Валерия Ангелос – Любимая игрушка Зверя (страница 92)

- Что за делом? – еле ворочаю языком.

- Убийство, - выдает глухо. – Массовое убийство на рынке. Там и свидетель есть. Некий Гурам. Единственный выживший. Его по кускам собирали. Сильно покалечен. Никогда ходить не сможет. Но показания даст, еще какие. Судьи обрыдаются.

- Он пытался меня изнасиловать, - выпаливаю. – Этот Гурам. Он не самый хороший человек. Ник выступил как защитник.

- Массовое убийство, - повторяет мрачно. – Понимаешь, такое несколько выходит за пределы допустимой самообороны. И честно скажу, тебе там лучше не светиться. Я говорю про суд. Лучше не лезь. Твое имя нигде не фигурирует.

- Но, - пытаюсь слабо возразить.

- Та идея, - запинается. – Ну ты понимаешь. Идея Ника уже не кажется мне такой плохой. Пусть соглашается на условия отца, пусть просит прощение, идет на поклон.

- Я поняла.

Отключаю вызов. Наши разговоры прослушиваются. Поэтому Тайсон отвел подозрения, наплел чушь про уступки Багрову-старшему. В реальности речь о другом. О побеге.

Тайсон одобряет побег.

Но я нет. Я не могу такое одобрить.

И черт. Никита преступник. Убийца. Если судить отстраненно, исключить мои чувства из этого уравнения, если убрать пристрастность. Чем он лучше Гурама? Красивее. Моложе. Умнее. Только не лучше. Не… он не насильник. Вот и все, пожалуй. Он бы не стал никого принуждать к сексу через силу. Единственная соломинка, за которую мигом хватаюсь.

Однако от правды не сбежать. Не уйти. Все просто.

Никита не самый хороший человек. Бандит. Но я люблю его. До безумия, до одурения. И разве моя любовь не сумеет искупить его грехи?

Глава 55

- Пошла вон, - бросает Багров.

Мрачно. Жестко. Без чувств. Его взгляд тяжелый, пронизывающий насквозь, пробирающий до лихорадочной дрожи. В глазах царит густая темнота.

Король Крови. Точно. Иначе его и не назвать. Смотришь на него – кровь моментально сворачивается. Вскипает. Леденеет. Электрический ток пробивает изнутри.

Жуть. Просто жуть.

Что я творю? Куда ввязываюсь? Он же сомнет меня. Катком пройдется, по асфальту раскатает и вряд ли заметит. Даром, что обещал неприкосновенность. Разве он свои обещания держит? Нет. Вертит клятвами как нужным сочтет, как пожелает.

Кажется, мужчину не удивляет мое присутствие в его доме, в личном кабинете. Он испытывает единственное желание – избавиться от мусора. Вышвырнуть меня.

- Нет, - отрицательно мотаю головой.

- Наглая девка, - заключает презрительно.

Захлопывает дверь с диким грохотом. Надвигается на меня. Ниже ростом чем Никита, но все равно выше меня и держится настолько прямо, что разницу отмечаю интуитивно, на автомате, невольно провожу сравнение отца и сына.

- Этим его взяла? – обходит меня по кругу, обсматривает со всех сторон. – Внешность отвратная. Бледная моль. Невзрачная. Еще и порядком поношенная. Поистрепалась за долгие годы. Но характер огонь. Видно, так. Другого объяснения не нахожу.

Мне должно стать обидно. Наверное. Ведь слова звучат очень неприятные, мерзкие и оскорбительные. Однако я не чувствую себя униженной или оплеванной. Как бы этот мужчина ни старался фразы не ударяют, не попадают в цель, никак не задевают.

Сама не понимаю – почему? Видимо, я осознаю, что Багров-старший питает ко мне жгучую ненависть, поэтому и не жду от него ничего хорошего, особенно после всех чудовищных поступков. Если он родного сына способен в тюрьму засадить, глупо рассчитывать на нормальное отношение к посторонним. Особенно к таким явным раздражителям вроде меня, женщины, посягнувшей на самое дорогое.

А вообще, это едва ли имеет значение. Лишь бы мой план сработал. Вот и все. Больше ничего не хочу и не прошу. Пусть повезет. Хоть раз. Здесь только на везение и нужно рассчитывать.

- Как ты сюда пролезла? – рявкает Багров, заставляя вздрогнуть.

Тайсон помог. До последнего отказывался, но как и в случае с Никитой понял: спорить бесполезно, поэтому лучше провести операцию под личным контролем. Тайсон умеет абсолютно любые чудеса проворачивать. Если моя задумка с треском провалится, то именно он организует побег из тюрьмы, поможет Зверю вырваться из клетки. Тогда нас ждет ужасный итог, которого я очень сильно пытаюсь не допустить.

- Что? – издевательски ухмыляется, когда останавливается прямо передо мной. – Даже переодеваться не пришлось? Никакого маскарада?

Все-таки умудряется зацепить. Мое сердце сводит болезненная судорога, а желудок ухает вниз. Моментально понимаю: Багров осведомлен про наше тюремное свидание.

Да, он воздерживается от смакования сальных подробностей. Однако по сгущающемуся в глазах сумраку становится очевидна вся суть.

- Там не только тюремные камеры есть, - от его тона жилы стынут. – Там и моя личная система наблюдения имеется.

Очень стараюсь не выдать настоящие эмоции. Изо всех сил держу чувства под строгим контролем. Только бы не сорваться. Только бы… Господи, дай мне сил выстоять.

- Чего молчишь? – интересуется едко, ядовито. – Выкладывай. С каким предложением пришла?

- Хочу сыграть с вами, - отвечаю ровно. – В шахматы.

Его брови тут же сходятся над переносицей. Похоже, это впервые, когда он испытывает рядом со мной эмоции отличные от ненависти, презрения или раздражения. Тут явный шок отмечается. Удивление. Истинное, неподдельное.

- Ты? – спрашивает. – В шахматы?

Поражен, что я в принципе такое слово знаю, имею определенное представление о данном понятии. Мужчина окидывает меня взглядом. Смотрит как на чокнутую.

- Странные у тебя шутки, - замечает.

- Я не шучу, - пожимаю плечами. – Полагаю, вы отлично играете в шахматы. Иначе бы не держали на столе доску с фигурами. Да и в целом вы определенно любите передвигать фигуры. Не всегда шахматные. Какие подвернутся, те и двинете. И сделаете это легко.

На его рабочем столе идеальный порядок. Ни пылинки. Ничего лишнего. Шахматная доска занимает почетное место. Материал явно дорогой. Сразу замечаешь тонкую и продуманную работу мастеров. Вероятно, выполнено на заказ. Вручную.

- Почему я должен с тобой играть? – хмурится Багров. – Зачем весь этот бред? Чего ты добиваешься своим спектаклем?

Хорошие вопросы. Правильные. Я и сама толком не знаю, чего добиваюсь, просто пробую найти хотя бы призрачный выход из патовой ситуации. Объяснять, доказывать, выдвигать разумные способы разрешения текущего конфликта – бесполезно. Король Крови слышит исключительно себя самого. Его сердце тверже камня. Ему плевать на чужое мнение. Он видит только цель и не замечает препятствий.

- Вы боитесь? – смотрю ему в глаза.

- Что? – кривится. – Повтори. Что ты сказала?

- Боитесь проиграть? – послушно повторяю. – Мне? Признаюсь, очень удивлена. Ведь я уж точно не самый сильный ваш противник, мои познания в этой игре весьма скромные. Никогда звезд с неба не хватала. Неплохо разбираюсь в математике, но…

- Мне плевать, в чем ты разбираешься, а в чем нет, - грубо обрывает он, подступает вплотную, оказывается настолько близко, что приходится отступить назад и упереться в край стола. – Ты правда считаешь, будто я испугался? Тебя?

Взгляд у него страшный. Теперь – особенно. Таким и убить можно. И да, Багров бы меня с радостью убил. Уничтожил бы прямо тут. Безмозглая курица осмелилась бросить ему вызов. Еще и выдвинула обвинения в страхе перед проигрышем. Видимо, если бы не та клятва, которую он дал Никите, меня бы уже размазали по ковру. Хотя этот человек не из тех, кто легко отпускает врагов на тот свет. И я его враг. Явно. Именно так он меня воспринимает. Преграда между отцом и сыном. Хищница, мечтающая заполучить солидный куш. Ему не понять, что чувства бывают искренними, настоящими, толкающими на безумие. - Я выдвинула предположение, - развожу руками. – Если вы не боитесь, то почему бы нам не провести партию? Всего одна игра. О большем и не прошу.

- Ничего себе, - присвистывает. – Так я должен на тебя время тратить? Каждая моя минута стоит столько, что тебе и не снилось.

- Думаете, это будет долго? – интересуюсь ровно.

У него даже щека дергается от моего вопроса. Нервный тик. Злоба затапливает, бьет все рекорды. Разве наше состязание может занять длительный срок? Он уверен, что быстро победу одержит. Минута. Ну максимум две.

- На что играем? – его губы складываются в презрительной усмешке.

- Интересный у вас подход, - отмечаю тихо. – Если мы сделаем ставки, то все окажется гораздо острее, подстегнет, даст дополнительный стимул.

- Хватит выделываться, - обрывает Багров. – Ты сюда для этого и пришла. Надеешься выиграть и потом выдвинуть свои условия. Но тебе ничего не светит. Ничего и никогда. За мной столько побед, что тебе и не снилось.

- Конечно, - киваю. – Я понимаю, даже в случае моей победы вы не станете исполнять мое желание. У вас свои взгляды на мир, на клятвы, на то, как выполняются обещания. Вы не нарушаете слово напрямую, действуете через других людей, чужими руками. Так и здесь. Я могу сколько угодно раз вас обыграть в шахматы, но мало что поменяется. Вы просто забудете о договоре или исполните мою просьбу так, что я сама горько пожалею.

- Вот это речь, - буквально выплевывает. – Значит, я понятия не имею о чести? Дал слово. Потом забрал. Что захочу, то и сделаю?

- Я не говорила, будто это плохо, - замечаю спокойно, без эмоций. – Такая у вас позиция. Не осуждаю. Не подумайте ничего такого.