Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 34)
Тот извивался, как уж на сковородке, но поделать с этим прискорбным для себя обстоятельством — что его поймали на горячем — ничего не мог. Не знаю, что за магию использовал его всемогущество, но эта прокуренная кляча сейчас казалась слабой и беззащитной испуганно повизгивающей шавкой.
Не то что несколько секунд назад, когда показывал свою надо мной власть.
Гад.
— Отец Себалд, я так понимаю? Не скажу, что мне приятно с тобой познакомиться, но без знакомства, увы, не обойдётся. — Мэдок отпустил «отца» у самой кровати, и тот тяжёлым кулем рухнул на пол, глухо цедя проклятия.
На прикроватном столике сама собой загорелась свеча. Я тут же натянула повыше одеяло, опасаясь самого страшного, что сейчас хальдаг узнает, что я не она.
— Ты как? — Мэдок бросил на меня короткий взгляд.
Попыталась ответить, но получилось что-то совсем непонятное:
— Кхе… кха… льно.
Снова подтянула одеяло, до самого носа, не забывая при этом свободной рукой растирать пострадавшее горло.
Бо-о-ольно.
— Знаешь его? — со сталью в голосе поинтересовался де Горт.
Неуверенно кивнула в ответ.
—
Судя по тому, как герцог закатывал рукава рубашки и не сводил с пленника хищного взгляда, допрос обещал быть долгим, жарким и с пристрастием.
— Его, — выдохнула сипло, не желая лишать Жеребчика внимания Истинного.
Было бы хорошо, если бы он сейчас утащил его куда-нибудь для тесного контакта, пока тот окончательно не оклемался и не понял, что я на самом деле никакая не Конфетка и не Карамелька. Но, как назло, именно в тот самый момент уже на другом столике запылал аж целый подсвечник на пять свечей, и Филин подельник, зло сплюнув себе под ноги, перевёл налитые кровью глаза с Мэдока на меня.
И узнал.
Вернее, не узнал. Не признал во мне свой сладенький леденец.
Это стало очевидно по тому, как его глаза сначала расширились от удивления, после чего угрожающе сузились, и с губ сорвалось шипящее:
— Да ты не…
Он что-то ещё прошептал, выплюнул из себя какую-то абракадабру, и удерживавшие его сизые плети на миг ослабли, что дало возможность Жеребчику рвануться ко мне с такой скоростью и прытью, что ни я, ни де Горт не успели никак среагировать.
Зато среагировал непонятно откуда взявшийся Морс.
Прежде чем отец Сербаль (или как его там) успел меня раскрыть, обличить, а может, даже додушить, вейр перемахнул через комнату и яростно вцепился ему в горло. Хрясь! Хальдаг рванулся к догу, но поздно. Одним точным клацаньем своих жутких клыков Морок прокусил священнику горло.
Крови было… ну в общем, много. Уже не говорю про то, сколько ругани и проклятий в адрес моей красноглазой лапочки, так вовремя активировавшей режим «Жеребчик-капут». Честно, думала Мэд его прибьёт и меня с ним заодно. Загрызёт нас точно так же, как дог загрыз заговорщика.
— Я. Не давал. Приказа! — яростно цедил слова хальдаг, в то время как бедняжка вейр, поскуливая, забился в угол и покаянно прикрывал морду лапами. — Я вообще тебя не звал! Шертова ты скотина!
— Он защищал наину своего господина, — робко подала я голос, и почему-то в рифму, стараясь не смотреть на распластавшегося на постели Жеребчика в луже крови.
— А я здесь, значит, просто так для интерьера?! — Теперь уже Мэдок рычал на меня.
Так гневно и грозно, что я интуитивно шарахнулась, когда он подался ко мне. Не обращая внимания на то, что я не спешу падать ему в объятиях, сцапал меня, как пушинку подняв над кроватью, и потащил прочь из спальни.
— Сегодня переночуешь у меня, — заявил голосом, в котором всё ещё проскальзывала сталь, закаляемая пламенем досады и злости. — А завтра мы поговорим, Филиппа, — припечатал грозно.
— Как вам будет угодно, — смиренно опустила ресницы, а потом чуть слышно попросила: — Только не наказывай вейра. Он действовал интуитивно и, видимо, немного не рассчитал силу.
И вовсе не защищал попаданку Лизу. Ничего такого.
Мэдок не ответил. Молча поднялся к себе в спальню, молча опустил меня на кровать, после чего устроился рядом. Скользнул пальцами по моей шее, шепча короткое заклинание, и боль, тугим кольцом сжимавшая горло, отступила, растаяла. Даже неприятная хрипотца из голоса прошла, и я снова могла свободно дышать.
— Испугалась?
— Не то слово. — Я поёжилась и обхватила себя за плечи руками. Подняла на хальдага глаза, когда он встал с кровати.
— А ваше всемогущество где будет спать?
— В своей постели, — без лишних эмоций просветил меня герцог.
— М… — лаконично охарактеризовала я своё видение данной ситуации.
— Но сначала решу, что делать с… — Хальдаг поморщился. — Твоим мёртвым любовником.
Хотела сказать, что пусть он и мёртвый, но совершенно точно не мой любовник, но вовремя прикусила язык. Я всё ещё Филиппа (спасибо моему вейру-хранителю), а значит, придётся подтвердить, что у нас с Жеребчиком всё было.
— Спи. Завтра поговорим, — окончательно взяв себя в руки, бросил Стальной и вышел из комнаты.
Ещё какое-то время я сидела, не шевелясь, пытаясь переварить случившееся, а заодно рискуя заработать несварение мыслей. Потом тяжело опустилась на кровать, сжалась в комок и прикрыла глаза, но уснуть, понятное дело, не могла. Только не после того, что пережила.
Лишь когда Стальной вернулся, и под тяжестью его тела прогнулась перина, я, вместо того чтобы напрячься ещё сильнее, из-за его близости, почему-то, наоборот, расслабленно выдохнула.
Спустя несколько минут уже спала, спокойно и крепко, под защитой своего Стального принца.
* * * * *
Проснувшись утром, не сразу поняла, где я, что я и как дошла до жизни такой — лежу тут, понимаешь ли, в обнимку с голым мужиком. Ладно, обнимки не было, да и голым его всемогущество, скорее всего, был только по пояс. Дальше (вернее, ниже) судить не берусь — за стальными кубиками пресса следовало одеяло, которое и прятало от любопытных девичьих глаз всё самое важное.
Несмотря на то, что в комнате было прохладно, если не сказать холодно, де Горт спал раздетым по пояс, провокационно светя мускулистым торсом, лентами шрамов — последствиями вчерашнего испытания (к счастью, раны на хальдагах заживали, как на собаках) и своей шикарной татуировкой на плече, до которой безумно хотелось дотронуться.
Я даже облизнулась, борясь с искушением это сделать. И тут же испуганно напряглась, осознав, что снова голодна. А вдруг я его… того? К счастью, после беглого осмотра Стального пришла к выводу, что он живой, почти здоровый и лично мной ни разу не укушенный.
Это радовало. И успокаивало.
Правда, недолго я радовалась и успокаивалась. Не успела опуститься обратно на подушки, чтобы прикинуться трупиком (существовал шанс, что, проснувшись и увидев, что я всё ещё сплю, де Горт не станет сразу набрасываться с вопросами), как в голове раздалось протяжное и зловещее «гр-р-р».
Я тут же приподнялась на локтях и увидела сидящего возле кровати Морса, мрачно-грозного. Смотрит так, будто мечтает повторить сцену с Жеребчиком, только на этот раз мне отведена роль вкусной жертвы.
«Значит так, пришлая, — заметив, что его заметили, строго начал вейр. — Вчера ты меня поставила в очень неудобное положение. Если бы я тебя не спас, тебя бы раскрыли, и Мэд тогда бы уже точно лишился пятой наины. Он ведь как честный и порядочных хальдаг, узнав правду, обязан был бы…»
— На мне жениться? — шёпотом предположила я и покосилась на спящего жениха.
«Нет, убить тебя, цыпа. А нам этого пока не надо».
— Пока? — ещё тише переспросила я, ёжась под демоническим взглядом.
«Пока, — невозмутимо подтвердил вейр и продолжил портить утро своими запугиваниями: — Но если ты продолжишь мне врать или недоговаривать, наши с тобой отношения окончательно испортятся. А тебе оно, поверь, не надо. И так было ясно, что у тебя рыльце в пушку, но после вчерашнего… В общем, я окончательно в тебе разочаровался. Как Мэд проснётся, ты ему всё расскажешь, а я послушаю и решу, стоит ли нам с тобой дружить дальше».
С этими словами он улёгся перед кроватью, давая понять, что ни он, ни я не сдвинемся с места, пока я не исповедуюсь хальдагу. Не расскажу ему всё, что знаю о полуночном госте и той мутной истории, в которую вляпалась с его подачи.
Вот только я с Жеребчиком толком не была знакома, да и о его хитромудрых планах осведомлена не была. Ну да ладно, расскажу, что знаю, а если герцогу покажется мало, скажу, что в детали меня не посвящали, да и вообще я редко с ним общалась.
Что было, в общем-то, чистейшей правдой.
Вскоре хальдаг проснулся. Сначала тяжело заворочался, потом, всё ещё находясь в полудрёме, придвинулся ко мне поближе. И ещё ближе… И ещё, явно стремясь удовлетворить моё любопытство. Оказалось, его всемогущество всё-таки и там тоже того. Ну то есть голый.
Почувствовав, как к моему бедру прижались стальным достоинством, я громко кашлянула, и Мэдок открыл глаза. Несколько секунд смотрел на меня, а потом, хвала богине, взял и отодвинулся. Пока у меня окончательно не разгулялся аппетит и голову не заполнили шальные мысли.
— Доброе утро, Филиппа.
— Доброе утро, ваше всемогущество, — поздоровалась чинно. Даже глаза опустила, в кои-то веки вспомнив о дурацком правиле: приветствовать хальдага опущением взгляда.
— Хорошо спала? — проявил он заботу о проблемной невесте.
Хотя, если так посмотреть, мы все у него в большей или меньшей мере проблемные. По крайней мере, мы с Полей точно.