Валерия Ангелос – Идеальная для меня (страница 43)
А когда перевожу взгляд на женщину, то…
Это не женщина. Девушка, которая едва ли старше меня. Милая. Нежная. Есть в ней какая-то фарфоровая хрупкость. И лицо у нее очень красивое. Как с картинки.
Неужели они пара?
Нет, не может быть.
– Рад, что ты решил приехать пораньше, – вкрадчиво замечает Царьков.
– Да? – тот вздергивает бровь. – Так это не ты постарался?
Обращается он к Царькову резко. Грубовато.
А тот проглатывает это обращение. И я невольно ловлю себя на мстительном удовлетворении. Нельзя так, но…
Хорошо хоть кто-то давит на Царькова в его же стиле.
– Не понял, о чем ты, – мрачно заявляет он. – Располагайтесь. Всегда приятно принимать в своем доме близких друзей.
Слуги суетятся. За считанные секунды сервируют два новых места для неожиданно прибывших гостей.
Повисшая тишина кажется звенящей.
– Присаживайся, – говорит мужчина, отодвигая стул.
– Пап… – чуть слышно роняет та.
– Давай, – звучит с нажимом.
“Папа”?
Значит, это его дочь. Пожалуй, они даже чем-то похожи. Если знать, что родственники. Но почему эта девушка так странно смотрит на Грома?
Она глаз с него не сводит. А он мрачнеет. И его глаза буквально вгрызаются в Дину, которая изучает лишь содержимое собственной тарелки.
Странная ситуация, конечно.
Опять смотрю на девушку. Теперь она кажется мне знакомой. Только не могу вспомнить, где именно мы с ней могли бы встречаться.
Что-то шевелится в памяти. Совсем слабо. А выхватить и раскрутить никак не получается.
На некоторое время устанавливается напряженное спокойствие.
Происходит очередная смена блюд. За столом завязывается разговор ни о чем. Создается иллюзия того, что все нормально.
Но нет. Ничего не “нормально”. Это буквально кожей чувствуется.
– Чего твой сын добивается от моей дочери? – неожиданно резко спрашивает мужчина, поворачиваясь в сторону Царькова.
– Папа, – бормочет девушка.
Цепляется за его руку, будто пробует остановить. Но тот даже не смотрит на нее. Испепеляет Царькова.
– Говори как есть, – продолжает. – Это твоя затея? Чтобы меня в долю вернуть? Ты своего сынка настроил?
– Не понял…
– Да что тут непонятного? – рявкает и рукой дергает так, что пальцы его дочки слетают в сторону, а вся она сжимается и прячет глаза. – Он моей дуре голову запудрил так, что она только про него и бормочет. Написывает ей с утра до ночи. Болтают каждый день. А чего стоят их разговоры про свадьбу.
Что?
Смотрю то на Богдана, то на девушку передо мной. И не могу сложить одно к одному. Хочется верить, будто у Царькова есть другой сын, о котором я пока просто не знаю.
Но факты говорят об обратном.
Вот почему эта девушка так смотрит на Грома. И сейчас – опять. Краснеет. Кусает губы. А он – точно темнеет весь.
Лицо Богдана кажется каменным.
– Петр, прекращай, – цедит Царьков. – Никого я не настраивал. Не представляю, о чем ты сейчас…
– Ну так я поясню, – обрывает. – Какая еще, к чертям, свадьба? Ей пару месяцев назад восемнадцать стукнуло. Мозгов нет. Что там за бред про побег?
Царьков смотрит на Грома.
Петр тоже поворачивается в его сторону.
– Давай, – говорит. – Объясни. Куда ты мою дочь тянешь? Совсем страх потерял? Думаешь, твой папаша тебя прикроет?
– Богдан, – голос Царькова звенит от ярости. – Не хочешь ничего объяснить? Давно ты общаешься с Эллой? И сколько вообще у тебя девушек?
Если бы я могла провалиться под землю.
Нет.
Вот бы просто исчезнуть.
Хочу вырвать ладонь из пальцев Грома, но он не позволяет.
Смотрю на него. Пусти. Убери от меня свои руки. Сейчас же!..
– У меня одна девушка, – твердо говорит он. – Александра.
Элла вздрагивает так, будто получает удар. А я вдруг вспоминаю, откуда знаю ее. Это же та самая девчонка. С ней Гром “отжигал”. На тех фотках, на сторис.
Это она.
И он опять все отрицает?!..
43
– Интересно, – мрачно протягивает отец девушки. – Значит, девушка у тебя одна. А моей дочке голову морочишь. Хорошо же ты своего сына воспитал. Ох как хорошо. Только вашей семейке это все боком выйдет. Обещаю.
Он недобро усмехается, глядя на Царькова.
– Это все недоразумение, – вдруг замечает его жена, впервые за долгое время подает голос, и выдавливает вымученную улыбку. – Да, Богдан?
Гром молчит.
Лишь еще крепче сжимает мою руку. А мне противно до чертиков. От всего этого. От осознания того, как парень всем девчонкам вокруг морочит голову. И может, эта девушка у него не одна. Кто знает, сколько их?
И когда он пропадал из универа после нашей ссоры. Тогда тоже непонятно чем занимался.
Чувствую себя в западне.
А ведь все только начинается.
– Да какое к чертям недоразумение? – рявкает бизнес-партнер Царькова.
– Извини, Петр, возможно я не слишком правильно подобрала выражение, но…
– Этот сопляк из моей девочки веревки вьет. На нервах ей играет. Ночами напролет болтают по телефону. Он ее так в оборот взял, что она уже ни меня, ни мать не слушает. Только и бредит про вашего… Богдана.
– Объясни, что происходит, – чеканит Царьков, глядя на Грома.
– Да что тут объяснять? – еще сильнее заводится Петр. – Они и сегодня болтали весь день, и вчера. Она вообще уже от своего мобильного не отлипает. Этот ваш мелкий уродец ей всю душу вымотал. Запрещается из дома выходить, общаться с ее друзьями. Только что чуть не по его – так сразу скандал закатывает.
– Пап, прекрати, – бормочет Элла.