Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 90)
Боже. Память свежа. Еще горят на моей коже прикосновения. Губы жжет от диких поцелуев. Между ног саднит от одержимого вторжения.
- Можно я чуть позже форму дежурного верну? – спрашиваю, заметив красноречивые пятна на штанах. – Нужно сначала постирать…
- Да хоть сожги, - отмахивается. – Не надо ничего возвращать. Делай с этим барахлом, что хочешь. Не важно.
Я ощущаю семя Зверя внутри. До сих пор кипит и бурлит. Кажется, даже в кровь проникает, изнутри пропитывает, пронизывает до костей, переполняет.
Но и на бедрах есть засохшие следы. Поджимаю губы. Чувствую, как разгорается стыд. Хотя разве я должна стыдиться? Я просто отдавалась своему мужчине. Страстно. Жадно. Действовала под стать ему. Голодная самка.
Стоп. Мне надо о деле думать. Впрочем, поздно. Никакая сила на свете не удержит Никиту от побега. Даже мои просьбы и мольбы. К тому же, стоит посмотреть на сложившуюся ситуацию трезво и честно. Его нельзя переубедить. Упертый до жути. Упрямый до одури. Если принял решение, то уже не отступит.
Однако не все потеряно. Есть еще шанс. Пусть призрачный и слабый, а все равно шанс. Я должна. Просто обязана попытаться.
- Это конец, - заключает Тайсон. – Ника не остановить. Теперь придется помогать ему с побегом. Сам ведь дров наломает. Раз точно будет бежать, так пусть под моим контролем действует.
- Сколько понадобится времени? – комкаю форму, заталкиваю в сумку. – Сколько у меня дней?
- Я больше не смогу организовать свидание, - замечает рассеянно. – Слишком сильно рискуем. Они и так поймут, усилят охрану и не думаю…
- Я не об этом, - обрываю. – Хочу попробовать другой вариант.
- Какой? – удивляется. – Что у тебя за идея?
- Пока трудно сказать, - пожимаю плечами. – Но необходимо использовать все доступные возможности. Если не удалось уговорить Никиту, возможно, стоит действовать иначе.
- Ты о чем? – хмурится. – Без шуток. Выкладывай. Я должен знать. Быть в курсе всех твоих задумок.
- Мой план находится на стадии разработки, - отвечаю уклончиво.
- Так, - протягивает. – Вот теперь ты меня реально напрягаешь. Признавайся, что задумала? Ник мне башку открутит, если вдруг в проблемы влезешь, вляпаешься в дерьмо.
- Ничего, - прочищаю горло. – Пока ничего.
- Не верю, - в секунду мрачнеет. – А ну давай, признавайся.
- Сколько у меня времени? – повторяю вкрадчиво. – Неделя будет?
- Будет, - замечает ровно. – Но зачем тебе эта неделя?
- Посмотрим, - слабо улыбаюсь. – Полагаю, даже за одну неделю очень многое может сильно измениться. Может, нам просто повезет?
+++
Я возвращаюсь домой, с трудом разбирая дорогу. Сказывается усталость, бессонные ночи проведенные за экраном компьютера. Тщетно пробую найти лазейку, напрасно пытаюсь отыскать реальную возможность решить конфликт.
Пустая квартира действует на меня удручающе. Никак не могу привыкнуть, что дети далеко, неизвестно где, если честно, ведь Михаил по-прежнему недоступен для общения, игнорирует мои звонки и сообщения. Наталья тоже не отвечает.
Я даже не знаю, как моя дочь, как сын. С головой ухожу в самообучение, перечитываю кодексы, своды законов изучаю. Хоть так отвлекаюсь, иначе точно сойду с ума.
В голове роятся самые безумные и шальные планы. День за днем. Календарь вызывает острое чувство тревоги, будоражит каждая перечеркнутая дата.
Неделя на исходе. Что дальше? Никита сбежит, заберет меня. Вероятно, ему и детей удастся выкрасть у Миши. Но разве эта та жизнь, которую желаешь? Для себя? Для близких? Для всех нас? Постоянные бега. Ложь. Притворство. Преступление. Это не выход, а новая ловушка. Очередной капкан.
И это явно победа Багрова-старшего. Хаос. Разруха. Вот чего он добивается. Хочет всех вокруг измучить, до смерти растерзать. Страшный человек. Беспринципный. И жуткий.
Но он отец моего любимого мужчины. Я должна найти с ним общий язык, точки соприкосновения.
Боже, это как добровольно ступить в клетку с голодным тигром. Он и слушать меня не станет. Разве он вообще способен слушать? Самодовольный. Самовлюбленный. И да, пусть и неприятно такое признавать, но имеет полное право на свое скотство. Заслужил, заработал. Проклятый индюк!
Я выхожу на улицу, чтобы немного проветриться, вдохнуть воздух вне стен квартиры и заодно совершить покупки в продуктовом магазине. Заставляю себя принимать пищу силой. Иначе свалюсь без сил.
- Поздравляю с праздником, милая, - сладко протягивает цыганка, пытаясь втиснуть мне в руку свечку. – Желаю счастья. Ты же знаешь, что сегодня праздник?
Отрицательно мотаю головой, даже вступать в беседу не желаю. Прекрасно знаю об этом «разводе»: тебе вкладывают в пальцы церковную свечку, якобы поздравляя с праздником, а после требуют заплатить деньги за подарок. В последнее время много случаев грабежа, связанных с цыганами. Умеют они навести на людей морок. Такое марево устроят, что сам не заметишь, как собственный кошелек им отдашь. Опомнишься слишком поздно.
Я уверена, мне хватает других проблем, совершенно не стоит еще и тут рисковать.
- Ирка, - голос цыганки как будто меняется, отображает знакомые ноты. – Ириша, ты? А я и не признала сперва.
Смотрю перед собой, вглядываюсь в лицо женщины. Она совершенно незнакома. И в то же время я уверена, что точно встречала ее прежде. Только где? Когда?
Она прячет свечки в карман своего потертого пальто, развязывает платок, демонстрируя собранные в тугой пучок волосы. И я понимаю, что цыганской крови в ней едва ли больше, чем у меня самой.
Это же Света. Та самая Светка, которая торговала со мной на рынке. А потом пыталась подложить под Гурама, заперла в контейнере с кучей мужиков.
- Привет, - роняю в ответ. – Я тебя тоже не сразу узнала.
- Да, понимаю, - кивает. – Выгляжу не очень, но у меня оставалось не так много вариантов. С рынка меня вышвырнули. Без объяснения причин. Хозяин прогнал.
- Прости, Света, - говорю. – Я занята. Не могу долго общаться. Спешу.
Пытаюсь пройти, но девушка хватает меня за руку, взгляд поймать пытается, удерживает на месте, не позволяя скрыться из виду.
- Слушай, - выдает настойчиво. – Объясни, что тогда случилось?
- Тогда? – хмыкаю. – Ты пыталась устроить для меня групповое изнасилование, заманила в ловушку, обманула и заперла не с самой приятной компанией.
- Я… просто так вышло, - передергивает плечами.
- Ты хотела подарить меня Гураму, - вздыхаю устало. – На День рождения. Хочешь сказать, это случайно получилось? Само по себе так вышло? Серьезно?
- Мне жаль, правда, мне очень жаль! – восклицает. – Но он ведь не причинил тебе никакого вреда. Я так толком и не разобралась, не поняла, что произошло. Там в контейнере была какая-то бойня. Его потом долго от крови вымывали. И Гурам… он пропал, исчез. Вообще, никто не объяснил, что с ним. А парни убиты.
- Убиты? – уточняю, похолодев изнутри.
- Его охранники, - поясняет. – Там никто не выжил. Но Гурама не хоронили, так что думаю, выжил, в порядке он. Хотя кто знает. Послушай. Ты там была. Потом тоже пропала, на работу не вышла. Неужели ты не в курсе?
- Я не в курсе, - бросаю глухо, руку из ее хватки вырываю.
- Врешь, Ирка, - заключает обиженным. – Врешь. Ты точно свидетельницей была. Там разборки устроили, да? Стрелка или типа того?
- А какая разница?
- Ну мне бы хотелось понять, - выпаливает. – Я работу потеряла. Нигде устроиться не могла. С рынка вышвырнули. В других местах не принимали, видели документы мои, моментально отправляли гулять. Такое чувство, будто я в черном списке.
Точно. Знакомая ситуация. Никита обеспечил ей то, что чуть позже организовал его отец для меня. Одинаковые методы. Багровы действуют очень похоже, хоть и не советуются друг с другом. Одна кровь. Сильная связь.
- Видишь, - разводит руками. – Только цыгане меня и приняли. Теперь вот пытаюсь концы с концами свести. Было время и вовсе голодала. На улице оказалась. Точно кто-то меня за тебя наказал.
- Значит, я виновата? – усмехаюсь.
- Нет, я этого не говорила, но…
- Удачи, Света, - чеканю холодно.
Отворачиваюсь, иду своей дорогой. Девушка больше не пытается мне помешать. Но я чувствую ее цепкий взгляд. Спиной улавливаю. Кожей ощущаю.
Выходит, те мужчины убиты. Реальная бойня была. И Гурам пропал. Наверняка тоже мертв. Зверь бы его не пощадил, ведь он там главенствовал, устраивал чудовищный спектакль.
Я не могу жалеть о гибели тех людей. Искренне – не могу. Они бандиты. Моя жизнь ничего для них не стоила. Взяли бы свое, позабавились, а после вышвырнули в лесу.
Но проклятье – мне действительно их жаль. Часть меня плевать хотела на страшную судьбу тех головорезов, а другая часть содрогается от суеверного ужаса.
Ну нельзя так. Нельзя! Неправильно это. Закон есть. Каким станет мир, если каждый пойдет вершить суд лично? Если не будет ни запретов, ни табу. Это ведь кошмар.
Еле поднимаюсь по лестнице. Очень медленно ноги передвигаю. Накатывает жуткая усталость.
Господи. В последнее время мне постоянно хочется спать. Сил нет.