отпустил сразу. Дал телу вспомнить землю. Его ладонь осталась на её талии, тяжёлая, горячая. Катя ненавидела, что это помогает.
- Когда Эллер платит, - сказал Имран, - цена не исчезает. Она записывается. Мы думали, что в Счёт. В закон. В ткань сна.
- А на самом деле?
Саир подошёл сзади. Лицо у него было серое.
- В тело планеты, - сказал он. - В её сонную кору. Мы резали её и называли это магией.
Катя посмотрела на улицу.
На женщину без голоса. На мужчину, снова увидевшего красный. На девочку, которая смеялась над чужой матерью.
- Значит, она проснулась и решила вернуть всем боль?
- Нет, - сказал Имран.
Катя повернулась к нему.
Он впервые выглядел испуганным.
Не за себя. Это было бы проще.
- Она не возвращает боль, - сказал он. - Она пытается понять, кому она принадлежит.
В этот момент вдалеке ударил колокол.
Один раз.
Потом второй.
Потом весь город качнулся от третьего удара, и на площади перед храмом Счёта поднялся чёрный столб воды.
Вода приняла форму женщины.
Высокая, тонкая, без лица. На месте глаз - два провала, на месте рта - горизонтальная линия, как разрез по стеклу.
Советники вокруг площади опустились на колени.
Саир побледнел.
- Свидетельница, - сказал он.
- Кто это?
Имран взял Катю за руку.
- Та, кто проверяет цены, когда планета просыпается.
Водяная женщина повернула голову.
Лица у неё не было, но Катя точно знала, что она смотрит на них.
Потом Свидетельница подняла руку и указала на Имрана.
На его открытое запястье.
Синий свет на месте мизинца вспыхнул так ярко, что Катя вскрикнула.
Имран не издал ни звука.
Только его пальцы на её руке стали ледяными.
Свидетельница заговорила голосами всех, кого когда-то спасли Эллеры.
- Эта цена не закрыта.
Глава 3. Глиса хочет связку
Совет собрался за час.
Катя почти оценила скорость. Когда нужно было спасать живых, они умели спорить сутками. Когда запахло возможностью положить кого-нибудь на алтарь общего порядка, все вдруг оказались свободны.
Зал Счёта находился в той части города, куда её раньше не пускали. Не запрещали прямо. Просто каждый раз рядом появлялся кто-нибудь с мягким голосом и каменным лицом, и маршрут сам собой менялся.
Теперь её вели туда открыто.
Не как пленницу.
Хуже.
Как решение.
Высокий зал был вырублен в чёрной породе. Стены не отражали свет, зато отражали дыхание. Каждый вдох Кати уходил в камень и возвращался тихим шорохом, будто за стенами стояли сотни людей и повторяли за ней.
Имран шёл справа.
Саир - слева.
Катя видела, как на них смотрят. На Саира - с подозрением. На Имрана - с тяжёлым ожиданием. На неё - с голодом, прикрытым приличием.
У Совета не было корон и масок. В этом была их главная мерзость. Обычные лица. Уставшие, умные, собранные. Люди, которые давно привыкли делать страшное не из злобы, а из необходимости. С такими сложнее спорить. Они не кричат, не пенятся, не обещают власть. Они просто кладут на стол расчёт и спрашивают, кого ты предлагаешь потерять вместо этого.
Во главе сидела женщина с белыми глазами. Она была слепа к красному, но красная нить на запястье Кати заставила её пальцы дрогнуть.
- Катерина из Шахт, - сказала она.
Катя сжала зубы.
Её земной город в этом зале прозвучал как диагноз.
- Просто Катя.
- Здесь нет ничего простого.
Имран чуть повернул голову.
- Не начинайте.
Женщина улыбнулась.
- Мы ещё не начали, Тёмный Эллер.
Тёмный Эллер. Так они называли его, когда хотели напомнить, что он принадлежит не себе. Не Кате. Не даже собственной вине. Системе. Роду. Закону. Счёту.
Катя почувствовала, как внутри поднимается старая ярость.
- Если вы хотите сказать, что я должна что-то сделать, говорите сразу.
Белоглазая посмотрела туда, где у Кати было лицо. Почти попала.
- Глиса проснулась частично. Это редкое и опасное состояние. Планета ищет связку.
- Пусть ищет не меня.