Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 32)
Надеюсь, Мэд ему наваляет. Он ведь собирался.
Буду держать кулачки за своего хальдага.
И я держала. Сжимала их сильнее, впиваясь в ладони ногтями и даже этого не замечая, когда граф набрасывался на противника с очередной яростной атакой, и чувствовала, как в груди каменеет сердце, когда лезвие меча разрезало воздух в паре сантиметров от сорочки Мэдока.
Никаких кольчуг и уж тем более доспехов на участниках Охоты не было.
К счастью, бой закончился победой моего Истинного. Хоть перед самым последним выпадом, который и ознаменовал поражение Варрижа, мне показалось, что герцог покачнулся. Но нет, на землю не рухнул. Вместо этого сжал посильнее пальцы на крестовине меча и, рванувшись к противнику, врезал ею по графской черепушке.
Бессознательный Варежка, распластавшийся по промёрзшей земле, смотрелся на ней очень гармонично, и я облегчённо выдохнула.
Вскоре начался второй раунд. Победители первых сражений теперь должны были биться между собой и так до тех пор, пока на арене не останется последний «герой». Как потом организаторы будут решать, кто продолжит участвовать в гонке за трон, а с кем пора прощаться, я не представляла. Наверное, будут опять подсчитывать баллы и присовокуплять их к накопленным ранее.
И снова бесконечно длинные минуты сражений. Признаться, я уже подустала от всего этого, да и замерзать начала, но остальные зрители, те же наины, если судить по их лицам, следили за происходящим с азартом и живым интересом.
Поэтому, когда Вертальд вдруг поднялся со своего места, королева этого даже не заметила. Всё её внимание было приковано к двум бравым молодцам на поле боя в мокрых от пота сорочках, сексуально облепивших их мускулистые торсы.
Всё с вами ясно, ваше величество.
Я тоже, не теряя времени, поднялась и почувствовала, как Марлен коснулась моего локтя.
— Ты куда?
— Хочу немного размяться.
К счастью, стражники, замершие перед входом в крытую галерею, опоясывавшую всю арену, не пытались меня остановить. Только покосились в мою сторону, но спрашивать, куда собралась, не стали. Видимо, потому что всё равно не смогла бы покинуть амфитеатр — охрана дежурила возле каждой арки.
Вскоре я заметила бодро шагающего по галерее Вертальда, возле которого трусил мой помощник вейр. Не знаю, что с ним стало, но выглядел лекарь, мягко говоря, странно. Когда я к нему приблизилась и поздоровалась, Теймен встрепенулся и посмотрел на меня так, как может смотреть лунатик, внезапно очнувшийся во время ночной прогулки.
— Рада новой встрече, господин Вертальд. Не уделите мне несколько минут вашего времени? — очаровательно улыбнулась бывшему лекарю.
Тот растерянно кивнул, всё ещё явно недоумевая, как здесь оказался, и я, подхватив его под руку, двинулась обратно, вполголоса частя:
— Как вы знаете, моя мама была иномирянкой. В обители у меня не было возможности разузнать о пришлых, и сейчас я пытаюсь это исправить. Хочу понять, кем на самом деле она была и был ли шанс, хотя бы мизерный, её спасти.
— Вы обратились к кому следует, леди Адельвейн, — довольно отозвался Теймен. — Я с радостью расскажу вам всё, что знаю о пришлых. Спрашивайте.
Правильнее было бы начать издалека, но времени на это самое далёко у меня не было. В любой момент нас могли прервать, и я, оглянувшись на замерших поодаль стражников, быстро проговорила:
— Ходят слухи, что вы нашли способ лечить иномирцев. Вы изобрели какое-то лекарство? Или собирались его изобрести? Как вы думаете, могло бы оно её спасти?
Секунда, другая, и Вертальд отрицательно покачал головой:
— Нет, леди Адельвейн.
От такого категоричного заявления я чуть не споткнулась на ровном месте и, повернувшись к шуту, взволнованно выдохнула:
— То есть лекарства… не существует?
— Не существует, — ровно согласился мужчина.
— Но как же… А как же способ исцелять иномирян? Нэймерров и нэймесс, таких как… моя мама!
Только не говорите, что всё это время я строила воздушные замки и надеялась на того, кто ни черта не может и не знает!
Мужчина слабо улыбнулся:
— Каких только слухов обо мне не ходило. Говорили всякое. И что я безумный, и что изобрёл панацею от недуга, одолевающего всех пришлых без исключения. Но, увы, это не так, леди Адельвейн — исцелить чужаков нельзя. Они не принадлежат нашему миру, и он их отторгает. Кого-то медленнее, кого-то быстрее. И вашей маме, как бы это горько ни звучало, на Шаресе не было места.
Я без сил прислонилась к колонне, подпиравшей один из арочных сводов, и невидящим взглядом уставилась прямо перед собой. На вейра не смотрела, прекрасно понимая, какие мысли сейчас вертятся в его светлой собачьей голове: загрызть, нельзя помиловать.
И никакой перестановки знаков препинания. Только не после того, что сейчас прозвучало.
— Их нельзя исцелить, — вкрадчиво продолжал Вертальд, втаптывая в землю осколки моей теперь уже точно разбитой надежды. — Единственное, что может спасти эти неприкаянные души, — это возвращение в родной мир. Мне кажется, я нашёл способ отправлять их обратно. Это-то я и пытался объяснить королю и старшим лордам, но они сочли меня сумасшедшим и связали клятвой молчания.
Я настолько ушла в свои переживания, что даже не поняла смысл его последних слов. А когда поняла… осознала… пропустила через себя, подняла на лекаря глаза и, чувствуя, как меня переполняют эмоции, прошептала сквозь слёзы:
— Теймен, а можно я вас расцелую?
В ответ лекарь смущённо улыбнулся и даже взгляд потупил, ну прямо как девица на выданье. Я порывисто его обняла, не в силах справиться с нахлынувшей радостью. Правда, целовать не стала. Спешно отстранилась, вспомнив о безмолвных стражниках.
Если бы они ещё были слепыми и глухими, цены бы им не было.
— Расскажете о вашем способе? — прошептала и затаила дыхание.
— Но, леди Адельвейн, зачем оно вам? — растерянно пробормотал Вертальд. — Да и, — усмехнулся уныло, — я ведь связан клятвой.
Спросить, что же это за клятва такая, я не успела. Как назло, в тот самый момент тишину галереи развеяли чьи-то быстрые шаги, и властный мужской голос спустил меня с небес на землю:
— Тебя ждёт королева! А вам, леди Адельвейн, — старший лорд (а это был один из правящей верхушки) мазнул по мне осуждающим взглядом, — следует не с мужчинами по углам шептаться, а находиться с остальными наинами герцога и следить за важным для него сражением.
— Мэдок… его всемогущество вернулся на арену? — испытывая острое разочарование, что нас прервали, а также волнение, что мордобитие продолжается, спросила я.
— Вернулся, — мрачно бросил Стальной, после чего кивнул Теймену. — Пойдём.
Одарив меня на прощание грустным взгляд щенка, которого тянет на привязи жестокосердный хозяин, Вертальд потащился за этим кайфоломателем, а я вместе с Морсиком, стоически хранившим молчание, поспешила присоединиться к зрителям.
— Последний бой, — просветила меня Винсенсия, не успела я плюхнуться на сиденье, и продолжила пожирать взглядом арену и сражающихся на ней демонов.
Ну то есть хальдагов, но сейчас они больше походили на каких-нибудь исчадий ада. Столько злости, ярости, дикого желания одержать победу любой ценой чувствовалось в лордах, что над ареной, казалось, вот-вот начнёт электризоваться воздух и одна за другой с неба посыплются молнии.
Мэдок сражался против Доуна, отчаянно и исступлённо. С одной стороны, хотелось зажмуриться, чтобы не видеть, как Стальные превращают друг друга в гнутые железки. С другой, я боялась отвести взгляд и пропустить момент, когда один из противников окажется втоптан в грязь, в которую за часы сражений успела превратиться арена.
Ещё и этот сверлящий спину взгляд…
Я снова его чувствовала, настолько остро, что, казалось, от него скоро будет зудеть всё тело.
— Если так продолжится, они просто-напросто друг друга поубивают, — взволнованно выдохнула Винсенсия.
— Очень на то похоже, — напряжённо проговорила Марлен.
А я и говорить не могла… Не могла даже думать! Хоть думать было о чём. О возвращении домой, о злосчастной клятве и наших с Морсом дальнейших шагах. Но вместо полезных мыслей в голове крутились мысли об этом суициднике — его уже-не-могуществе.
Возможно, если бы не истязал себя последние два дня, сейчас бы держался молодцом. Но вместо этого де Горт едва держался на ногах. Уже больше не нападал, а лишь отражал атаки Рагнера, с каждой секундой всё больше сдавая.
А я ведь предупреждала.
— Ну как же так! — расстроенно всхлипнула у меня за спиной Одель, когда наш лорд, покачнувшись, рухнул на колени, тем самым ознаменовав своё поражение.
— Очень жаль, — усмехнулась Паулина, явно не испытывая сожаления.
Отчего мне захотелось схватить её за рыжую гриву и швырнуть в ту самую грязь, в которой сейчас по её милости оказался хальдаг.
Девочкам тоже полезны спарринги и подвижные игры на свежем воздухе.
— Молчала бы уже, — бросила ей, и вейр, пристроившийся у меня в ногах, глухо рыкнул, всем своим видом показывая, где он видел де Морсан.
Снова устремив взгляд на поле боя, я нахмурилась. Не знаю, может, показалось, но Доун, вместо того чтобы радоваться победе, выглядел удивлённым и даже где-то… разочарованным? Будто не ожидал, что такой могущественный противник, как герцог, вдруг возьмёт и примет поражение. Но хальдаг не спешил подниматься, даже голову склонил, признавая Доуна сильнейшим воином и победителем.