Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 48)
– Но это была ты!
– Наконец, дошло? – насмешливо спрашивает Дина. – Значит, с тобой не все потеряно. Может, ты еще и не такая слабачка, какой выглядишь на первый взгляд?
– Ты заставила…
– Ничего я не заставляла! – отмахивается. – Ты сама свой выбор сделала. Каждый раз. Не я виновата, что ты хотела угодить Богдану. И готова была отказаться от всего, только бы он тебя и дальше терпел. Даже интересно оказалось, наблюдать, как далеко это все может зайти, до какой степени унижения ты опустишься. И знаешь, какой ответ? Нет у тебя предела. Да, именно так. Никакого предела у тебя нет, не было и не будет. У слизней и то побольше гордости. А уж мозгов…
Хлесткий звук.
Дина вскрикивает.
– Да как ты… – начинает она.
– Рот закрыла! – ревет Царьков.
– Ты…
Опять этот звук. И я понимаю, что мужчина дал девушке пощечину. Уже второй раз. Она замолкает, ничего не решается сказать.
– Лагерь, – бормочет Элла. – Я была в лагере. Но тебя не помню. И ни над кем я там не издевалась.
– Тише, девочка, – обрывает Царьков. – Это неважно.
– Важно, я хочу понять…
– Сейчас другое главное, – уверенно заключает мужчина. – Надо разобраться, как именно мы будем эту проблему решать.
47
– А что тут решать? – мрачно бросает Петр. – Эта… твоя… она за все ответит. Сполна! До суда дело доведу. И клянусь, у тебя не получится дело на тормозах спустить. Можешь хоть все связи задействовать – ничего не выйдет.
– Дина ответит, – твердо заявляет Царьков. – Сам об этом позабочусь.
– Да ну? – с явным сомнением протягивает его деловой партнер. – Ладно, посмотрим, как у тебя это получится.
– Сам знаешь, мои слова с делом не расходятся.
– Знаю-то я знаю, но бывают разные обстоятельства.
– И как я, по-вашему, буду отвечать? – вдруг интересуется Дина, причем с вызовом, даже с раздражением. – Что вы мне сделаете?
– Что надо! – жестко припечатывает Петр. – Ты у меня и в тюрьму пойдешь. Там уже суд решать будет, какое наказание назначить.
– Вы бы лучше за собой последили, – хмыкает девушка. – Тюрьма? А за что вдруг тюрьма?
– Да ты сама только что призналась!
– В чем призналась?
– Все слышали! – рявкает Петр.
– Думаете, меня отправят за решетку, просто потому что я отправила пару эсэмэсок вашей дочке? Или позвонила ей? Немного поболтала? А может, это ее тупость должна быть уголовно наказуема?
– Сядь, Петр! – бросает Царьков.
И судя по звукам, которые доносятся из кабинета, он преграждает дорогу мужчине, не давая совершить глупостей.
– Ты слышал, что она сказала? Слышал?!
Элла ревет.
Дина смеется.
– Нет, это у вас видимо, семейное, – заключает она.
– А ну пошла отсюда! – вдруг приказывает Царьков. – Я с тобой потом поговорю.
– Твоя девка оборзела, – бормочет Петр. – Она что несет? Пусть прямо сейчас извиниться перед Эллой. За грязный язык! За все!
– Дина, – выразительно заявляет Царьков.
– Что? – выпаливает та.
– Ты слышала, – цедит.
Видимо, из всех присутствующих только Царьков и является для Дины авторитетом. Просто потому что от него реально исходит угроза. Очень ощутимая, считываемая на физическом уровне. Такая сильная, что тут невозможно не заметить, не отреагировать.
И Царьков ясно дает понять, что способен на все. Он и ударить может. И гораздо хуже – тоже. И если Петр действует на эмоциях, под влиянием острого момента, то у Царькова ледяной расчет. С ним на конфликт идти нельзя.
– Извините, – говорит Дина.
– Нет, так не пойдет, – отрезает Царьков.
– А как надо? – вскидывается.
– Так, чтобы я тебе поверил.
Она медлит. Видимо, собирается, чтобы сделать над собой усилие. И наконец произносит:
– Извините, мне и правда не стоило столько всего вам говорить. Но… я такой человек. Не умею лицемерить. Элла действительно сделала очень много дурного. Когда мы вместе были в лагере. Понимаю, нельзя было мстить. Все это затевать. Но… когда подвернулся момент, я просто не смогла удержаться. А дальше сама не заметила, как затянуло. Нужно было прекратить. Остановиться. Но я не справилась. Мне жаль. Да… просто знайте, что мне очень жаль, что все так вышло.
Она говорит так, что в это легко поверить. Не понимаю, как у нее получается. Но если бы я не слышала ее прошлую речь, если бы не помнила те поступки, которые Дина уже совершила, в том числе против меня, то могла бы купиться на представление. С чувством, с толком. Очень искренне.
– Извините, – повторяет она. – Сейчас мне лучше уйти.
До меня долетает звук шагов. С опозданием осознаю, что сейчас столкнусь с Диной лицом к лицу, чего бы мне совсем не хотелось.
И не важно, что она поймает меня на том, как подслушиваю разговор. Мнение Дины вообще не волнует. Но какой-то рефлекс толкает в спину, заставляя меня поспешно действовать.
Смотрю по сторонам. Вариантов здесь немного. Спрятаться особо негде. Разве что за массивной статуей, которая расположена между дверью кабинета и еще одной, ведущей в другую комнату.
Думать некогда. Шагаю в сторону, захожу за массивную скульптуру. Все-таки есть польза в таком интерьере.
Если только Дина не надумает пойти в другую сторону. Но к счастью, она идет в обратном направлении от статуи. Не оборачивается. Ничего не замечает. Быстро проходит вперед по коридору, скрывается за поворотом.
Перевожу дыхание.
– Ты должен наказать эту бесстыжую девку, – чеканит Петр. – Ей не может все настолько просто сойти с рук. Насчет адвокатов я не шутил. Все связи свои подключу, но она получит. Ох как она получит!
– Я понял, – бросает Царьков. – Накажу.
– Не похоже, будто ты всерьез на это настроен. Своих защищаешь, да? То сынка своего непутевого, то…
– А ты сына моего не трогай.
– Ты…
– А девка эта – не моя. Родственница жены. Вот ее семья пускай на этот счет и беспокоится.
– Ладно, тогда что ты собираешься делать? – немного сбавляет обороты Петр. – Как будешь действовать?
– Нужно все хорошо обдумать.
– Что тут думать? Все доказательства против нее. Она сама созналась. И телефон. Запрос к мобильному оператору все подтвердит. Она же даже не пыталась ничего скрыть.
– И какие обвинения ты собираешься ей выдвинуть? – холодно спрашивает Царьков.
– Мошенничество.